Дикорожденный (ЛП)

Тени в комнате двигались, пока она держала его в объятиях, словно они находились среди звезд. Он плакал так долго, что в конце концов Лаки, почувствовав их усталость, подтолкнул их к койке. Нора свесила ноги с края, баюкая голову Айрика у себя на коленях, пока он стоял на полу. Было ли это безумием или любовью, Айрику было плевать. Он хотел этого.
К нему вернулось дыхание. Его мышцы расслабились настолько, что он смог целовать её бедра и ладони, пока она говорила ему, что всё будет хорошо.
  
— Мне пора идти, — сказал он, совершенно не собираясь двигаться с места. Но… его грызло чувство, будто он что-то забыл, и именно поэтому он это произнес.
— Но я хочу, чтобы ты остался, — сказала она.
Беспокойство о том, что именно он забыл, испарилось вместе с последними слезами.
— Ты оставляешь меня с собой? Как пленника?
Нора рассмеялась, а затем отодвинулась глубже на койку.
— Да, — сказала она. — Это твоё наказание за то, что ты говорил мне «нет». — Она взяла его за руку, увлекая за собой, словно богиня, оживляющая глиняную статую, чтобы та исполняла её желания.
Он забрался к ней; его тело дрожало от радости, которая в тот момент казалась слишком огромной, чтобы вместиться в сердце.
— И что ты со мной сделаешь? — спросил он, сгребая её в объятия.
— А что бы ты хотел, чтобы я сделала?
Она зевнула, и он ответил ей тем же.
— Я хочу, чтобы ты слушать. Я научить тебя одному слову — очень древнему слову, демонические глаза. А потом нам и правда стоит, блядь, попытаться уснуть.
Глава 68
АЙРИК
Глаза Айрика резко распахнулись; его разбудила легкая вибрация опускающейся выходной аппарели. Сердце гулко забилось в ожидании сигнала тревоги, возвещающего о вторжении.
— Дрозекар, — прошептал он, зная, что корабль услышит его даже на такой громкости. — Несанкционированное проникновение?
Он затаил дыхание, словно неподвижность могла уберечь их с Норой покой от разрушения.
— Нет.
Откинувшись обратно на койку, Айрик выдохнул.
В комнату лился солнечный свет. Должно быть, это Торрен — ушел, как только взошло солнце. Айрик потер глаза. Ни один из них никогда не умел ждать.
Не было слышно ничего, кроме мягкого дыхания Норы, прижавшейся к его груди. Рядом с ними спал Лаки, во сне помахивая хвостом по полу.
Понимая, что шансов уснуть снова нет никаких, он пропустил волосы Норы сквозь пальцы, собираясь заплести их. Как и её глаза, в солнечном свете они отливали рыжеватым блеском. Когда он доплел косу до середины, Нора проснулась с тихим зевком и повернулась, чтобы посмотреть на то, что он делает.
— Я хочу знать о тебе всё, — сказала она.
Он улыбнулся, наслаждаясь тем, как её взгляд скользнул к его клыкам, а щеки покраснели.
— Например, что?
— Твой день рождения, например.
— В год На'би. В четырнадцатый день самого холодного сезона.
Нора надула губы.
— О да. Я прекрасно понимаю, что это значит. Может, есть какой-нибудь конвертер или что-то типа того, чтобы мы могли перевести это. Сколько тебе лет?
Айрик легонько дернул её за волосы.
— Когда найду конвертер, тогда и скажу.
— Какой твой любимый цвет?
— Коричневый.
Нора приподняла бровь.
— Никто не называет коричневый своим любимым цветом.
— А я называю. Но не любой коричневый. Особенный коричневый, который кажется почти красным. Как твои глаза. И иногда твои волосы.
— Но…
— Мой следующий любимый цвет — розовый. Твои щеки и губы. В точности тот цвет, который они приобретают прямо сейчас. — Он завязал кончик её косы, а затем поднес к губам и поцеловал. — Прекрасно. А вот это — одно из моих любимых ощущений: твои мягкие волосы на моем лице. Хочешь, назову еще что-нибудь любимое? Например, мой любимый звук. Или… любимый вкус. — Он одарил её порочной усмешкой. — Думаю, ты догадываешься.
— Нет, — сказала она, улыбнувшись, хотя снова залилась румянцем. — Думаю, я поняла.
Издав довольный звук, она снова прижалась к его груди.
