Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)

— Чего тебе? Выйди! — приказываю гневно. — Оставь меня…
— Я хотел спросить… — запинается он. И тут же отвлекается на звонок сотового.
«Интересно, кто у нас такой важный? — усмехаюсь мысленно. — Ради кого мой помощник прерывает разговор со мной?»
Аким торопливо хлопает себя по карманам. Выуживает вибрирующий аппарат, подсвеченный ярким желтым экраном. И с благоговейным ужасом протягивает мне трубку.
  
— Господин, это она! Наша Муниса.
Все. У меня сдергивает плашку.
— Ты где, Муниса? Сможешь сориентировать меня? Ничего не бойся. Эту тварь мы уже поймали… — рычу в трубку.
Слышу какие-то голоса и русскую речь. И меня попускает немного. Она не одна. Рядом люди и помощь.
— Минроуд, восемь, — отвечает любимая с небольшой задержкой. — Территория трикотажной фабрики. С дороги на втором перекрестке чуть вверх, в горку.
— Сейчас будем, жди, — рявкаю в трубку и выбегаю из апартаментов.
Вместе с охраной и братьями еду за женой. В ужасе смотрю на серые каменные здания бывших складов. Когда их строили? Два века назад? Место заброшенное. Не зная, где искать, никогда не найдешь. Рядом с высоким узким окном крутится какая-то девчонка. Заглядывает внутрь. Кричит что-то.
Выскочив из машины, подлетаю ближе. Сердце останавливается от радости и страха. Там она, моя Муниса!
Держится молодцом.
Парни сбивают замок, открывают ворота. И я первым влетаю внутрь.
— Девочка моя, — прижимаю Мунису к себе. Несу к машине, поспешно перевязываю руки и до конца не верю, что все закончилось.
— Это Таня, ее надо наградить, — шепчет мне жена.
И я готов озолотить чуть вульгарную вздорную девицу. Не побоялась. Спасла.
— Ты едешь с нами, — приказываю, не церемонясь. А она только передергивает плечами. Садится рядом с Мунисой. И всю дорогу я с удивлением наблюдаю, как две совершенно не знакомые женщины держаться за руки и чуть слышно переговариваются на русском.
Не понимаю ни слова.
«Наверное, ради Мунисы придется выучить», — усмехаюсь дорогой.
И когда машина останавливается около главного входа Сэдвик-парка, словно пацан выхожу первым. Помогаю жене выйти.
— Рашид, я предложила Татьяне, — тихо шепчет Муниса.
— Что? — переспрашиваю напряженно.
Что? Вместе удрать в русское посольство? Связаться с Зориным? Что, мать вашу!
— Мне нужна акушерка и… подруга. Пусть Таня останется. Если ты не против, — поспешно тараторит Муниса.
— Любой твой каприз, душа моя, — улыбаюсь я, выдыхая. Могла удрать. Попросить помощи. Вызвать Зорина. Но не сделала этого. Осталась со мной.
При всех беру Мунису за руку и веду в дом.
А сзади на английском фыркает новая подружка жены. И мой верный Аким что-то вежливо ей отвечает.
— Она согласна, или ты ее просто присвоила? — шепчу по дороге в спальню.
— Что я, феодал какой? — поднимает на меня испуганный взгляд Муниса. — Конечно, я ей предложила работу и дружбу.
— Пусть остается, я согласен, — цежу чуть раздраженно. Не нравится мне эта внезапно свалившаяся на голову русская девица. Но и с Мунисой спорить не хочу. — Надо еще проверить ее компетенции, — замечаю ворчливо.
— Маргарет поручи, — улыбается мне жена.
— Разумеется, — проводив Мунису до спальни, целую в нос. — Отдыхай. А мне предстоит разобраться с твоим похищением.
— Пусть Таня побудет со мной, — просит она. И я не в силах отказать этой женщине, зову новую прислугу.
А сам спускаюсь в подвал, где в наручниках сидит женщина, покусившаяся на мою жену. И велю охранникам.
— Снимите с нее наручники.
Делаю паузу, замечая на лице похитительницы злорадную усмешку. Видимо, решила, что ее отпускают.
— Свяжите ей руки леской, — приказываю лениво. И наблюдаю, как на толстом одутловатом лице появляется гримаса ужаса и отчаяния.
— Отпустите меня! Пожалуйста, отпустите! — кричит она, кидаясь мне в ноги. — Я все расскажу.
— Отпустим, обязательно отпустим, — заверяю совершенно спокойно.
И вернувшись в Реджистан, велю вывезти в пустыню тварей, покусившихся на моих любимых. На мою женщину и на моего коня.
— Пристрелить их там? — насмешливо уточняет Муса.
— Нет, пулю еще надо заслужить, — усмехаюсь я криво. — Я обещал их отпустить. И сдержу свое слово.
Хотя точно знаю, что обрекаю преступников на верную смерть, мучительную и медленную.
  
