Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)

— Нет, — отрезаю решительно. — Ничего я не понимаю. Нет у меня никаких врагов. Блатные не в счет. Они, как дочки Родимого, из-за угла в спину стреляют. Не умеют по-другому.
— А ты сложи все пазлы воедино. И получится очень интересная картина. Мамино похищение, странная взятка. Ты никогда не думал, что это звенья одной цепи? Кто-то хотел тебе максимально испортить жизнь. И у него получилось.
  
— Даже в голову не приходило, — передергивая плечами, признаюсь честно. И тут до меня доходит. Наверное, Борька прав. Сколько лет проработал, ни до, ни после подобных инсинуаций не было. А именно когда Нина пропала, меня оболгали. Служебное расследование больше года длилось. Вот только кто? Зачем? Вопросов много. Мотивы непонятны. Но я разберусь.
  
Глава 60
 
— Нет, я тебя одного не оставлю, — заявляет Борис, когда я собираюсь домой. — Машину тебе точно в таком состоянии вести не стоит, — уговаривает понуро. — И с Маней еще разобраться надо. Сдается мне, причастна она, папа. Лихо так тебя на крючок подцепила. Не доверяю я ей.
— Ладно, согласен, — соглашаюсь уныло.
Возможно, Борька прав. Но все еще до конца даже поверить не могу. Что за жестокая месть такая? За что? Бандюки наши доморощенные не в счет. Там ни ума, ни тактики. А тут стратега искать надо. Конечно, если он есть. Тоже еще вопрос. Рашид, изощренный гад, мог замутить Борьке мозги. А мой дурак и поверил. Но где-то в глубине души я понимаю, что Борька прав. Все тогда одно к одному случилось. И даже Маня… Угораздило же меня.
А если так… То я свалял дурака. Поверил бл*ди. И сам с катушек слетел. По-любому перед Ниной стыдно. И перед Борькой!
Возвращаюсь с сыном домой и застаю Маню на кухне. Знает сучка, как угодить. Печет пирожки и смотрит на меня умильно. Ее в дверь, а она в окно.
Да еще и с выпечкой.
— Колечка! Боренька, — улыбаясь, откидывает назад прядь рыжих крашенных волос. — Сейчас пирожочки будут. И бульон я сварила. Как ты любишь, — смотрит на меня преданно.
— У меня внук родился. Надо обмыть. Все живы-здоровы, — выдыхаю тяжело.
— Слава тебе, Господи! — кидается мне на шею Маня. — А ты переживал, Колечка! Даже меня отругал, как дрянь последнюю.
«А ты и есть дрянь», — содрогаюсь внутренне. И понимаю, что дальше делать. Напоить Маню и устроить допрос. Метод старый как мир. Я никогда до подобной гнуси не опускался. Но сейчас ничего другого не остается. Манька, конечно, пить горазда. Но может, что-то сболтнет. А дальше ниточка и потянется.
— Нормально все, — тихо шепчет мой сын, когда я достаю из бара самую лучшую бутылку вискаря. — Я немного подстраховался, пап. Позвонил Пете Сохнову. Попросил помощи. Деваться нам с тобой некуда, — добавляет горько. — А у зятя собственная служба безопасности.
— Им сейчас не до наших бед. Со своими бы разобраться.
— Дает он людей. И телефон на прослушку поставим. Не боись, — морщится Борька и, войдя на кухню, занимает место около двери. Я сажусь во главе стола. А Манька между нами.
— Ну что, нашел Нину, Боречка? — спрашивает и улыбается так умильно, что я готов поверить в ее полную невиновность.
— Да, нашел, — жуя пирожок, с набитым ртом откликается Борис. — Мама у нас как кошка, падает на четыре лапы. Вышла замуж за шейха. Вся в брюликах и изумрудах, как елка. Красивая, успешная. Университет там построила. Больницу. В Реджистане национальная героиня.
— А что говорит? — бледнеет Маня. — Кто ее украл из Хамараина?
— Она ничего не помнит. Вообще ничего. Очнулась где-то в пустыне в лагере бедуинов. Сбежала от них. Уже умирала, когда ее шейх нашел, — на ходу сочиняет Борис и снова тянется за румяным пирожком. — Не отравленные? — крутит в руках с сомнением.
— Ну и шуточки у тебя! — притворно оскорбляется Маня и тут же сгорает от любопытства. — Дальше рассказывай. Мы тут волновались за нее. А она там, оказывается, с шейхом мутила. Интересная история. И не сообщила ничего. За двадцать лет-то могла! — всплескивает руками. Осуждает вроде, а у самой глаза так и бегают.
