Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)
Тихо приоткрываю дверь, мечтая поскорее обнять Мунису. Захожу в спальню и, улыбаясь, плюхаюсь в кресло. Место занято!
Ясмин, моя хитрая дочка, воспользовалась моим отсутствием и пришла к Мунисе. Улеглась рядом. Обвила обеими ручонками шею моей ненаглядной и спит.
Зараза маленькая! А мне теперь весь полет в кресле куковать.
Но ревность тут же сменяется родительским инстинктом.
«Девочка моя маленькая, как же тебе не хватает материнской любви, — думаю, прикрыв глаза. — Надеюсь, Муниса станет тебе и остальным нашим детям настоящей матерью. Не зря же нам послал ее Аллах!»
Глава 24
Маня
В нотариальной конторе, как обычно, народа — не протолкнуться.
— Что у вас? — спрашивает меня худенькая измотанная женщина.
— Вступить в наследство. Дело Любови Ивановны Гусятниковой.
— Да, документы готовы. Вы одна наследница?
— Да, другие отказались в мою пользу, — улыбаюсь я и сама еще не верю своему счастью.
Все прокатило. Никто не догадался.
— Вам придется подождать. Нотариус скоро освободится, — улыбается мне женщина.
— Да-да, конечно, — улыбаюсь в ответ. — Я подожду.
Выхожу в обычную питерскую парадную со стоптанными мраморными ступенями и заляпанной штукатуркой лепниной. Сажусь на широкий серый подоконник. Смотрю на шпиль Петропавловской крепости, над которым сгущаются тучи, и впервые за несколько месяцев позволяю себе подумать о Нинке.
Как хорошо, что удалось от нее избавиться. Все сошлось наилучшим образом. Сама бы я ни за что в такую авантюру не влезла. Все Мустафа, мой любовник.
Помню, как приехал к нам в Москву. Завалились мы с ним в «Четыре сезона», и такая тоска на меня накатила. Пожаловалась ему на родственников, которым бабка решила отписать четырехкомнатную квартиру в Питере. Я всем тогда жаловалась. Ну и прикололась. Говорю «Помоги, Мустафа, ты же все можешь!».
Он задумался и через пару дней пришел с предложением. Джафар был зол на Нинку. И решил наказать ее по-крупному. Забрать в гарем, чтоб не звездилась, и там поучить уму-разуму.
А нефиг было отказывать уважаемому человеку. Ну, перепихнулись бы… Подумаешь! Коля бы не узнал. Хотя нет, я бы ему настучала…
Джафар тогда запал на Нинку серьезно. Бриллианты ей какие-то передавал через Саида. А она возвращала. Гордая наша. Ну, он и психанул. Целый план разработал. Решил ее к рукам прибрать и пороть за каждую провинность. Мне Мустафа рассказывал.
Прикольная тема! До конца жизни ей под стариком стонать. Детей ему рожать, как свиноматка! Хороший вариант для задаваки. Я с универа Нежину терпеть не могла. Помню, девки рассказывали, как ее кроссовки в походе спрятали. Думали, останется на горе в избушке, а там ее кто-нибудь из местных оприходует. А ей Дракон обломился.
Коля Зорин! Любовная любовь нашего универа. Многие прошли через его койку и пошли дальше. Я тоже там один раз побывала. Только Коля меня потом и не вспомнил. Или не захотел.
Поэтому когда появилась возможность и на х*й сесть, и бабла заработать, я не растерялась.
Мне в случае успешной операции полагалось восемьсот тысяч долларов. Джафар был щедр. Вот только умер скоропостижно.
Гуфар, его скупой и недалекий сынок, сумму гонорара скостил на сотку. Но мне и этого хватило. Злилась я страшно. И так все на мне!
Еле Беляша уговорила. Столько нервов потратила. И стаканчик с отравой я Нинке преподнесла. И к теткам Гуфара ее сопроводила. А Беляш что? Сидел, жрал в три горла и глазами блымал.
Еще тот помощник, бл. дь!
Поэтому когда он мне кодовое слово в больничке прошептал и попросил жене деньги передать, я все для себя решила. Ага, сейчас! Нефиг моими ручками нежными жар из огня загребать. Покойся с миром, Дмитрий Петрович! — перекрестилась и забрала себе его долю.
А потом поехала в Питер к умирающей бабке. Поздним вечером к ней на квартиру пришел молодой человек с кейсом. Так называемый хаваладар. Отсчитал моему двоюродному брату Вовке причитающиеся деньги за квартиру. А остаток вручил мне.
