Моя идеальная ошибка (ЛП)

Это заставляет меня засмеяться впервые за несколько дней.
— С детства перед такой выступаю.
— Я так и думала, — говорит она. — Ты, может, и гибкая, но не ломаешься.
Может и нет, но за эту неделю не раз казалось, что хожу по лезвию ножа. Мы идем по офису на верхнем этаже с длинными коридорами, где один скучнее другого. Наконец, подходим к мужчине за столом справа от большой деревянной двери с надписью «Генеральный директор», выбитой на позолоченной табличке.
  
Интерьер немного ошеломляет. В Танцевальной Академии все было старым. Поношенным, как пара старых пуантов. Гранты были редкостью, и каждый цент шел в постановку, а не на внешний антураж. А здесь же деньги ощущаются в каждой линии. В дорогом декоре, в глянцевой краске на стенах.
— Прости, вынуждена тебя оставить, — говорит Конни с виноватой улыбкой. — У меня с минуты на минуту видеозвонок с поставщиком из Японии. Напиши, когда закончишь, ладно? Может, пообедаем вместе.
— Ага, отличная идея.
Она исчезает, и я остаюсь одна прямо перед дверью офиса. Его ассистентка бросает на меня короткий взгляд, нажимает кнопку на клавиатуре, и массивная дверь распахивается, но за ней никого нет.
— Входите, — раздается голос.
Я сглатываю ком в горле и ступаю в офис Алека.
Тот сидит за огромным стеклянным столом. За его спиной простираются панорамные окна, открывающие вид на город. По левую руку – встроенные книжные полки, уставленные книгами, чертежами и редкими рамками с сертификатами.
— Привет, — говорю я.
Выражение его лица нечитаемо.
— Привет. Присаживайся.
Я опускаюсь на стул напротив. Закидываю ногу на ногу и прочищаю горло.
— Слышала, ты ищешь новую няню?
— Да. Конни предложила твою кандидатуру, — отвечает он, и в уголках губ появляется слабый намек на недовольство. — Как твоя травма?
— Уже лучше, — говорю я. — Спасибо, что отвез меня домой.
— Но ты больше не танцуешь.
Я прожила с этим фактом уже целую неделю. Неделю – после многих лет, прожитых внутри мечты. Больно слышать это вслух, в такой прямой формулировке.
— Нет, пока нет. До тех пор, пока полностью не восстановлюсь.
Он кивает и откидывается в кресле. Густые темно-русые волосы аккуратно подстрижены и зачесаны назад.
— Почему ты считаешь, что справишься с ролью няни?
И вот я уже на собеседовании. Глубоко вдыхаю и вхожу в знакомый режим прослушивания. Ведь столько раз проходила через это.
— Я люблю детей. У меня есть младшие брат и сестра – близнецы, и с ними было непросто. С детства я помогала маме, а потом сидела с ними сама. Я дисциплинированная и ответственная благодаря годам тренировок. И быстро учусь в процессе.
Он один раз кивает, складывая руки перед собой на столе. Взгляд задерживается на его жесте – больших, широкие кистях, длинным пальцах с четко видимыми суставами. У него сильные руки.
— Изабель, — говорит Алек, и мое имя, произнесенное им, звучит неожиданно приятно. — С моей дочерью непросто. Она решила, что не нуждается в няне. Но ей восемь, так что это не обсуждается.
Я улыбаюсь.
— Значит, она бунтарка?
— Время от времени. Насколько я понял, с няней она может быть довольно... сурова, — он внимательно изучает выражение моего лица. — Ты с этим справишься?
Прямой вопрос вызывает почти усмешку. То, что я пережила с балетными педагогами, любого непосвященного заставит содрогнуться. Меня шлепали, орали и тыкали, доводили до слез прямо перед всем классом. Прошло несколько лет, прежде чем я научилась стоять перед тренером, кричащим в сантиметре от лица, и не шевелиться ни на миллиметр.
— Справлюсь, — отвечаю я.
— Хорошо. Работа с проживанием.
— Да, Конни говорила, — голос звучит удивительно ровно, хотя сама мысль жить под одной крышей с Алеком заставляет напрячься до самих кончиков пальцев.
— Иногда я уезжаю рано, а вечерами бывает, что возвращаюсь поздно, — поясняет Алек. Он не выглядит счастливым. Хотя, если честно, я никогда не видела Алека улыбающимся. Он всегда серьезен. Сдержан. Под контролем. — Тебе будут помогать. Моя домработница, Катя, приходит с полудня и остается до ужина. Мак, водитель, знает все маршруты, будь то школа, кружки или что-то еще. Ты получишь мой личный номер на случай непредвиденных обстоятельств. Вот все подробности.
Он подвигает стопку бумаг, и я начинаю их перелистывать. Все записано с пугающей точностью. Имена и возраст детей, их любимые блюда, привычки, прозвища, адрес дома Алека, адрес школы...
Это не подработка, как в старших классах, а нечто гораздо серьезнее. И человек, сидящий напротив, точно не потерпит дилетантов.
— Работа по контракту. Ознакомься, и если тебя устраивает сумма, подпиши.
Он передает еще одну пачку документов.
— Когда ты хочешь, чтобы я начала?
— Завтра не рано?
— Нет.
— Отлично, — его челюсть напрягается. — И, Изабель, я знаю, ты подруга Конни...
Зачем он так интимно произносит мое имя? Чересчур, чересчур интимно.
— Я понимаю, но обещаю, это не повлияет на работу. Я умею быть профессионалом.
— Хорошо, — отвечает он. А потом, как будто невзначай: — Я тоже.
Я почти улыбаюсь. Как будто он когда-то не был профессионалом. Алек бросает взгляд на массивные часы на запястье.
— Я вписал эту встречу между другими. Мне нужно идти.
— Конечно, — поднимаюсь, прижимая к груди стопку документов. — Я пришлю подписанный контракт как можно скорее.
Алек протягивает руку через стол. Я встречаю ее своей, обхватывая длинные пальцы. Мы пожимаем руки один, два, три раза. От его прикосновения по руке пробегает тепло.
— Спасибо, — говорит Алек.
Голос вежливый, но взгляд пронизывающий. Я не могу его прочитать. Может, он и сам сомневается, не совершил ли ошибку.
Я выхожу из офиса, ощущая пульсацию от недавнего прикосновения, и задаюсь тем же самым вопросом.
Восхищаться им издалека – это одно.
Но жить под одной крышей – совсем другое.
  