Глава 48
 
Николай
Со временем я впадаю в странное состояние, словно в анабиоз. Не живу, а существую. Все замирает внутри. Даже сердце бьется в полсилы. И кровь бежит по венам еле-еле. Я давно не сплю ночами. Лежу, размышляю.
Хожу по кругу, по семи кругам ада. Пытаюсь найти жену. Хоть мысленно состыковать недостающие пазлы. Но все нелогично и бесполезно. Будто кто-то специально украл Нину и тщательно спрятал концы в воду.
Да и после ее исчезновения происходят странные вещи, на первый взгляд не имеющие отношения к моей жене. Первым помирает Беляш, потом, будто по мановению волшебной палочки, пропадают Диндары. Их место занимают сыновья и племянники, ровным счетом ничего не знающие о Нине. А прежнее руководство исчезает, словно его и не было.
Странно, но раскопать мне больше ничего не удалось. Хотя я очень старался. И папины орлы без дела не сидели.
Но так ничего и не нашли. Нет Нины. Испарилась, как и Диндары.
Но родственники даже в полицию не обращаются. Живут себе спокойно. Словно так и должно быть. От прямых вопросов увиливают и глаза отводят. Интересное кино! Но сколько ни копаю в этом направлении, ничего найти не удается.
Где-то под сердцем тянет от страшной догадки, что Нина моя попала в лапы какого-то слишком важного поца. И тот уничтожил Диндаров. Видимо, знали что-то и могли проболтаться. Но мои ночные размышления не имеют с логикой ничего общего. Да и всех местных шейхов осторожно проверили. Ни у одного не появилась наложница, похожая на Нину.
Тогда остается месть.
«Кому ты помешала, девочка?» — сжимаю кулаки. Душу скручивает в узел от отчаяния.
Где ты, любимая? Не обижают тебя? Сыта или голодная? Дай знать. Приснись, что ли!
«Она мне ни разу не снилась!» — от страшного осознания среди ночи подрываюсь с постели, на ватных ногах прусь на кухню. Пью воду. Закуриваю. Приоткрыв окно, выдыхаю едкий табачный дым и в который раз пытаюсь понять, куда встряла моя жена.
Измену я отметаю сразу же. Нина не могла! Не тот характер. Значит, оказалась не в то время не в том месте. И ее убрали…
Но даже тела не удалось найти. Сколько моргов я обошел в Арабских Эмиратах, сколько людей опросил! Бесполезно.
Табачный дым выедает слизистую. Смаргиваю слезы. Затягиваюсь в последний раз. Тушу сигарету в хрустальной пепельнице. Нина ее покупала на случай прихода гостей. А у меня она стоит на каждый день. В память о жене достал. Сейчас все, что она делала, к чему прикасалась из обычных мелочей превратилось в раритет.
Заглядываю к Ируське. Малышка прижимает к себе зайца, последний подарок матери, что-то причитает во сне и откидывает ногой одеяло.
— Не трогай Зайку! — вскрикивает во сне.
— Тихо. Тихо, родненькая, — встаю рядом на колени. Укрываю дочку. Неслышно касаюсь губами щеки. Проверяю, нет ли жара. От нашей Ирки можно всего ожидать. В последний раз всех напугала. Так хорошо, в больнице как раз дежурил профессор Измайлов. А потом новые соседи поделились хорошим лекарством.
Пневмоферритин. Хрен его у нас купишь. Говорят, из Лондона привезли кому-то из родственников. Но не понадобилось и предложили нам. Даже деньги не взяли. Хорошие люди оказались.
Ируська сразу пошла на поправку. Вроде румянец появился на худеньком личике. Тяжело поднимаюсь на ноги, бреду к себе в одинокую холодную койку. Вспоминаю, как мы с Ниной занимались любовью в день вылета. И сжимаю челюсти.
  
Какого хрена я ее отпустил? Чувствовал же беду. Надо было связать.
«Запереть бы дома. Уже бы помирились сотню раз», — вздыхаю, вернувшись в спальню. Устало сажусь на кровать. Беру с тумбочки портрет жены в золотистой рамке. Всматриваюсь в любимое лицо. Жива она. Чувствую я ее. Да и мама к каким-то гадалкам ездила. Все как одна говорят, что жива и в относительной безопасности. А где? С кем? Ничего не понятно. Так… Пальцем в небо.