Мустафа объяснял. Эта система называется «Хавала». И действует она более двух тысяч лет. Никаких имен, никаких банковских счетов. Просто на доверии работает. В Дубае Мустафа отдал деньги знакомому хаваладару, а здесь, в Питере, со мной рассчитался местный. Сами деньги так и остались в стране. Их отследить невозможно.
Приглашенный нотариус сразу оформил на меня завещание. Я бы хотела дарственную. Но бабка моя, вредная старуха, уперлась рогами и ни в какую не захотела. Сказала, что мне не доверяет, и я ее при первом же случае отправлю в стардом.
В принципе баба Люба была не дура и знала меня хорошо.
А теперь все. Померла она, слава тебе, Господи!
И Нинка за это время не нашлась. И не найдется никогда!
Выходит, я сорвала джекпот. Должность Зориной при новом собственнике перешла мне. Квартиру я получила. И, как супербонус, мне еще и Зорин обломился.
Конечно, он не такой, каким я его знала при Нине. Дерганный стал, грубый. Матерится как сапожник. И ни разу не джентльмен. Мурло какое-то!
По Нинке страдает, ясен пень. Даже после траха о ней вспоминает. И мне приходится поддакивать. Обидно, но пока наши отношения сводятся к жесткому сексу и разговорам о Нине Зориной. Словно ритуал такой у Кольки. Сначала отыметь меня в прихожей, загнув в догги-стайл, а потом пить на кухне чай с плюшками и мирно беседовать о Ниночке.
Нездоровые отношения. Но пока так.
Через тонкую рыжую замшу слышу, как вибрирует в сумочке телефон. А следом поет Трофим на рингтоне.
«Боже, какой пустяк,
Сделать хоть раз что-нибудь не так:
Выкинуть хлам из дома
И старых позвать друзей…»
— Да, Коленька! Слушаю! — отзываюсь весело. Он все-таки приехал. Я его попросила, и он приехал. Не знаю, почему, но мне это важно.
— Ты где, бл. дь? — рявкает мой любовник.
— Уже на месте. Сижу перед дверью в контору.
— А-а, ну я рядом. Сейчас захожу, Мань, — тянет он лениво. Хлопает тяжелая резная дверь. Слышатся шаги на лестнице.
Подскакиваю на ноги. Отряхиваю юбку и поправляю на груди трикотажную кофточку, плотно обтягивающую мои сисяндры. Колька от них заводится страшно.
— Привет, — улыбается он, поднявшись в бельэтаж. — Наша очередь скоро?
— Да, наверное, уже можно заходить, — иду в приемную. Цокаю каблуками. Немного кручу задницей, стараясь распалить любовника. Да и сам процесс меня заводит.
Прикольно получается! Я продала Нинку. Купила квартиру. А теперь муж Зориной пришел со мной к нотариусу.
Обломайся, Ниночка! Обломайся!
Глава 25
— Да, проходите. Анна Филипповна ждет, — хлопочет помощница. Провожает нас с Колей в большую светлую комнату. А там молодая блондинка в строгом черном костюме зачитывает нам завещание и принимает документы.
— Поздравляю! Наследственное дело открыто. Пока вы — единственная наследница, от Гусятникова Владимира Викторовича поступил отказ, — улыбается мне она. — Если другие наследники не объявятся, оформим на вас квартиру на Литейном.
— А больше и нет никого, — улыбаюсь я. И все еще не верю в собственное счастье.
— Ты — везучая маленькая шлюшка, — обнимая, хватает меня за грудь Зорин, как только мы выходим из нотариальной конторы. — Теперь едем на хату. Хочу трахнуть тебя в каждой из четырех комнат.
— И на кухне? — строю глазки, а сама мысленно прикидываю, как буду передвигать ноги после секс-марафона.
— С прихожей начнем, — усмехается Коля. — Сейчас в супермаркет заедем, купим пожрать что-нибудь, — решает он, щелкая брелоком.
Я, конечно, рассчитывала на ресторан. Но Зорин — предсказуемый тип. Наверняка примчал в Питер с одной целью. Потрахаться!
И уже в машине лезет мне под юбку.
— Сука ты, Манька! — отодвигает в сторону кружевную полоску. Пальцы по-хозяйски мнут влажную плоть. Вторгаются внутрь, грубо сжимают клитор. Выгибаюсь навстречу и вскрикиваю от неожиданности и боли.