6. Изабель
 
Легендарная школа «Сент-Реджис» расположена в роскошном каменном здании в Верхнем Ист-Сайде. За чугунным забором, оплетенным деревьями, прячется ухоженная территория, защищенная от посторонних. За воротами я замечаю большой медный колокол – наверняка он звонит в начале уроков. Экстравагантность во всем: ландшафтном дизайне, здании, спортивном поле. Кампус настолько большой и пользуется такой популярностью среди городской элиты, что за последний век стал одним из самых престижных учебных заведений – от детского сада до выпускного класса. Ни одному ребенку не захочется покидать теплые стены школы, где годовая плата за обучение превышает мой годовой доход.
Сейчас же школьный двор пуст. Но это не продлится дольше пяти минут. Вдоль улицы уже выстроилась вереница машин, а родители и няни ждут на тротуаре своих детей.
Вчера я проходила собеседование у Алека в офисе. Сегодня забираю его детей. Все происходит с головокружительной скоростью, и если бы не подробный бриф8, который он мне дал, я бы чувствовала себя абсолютно неготовой.
Позади стоит машина Алека. Черный «Бентли» с тонированными окнами ничем не выделяется среди множества похожих автомобилей. Его водитель, Мак, стоит рядом, скрестив могучие руки на груди.
Выглядит под пятьдесят, лысый и с бородой. Весь его вид больше напоминает телохранителя, чем шофера.
— Скоро выйдут, — спокойно говорит он.
Я киваю и поправляю сумку на плече. В брифе был список, и я мысленно его повторяю. Убедиться, что у Сэма есть рюкзак (он его часто забывает). Угостить Уиллу перекусом. Если нет кружков, ехать сразу домой.
  
— Дети знают, что сегодня будет новая няня? — спрашиваю я.
Алек уже уверял, что они в курсе, но я должна уточнить еще раз.
Мак кивает.
— Они говорили об этом по дороге в школу.
Хорошо.
Прекрасно.
Нисколько не нервничаю.
Я давно уже не сидела с детьми. Наверное, в последний раз мне было лет семнадцать или восемнадцать. Сейчас же двадцать пять. С тех пор многое изменилось.