Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)

— Что хотел? Говори! — прижимаю к себе лживую сущность.
Она замешана! А я и не догадывался. Следак хренов.
— Ничего, — пытается вырваться из захвата. — Ты совсем сдурел, Зорин…
— Рассказывай по-хорошему, бл. дь, — рычу, не сдерживаясь. — Иначе грохну сейчас, как падаль последнюю.
Немного усиливаю захват и сразу же замечаю, когда хмель моментально выветривается из дурной Маниной башки, а ему на смену приходит настоящий животный ужас. Даже в полутьме ночника, мерцающего на прикроватной тумбе, вижу, как расширяются тонкие женские ноздри и распахиваются глаза.
  
— Коля… — тихо просит Маня. — Пощади. Пожалуйста! Я все тебе расскажу.
— Не сомневаюсь, — выдыхаю яростно.
— Боря, зайди, — прошу сына. Иначе точно не выдержу и придушу эту мразь.
— Пойдем лучше в кабинет, — морщится Борис, заметив разобранную постель. Он прав. Мне самому теперь дико и стыдно, что делил койку с прошмадовкой и даже не задумывался, какое отношение она имеет к похищению моей жены.
Дурак! Старый похотливый долбоеб.
— В гостиную, — мотаю головой я.
— Прошу, Мария Григорьевна, — берет Маню за локоток Борис. Послушно ведет в самую дальнюю комнату нашей квартиры.
— Садись, — указываю на низкое кресло. Из него выбраться сложно. И это сейчас нам на руку.
Маня послушно плюхается на кожаную подушку. Хватается руками за подлокотники. Обводит нас злобным взглядом.
— Что вы от меня хотите? — вопит в голос. — Я ничего не знаю!
— Тихо, Мария Григорьевна, — цыкает на нее Борис. Строгий майор при исполнении. — Давай, по порядку рассказывай. Кто? Когда? Зачем? И самое главное, кому помешала моя мать?
— Она всем мешала! Поганая выскочка! — вскрикивает Маня, подскакивая с места. И тут же оседает, наткнувшись на мою перекошенную харю.
— Послушай меня внимательно, — выдыхаю, еле сдерживаясь. — У нас мало времени. Может, до рассвета. И я даю тебе шанс спасти свою мерзкую шкуру. — Стараюсь говорить спокойно и вежливо. Как с подследственной.
— Какой еще шанс? — передергивает она плечами. — Как меня драть, так была самая лучшая. Когда отсасыва…
— Заткнись. К этому моменту мы еще вернемся. Но только ты мне майора не порть. Он же думает, мы с тобой недавно сошлись…
— А мы… — улыбается бессовестно Маня. Вот нет в этой женщине ни капли чести и достоинства. Подзаборная дворняга, и та порядочнее.
— А мы с тобой разводимся, — ставлю точку в препирательствах. — И от тебя только зависит, каким будет раздел имущества. Эта хата мне от тети Вали досталась по наследству. Она не делится.
— А мои квартиры от бабки! — кричит Маня.
— Твои квартиры ты купила в браке, — нехорошо усмехаюсь я. — А поэтому, при гнилом раскладе, и делить будем так же. Я заберу себе половину.
— Ты не посмеешь! — подрывается с места Маня. — Ты! Тогда ради чего все это?! — кричит она в голос.
— Так ты из-за квартиры продала мою мать? — эхом вклинивается в разговор Борис.
— Ты не так понял, Боречка, — пытается сдать назад Гусятникова. Юлит, смотрит жалостливо.
— Хорошо. Я буду спрашивать, а ты — отвечать. Папа, включи диктофон, — командует мой сын и давит взглядом Маньку. — Шутки кончились, мадам. Теперь вы говорите правду и очень стараетесь не солгать. Если поймаю на лжи, огорчу до невозможности, — предупреждает жестко.
— А что ты мне сделаешь? — словно на базаре огрызается Гусятникова.
— Что? Ну, повешу пару висяков, — пожимает плечами Борис. — По тебе все равно кича плачет. Какая разница, за что? Закрою тебя, голуба. Мне сил хватит… Веришь?
— Да, — опускает голову Маня. Что-то там мозгачит и, подняв подбородок, окидывает меня ненавидящим взглядом. — Только квартиры мои оставь, Коля. Я все расскажу.
«Даже не сомневаюсь», — усмехаюсь мысленно.
— Тогда погнали, Мария Григорьевна! — рычит Борис. Как ни в чем не бывало открывает копию уголовного дела, листает страницы, задает вопросы. А у меня волосы поднимаются дыбом. Пригрел змею на груди, называется! К детям своим привел! А это она их матери лишила.