— У мамы ретроградная амнезия, — плетет мой сын и на меня поглядывает.
— И тебя даже не вспомнила? — глядит на Борьку с надеждой Маня.
— Вспомнила, конечно. Сначала Колей называла. Но это она. Красавица наша! — добавляет он едко. И Маня успокаивается. Вижу, как прямо на глазах сходит напряжение.
Может, и вправду у нее рыльце в пушку? Язык тела говорит сам за себя. Тут не обманешь.
— Ну и как она там поживает? — гаденько интересуется Маня. — Ничего у нее не болит? За Колечку, за вас с Ирочкой? — вытирает мокрые от волнения ладони.
— Не знаю, не жаловалась, — пожимает плечами сын и повторяет. — Зато вся в брюликах с головы до ног. На пальцах гайки по три карата. Дорого-богато, — усмехается он.
Явно провоцирует. Да Мане много и не надо. Поджимает губы, накладывает мне в тарелку салат. А у самой руки трясутся.
Неужели она виновата? А я промухал! Еще искал у нее утешения. У Мани этой… И сам готов себе оторвать башку непутевую. Почему я тогда ничего не вычислил?
— Давайте выпьем уже за моего внука, — разливаю по стаканам янтарную влагу. — Человек родился. В нашем полку прибыло. А мы сидим тут… Мунису обсуждаем.
— Давайте-давайте, — суетливо подхватывает стакан Маня. — Здоровьечка нашему мальчику! И маме его, и папе, — тараторит так сладко и гладко, что меня передергивает.
— Между первой и второй перерывчик небольшой, — снова подливает Борька. — За мою сестру давайте выпьем. Героическая девочка наша Ира.
— Для меня вы самые родные. И ты, и Ирочка! — тянет пьяненько Маня. — Люблю вас, мои родненькие! — целует меня в щеку и тут же лезет к Борьке.
Тьфу, зараза!
— Мань, отвали! — отмахивается тот от нее. А Гусятникова только глупо хихикает.
«Готовая уже», — кошусь на нее. Можно и вопросики задавать.
— А что ты мне не сказала про ресторан? Или куда вы там заезжали по пути в Хамараин? — спрашиваю промежду прочим.
— В какой еще ресторан? — бледнеет она. — Мы пробку объехали, и все.
— А я думал, вы тогда на сорок минут встряли, — пожимаю плечами. Я же все проверял! А меня как пацана провели. — Так что за ресторан, ты говоришь? — гну свое.
— Никакой это не ресторан, — пьяно отмахивается Маня. — Городской дом Саида Диндара. Пообедали и дальше поехали. Я тебе рассказывала, Коля, — смотрит на меня нагло. Но в глазах уже затаился страх. Видимо, поняла, что сболтнула лишнего.
Не говорила ничего. Никогда. Твердила только про Хамараин. И подарки для детей.
— Ладно, проехали! — усмехаюсь криво. Делаю вид, что надрался по самые помидоры.
— Давно все было, — театрально вздыхает Маня. — Нинка память потеряла, я тоже ничего не помню. Это все Беляев с Диндарами мутил, — добавляет она авторитетно.
— Да ну? — цежу ощерившись. — У Беляева мозги жиром давно заплыли. Кто-то еще был, Маня?
— Пфф… Так Мишка Ландриков. Кто еще?! — уже не чокаясь, пьет Гусятникова. — Они с Беляшом с детства дружили. И фирму на его бабки открыли. Беляш так… прикрытием был. А Мишка всем управлял втихаря. Ох, как же он тебя ненавидел, Коля! Как ненавидел! — тянет она нараспев и словно радуется этому обстоятельству.
— Кто это вообще? Почему не знаю? — изумленно пялюсь на рыжую суку.
— Зато он тебя прекрасно знает! — заливисто смеется она.
— Бред какой-то! — поднимаюсь с места. Кладу тяжелые руки на худые Манины плечи. — Пойдем спать, телочка. Ты уже готовая, — давлю несильно. И Маня как по команде поднимается с места.
Мажу взглядом по ее телефону, валяющемуся на столе. И мой сын понимает все с полуслова.
  
Пропускаю Маню вперед в спальню. Плотно закрываю за нами дверь. И прижав к стене пьяную в дупель женщину, прошу вкрадчиво.
— Давай поговорим, милая… Пока ветер без камней.
  
Глава 61
 
— О чем говорить, Колечка? Я давно тебе все рассказала, — уверяет меня Маня заплетающимся языком. — Ты же знаешь, как я тебя люблю! Я всегда за тебя, Коля! Всегда за тебя! Даже когда Мишка хотел… — выдыхает она и осекается.