— Я хотела обрезать их перед тем, как покинуть Землю. Мои волосы, я имею в виду. У меня никогда не поднималась рука сделать больше, чем просто подровнять кончики, хотя возиться с ними — та еще заноза в заднице. Но… с тех пор я так и не смогла этого сделать, потому что мой брат… Тогда у меня были длинные волосы… — Она замолчала, её голос сорвался от нахлынувших эмоций.
— У тебя были такие же длинные волосы, когда ты была маленькой, — сказал он, понимая то, что она не могла произнести. — И… ему это нравилось. Такой он тебя и видел.
Нора кивнула, уткнувшись в его грудь.
— Я боюсь, — прошептала она. — Что он меня не узнает, если что-то случится…
Айрик перестал гладить её волосы, всё ещё сжимая кончик косы.
— Если что случится?
Она приподнялась на локтях, её губа дрогнула.
— Это глупо, но я переживаю: если я… если после смерти правда можно встретиться с любимыми… то что он не узнает меня, если у меня будут другие волосы. Он был таким маленьким…
Айрик сел. Кожу обдало холодом там, где её только что согревало тело Норы.
— Я уже говорить это раньше, а теперь я в этом уверен: смерть никогда не отнимет тебя у меня. Вся твоя жизнь — моя. А вся моя — твоя. Сколько ещё раз мне нужно это повторить?
Окно было слишком маленьким и пропускало мало света, поэтому он знал, что она не может хорошо его разглядеть.
— Хорошо, ты прав, — сказала она, очерчивая пальцем шрам на его щеке. — В любом случае, я не хочу говорить о смерти. Я просто буду жить вечно, и ты тоже…
Из каждого угла корабля взревел пронзительный визг защитной сигнализации.
Нора не успела даже отреагировать — Айрик зажал ей уши ладонями, прижимая к своему телу. Лаки, спавший в ногах койки, подпрыгнул прямо в воздух, рикошетом отскакивая от стен в поисках спасения от пробивающего перепонки звука.
Тело Айрика напряглось, мысли спутались, пока не сфокусировались на единственном четком приказе: Нора. Защитить её.
Он поцеловал её в лоб, поднимая их обоих с койки. Она попыталась что-то сказать, но из-за воя сирены он не расслышал ни слова.
Тяжелое предчувствие пульсировало в груди, подгоняя его действовать. Жнецы — истинная цель Ксалликса — должно быть, уже прибыли.
Следуя указаниям Айрика, они оба быстро оделись. Лаки прижал уши к голове и заскребся в дверь. В то же мгновение, когда Айрик её открыл, уши рванул в хвостовую часть корабля, направляясь к регенерационным камерам.
Почувствовав, как живот сводит спазмом, Айрик замер, вытянув руку, чтобы остановить Нору и Лаки.
В дверях отсека с камерами стоял Торрен, сжимая в руке свой клинок. На нём были только свободные штаны, словно его только что вырвали из сна. Ужас кольнул основание шеи Айрика. Он ударил по панели управления, отключая тревогу.
— Он исчез. — Торрен всё так же стоял к ним спиной. — Должно быть, он установил нейронный подавитель до того, как я погрузил его в гибернацию.
Айрик протиснулся мимо него. Стеклянная крышка регенерационной камеры была взломана, а механизм защелки сломан. На полу лежал крошечный квадратик с проводами, размером с ноготь. Нейронный подавитель, используемый войсками Вейнари для прерывания звуковых волн, предназначенных для дезориентации солдат щита. Ксалликс, должно быть, использовал его, чтобы обойти принудительную гибернацию, а затем сбежал рано утром.
— Твой меч. — Торрен одарил Айрика растерянным взглядом. — Почему он не у тебя?
На мгновение оба мужчины посмотрели друг на друга со стиснутыми челюстями.
Они бросились вон из комнаты в командный отсек, где Айрик оставил его в последний раз.
  
— Он бы не посмел, — сказал Торрен. — Он знает, что его разорвет на части, если он попытается использовать его без подготовки. — Его шаги были слишком тяжелыми, заглушая попытки Норы поспевать за ними.
Айрик перевернул скамью, на которой оставил свой меч прошлой ночью. Каркас затрещал по швам и врезался в стену. Его пустая перевязь свисала с обнаженных опор, как выпотрошенная туша. Величайшее оружие Вейнари, уступающее лишь дрозекару. Единственное в своём роде, выкованное из сплава, не требующего резонанса с тагионным кодом для управления.