— Кто разработал план похищения? — спокойно и немного монотонно спрашивает Борис.
— Мишка Ландриков, — торопливо выдыхает Маня. — Только он, как узнает, вас в бараний рог закатает, мальчики, — ухмыляется она и окидывает нас торжествующим взглядом. — Ты, Коля, даже ни о чем и не догадывался, — фыркает презрительно.
Понимаю, что дурак. Признаю. Многое промухал. Но есть еще шанс отомстить и исправить.
— А кто он такой? — усмехаюсь криво. — Что за тайный враг?
Спрашиваю, а сам в башке пытаюсь припомнить, откуда знаю эту фамилию. Точно знаю! Но ни по одному уголовному делу он у меня не проходил. Свидетель? Так зачем мне мстить? Ничего не понимаю.
«Хотя… Погоди!» — тру лицо. И подскочив с места, забираю из рук сына сшив. Открываю на странице с анализом ДНК. И читаю, охреневая от неожиданности.
Игорь Ландр. Предполагаемый отец. Точность результата 99,9 процента.
Видимо, когда я с Аниным сыном пришел к Диндарам, те прибалдели. И только я один был не в теме.
— Михаил Ландриков… Это тот самый дипломатик, который женился на моей бывшей подружке, Ане Давлеевой, — поворачиваюсь к Борису.
— Тот самый, который обнаружил, что его драгоценная жена беременна от другого! — яростно выкрикивает Маня и добавляет со вздохом. — Он даже убить тебя хотел. Поперся в горы. Как дурак, жил в лагере в какой-то развалюхе. Ждал тебя. А ты спустился с Ниной, — смеется Маня дурным смехом.
— Может, он и кроссовки Нинины украл? — роняю с презрением.
— Ага! Они у порога стояли. Новенькие совсем. Мишка их прибрал. Продать хотел. Но Нинка где-то влезла в них в краску. Небольшая полоска…
— На носке, — киваю я.
— Совершенно верно. Маленькая полосочка. Но такие кроссы уже не сбагришь…
— Дебил твой Ландриков, — усмехаюсь криво, и только сейчас до меня доходит совершенно простая истина. Не было никакого совпадения. Нина оказалась на одном рейсе с Аней и Валей специально. С какой целью — еще предстоит выяснить… Но в такие случайности я не верю.
Зря сразу не насторожился!
— Он точно не дебил, Коля, — припечатывает снисходительно Гусятникова. — Человек в Марселе живет. Все у него хорошо. И сына он твоего воспитал… Кусай теперь локти.
— Я воспитал своих двоих детей. Других у меня нет, — рыкаю глухо. И только сейчас задумываюсь о роли Игоря в расследовании. Он же везде со мной ездил. Все видел и слышал. И стучал папаше своему. Правильно говорят, отец тот, кто воспитал.
— Аня ничего мне не сказала и принесла ребенка левому мужику. Тут всецело ее ответственность, — роняю холодно.
— Ну, я понял, что ничего не понял, — сжимает переносицу Борька. — А откуда ты, Маня, Ландрикова знаешь? — смотрит в упор.
— Мы все выросли вместе, — гордо заявляет она. — Дружили…
— Трахались по малолетству, — бросаю я.
— Ну, не без этого, Коль! — разводит руками Маня. — Мы с Димкой, Анька с Мишкой. Это потом, уже на первом курсе ты нарисовался. Ландра наш бесился страшно…
— А теперь он Мишель Ландрэ? — глухо переспрашивает Борис. — Владелец банка?
— Банком владеет его жена, — с обезьяньей гримаской отмахивается Маня и прикрывает глаза.
Кошусь на сына, отправляющего кому-то сообщения. И неожиданно испытываю приступ дикого отвращения. В первую очередь — к себе. К своей разгульной жизни. Ну и к Мане, конечно. И к Аньке. И к Ландрикову этому, которого я в глаза не видел.
— Уходи, пока я тебя не прибил, — шепчу глухо. — Вали к своим хозяевам, бл. дь подзаборная…
— Я-то уйду, Коля, — с трудом выбирается она из кресла и смотрит на меня сверху вниз. — Я уйду. Вот только ты все равно за мной прибежишь, как пес шелудивый. Умолять будешь обратно принять. И я приму. Потому как ты без меня не проживешь. Ты меня любишь, а не Нину. Меня! Поэтому подумай хорошенько. А то потом поздно будет…
  
— Уходи! — рявкаю, подскакивая с места. Бросаюсь к Гусятниковой. Но между нами встает Борис.