Моя идеальная ошибка (ЛП)

Твердый. Властный.
— Нет, это Уилла выбрала. Ты сам решил посмотреть именно этот мультик перед сном, Сэм. Уже передумал?
Стук каблуков по паркету оповещает о моем появлении. Три пары глаз поворачиваются ко мне. Глаза Уиллы округляются, Сэм улыбается, а Алек...
Что ж, его брови заметно приподнимаются.
— Ты куда-то собралась?
Я киваю. Сегодня мой выходной, Алек остался в городе, не планируя работать.
  
— Куда ты идешь? — голос Уиллы звонкий, лицо сияет. — У тебя есть парень?
Это заставляет меня рассмеяться.
— Нет, нету. Иду на стендап-выступление сестры.
— Стендап, — повторяет Сэм.
Он нахмуренно откидывается, точь-в-точь как отец, только выражение лица у него скорее недоуменное.
— Как комедийное шоу. Выступление на сцене, где рассказывают кучу шуток, — объясняю я.
Алек поднимается с дивана.
— Как ты доберешься?
— На метро.
— Ты должна была сказать. Мак мог бы тебя отвезти.
— Мак работает на тебя, — напоминаю я. — Не на меня.
Его брови смыкаются еще сильнее.
— Где этот комедийный клуб?
— В Виллидже.
— Что?
— Это недалеко, — говорю я.
Я коренной житель Нью-Йорка, как и он. Но готова поспорить, что я ездила в метро в бесконечно большее количество раз, чем он.
— Скажи, что обратно ты поедешь на такси, — его голос тихий, но в нем явный приказ.
Мне хочется закатить глаза.
— Может быть. Зависит от того, как долго будет шоу.
— Ты поедешь на такси, — настаивает он. — Я возмещу расходы.
— Это ты говоришь как мой работодатель? — голос едва не переходит в насмешку на последнем слове.
Его челюсть напрягается, в глазах вспыхивает огонь. Возможно, раньше я не позволяла себе так разговаривать. Но прошла уже неделя с того поцелуя, с того момента, как он прервался и заперся в своем кабинете, и я устала постоянно быть на взводе. Ждать, когда Алек вернется домой, скрывать волнение, когда появляется в комнате. Это изматывает.
— Да, — резко отвечает он. — Именно так.
— Хорошо. Я возьму такси.
Алек не вздыхает с облегчением. Вообще не дышит. Просто бросает сердитый, жгучий взгляд на мои губы, и я знаю, что он чувствует.
Я быстро ухожу, захлопывая входную дверь с глухим щелчком.
Дорога на метро занимает много времени. Погода, когда я выхожу на другой стороне, тоже не радует: над головой сгущаются темные тучи, и я рада, что захватила зонт. Одно из многочисленных маминых правил, против которого бунтовала в детстве. Теперь я никогда не выхожу из дома без зонта.
Забавно, как мы становимся похожими на родителей, даже когда изо всех сил стараемся этого избежать.
Елены нигде не видно, когда я прихожу в наполовину заполненный комедийный клуб. Над входом виднеется неоновая вывеска с изображением бокала мартини, а на стойке рекламируют акцию «два коктейля Кровавая Мэри по цене одного» – наверное, самый непопулярный коктейль в мире.
— Думаешь, они заказали слишком много сельдерея11? — спрашивает Себастьян.
Милый младший брат, который не такой уж и младший, уже меня ждет. Его волосы стали достаточно длинными, ниспадая на глаза, и я отбрасываю прядь, пока он смеется.
— Возможно, — соглашаюсь я. — Я за экономию, но на эту акцию мы не поведемся.
Он занял столик поближе к сцене. Я беру по пиву, пробираясь мимо шумной компании студентов, подначивающих друга выйти на сцену во время открытого микрофона.
— Где Елена? — спрашиваю я.
Себастьян кивает в сторону туалетов.
— Готовится.
— Волнуется?
— Очень, — он проводит рукой по волосам. На пальцах появилось новое серебряное кольцо. — Но она всех порвет.
Я киваю и оглядываю зал. За те пятнадцать минут, что здесь нахожусь, народу заметно прибавилось.
— Похоже, сегодня аншлаг.
— Да, но не говори ей об этом, — ухмыляется Себ. — Так богатый засранец-босс все-таки дал тебе выходной?
— Что? Он не засранец. И у меня полно свободных вечеров.
Себ закатывает глаза.
— Твои сообщения говорят об обратном. Кажется, он тебя здорово загружает. Насколько ужасны дети? Признавайся, — он явно получает удовольствие. — Они избалованы?
Я открываю рот, чтобы ответить, но он продолжает:
— По шкале от одного до десяти, где один – Оливер Твист, а десять – истерика, что утреннего лобстера переварили.
Я смеюсь.
— Никаких лобстеров. Да, работы много, но дети не особо избалованы. Просто мой босс много работает.
— Ладно, ладно. Значит, он простой парень из народа. Один из нас, только с личным водителем и пентхаусом, — Себ поднимает пивную кружку, выставив мизинец. — Может, еще и за налоги, как все эти богатеи, которые просто защищаются от лозунгов «съесть богатых12»?
Я качаю головой.
— Ты снова пишешь материал для Елены?
— Конечно нет. Но я ведь тоже мог бы выступать, да?
— Был бы великолепен, — говорю я.
Появляется сестра, и разговор о Алеке, к счастью, заканчивается. Я понимаю шутку брата. Мы из совершенно другого мира, чем Коннованы. Один город. Разные вселенные. Пару лет назад я бы шутила так же.
Елена плюхается на свободный стул. Каре слегка взъерошено, но выглядит круто. В носу у нее септум, а на теле футболка с принтом старой поп-группы. Надеюсь, это какая-то шутка, но с Еленой не угадаешь.
— Как я рада тебя видеть, — искренне говорит она, хватает недопитое пиво Себа и осушает бокал под его возмущенным взглядом.
— Елена, — ноет он, будто ощущая смертельную обиду.
— Мне нужнее, — она откидывается на спинку стула. У нее папины глаза – миндалевидные, скорее зеленые, чем карие. — Как ты это делала? Годами каждый вечер?
— Выступала?
— Да, — она вздыхает. — Я знаю свой сет наизусть, но все равно кажется, что сейчас блевану.
Я улыбаюсь.
— Ты все равно выходишь... потому что нет ничего важнее этого. Даже если коленки трясутся.
— Ты психопатка.
— Мы всегда это знали, — криво улыбается Себ. — Единственный человек, чьи родители уговаривали поспать подольше, а она в семь утра уже на тренировке.
— По субботам, — уточняет Элли. — Боже, как же легко тебя ненавидеть.
Я смеюсь. Мне так не хватало этих встреч, их добрых – а иногда не очень – подколов.
— У тебя все получится. А если нет... ты переживешь и это. Иногда можно проигрывать.
— Сама слышишь, как это иронично звучит? — ухмыляется Элли. В такие моменты они с Себом похожи, хотя обычно совершенно разные. — Ты никогда не умела проигрывать.
Я поднимаю бокал.
— Может, научилась усваивать уроки.
— А может, давать советы, которые сама не выполняешь, — но она все же чокается со мной пустым бокалом Себа.
В ее словах нет злобы, ведь кто знает меня лучше, чем эти двое? Они видели пот, кровь и слезы, которые я отдавала балету.
Все те выступления, на которых сидели в зале. Если Елена продолжит идти за мечтой, я обязана буду вечно ходить на ее концерты.
Она выходит после открытого микрофона. Себ придвигается ближе, и мы затаив дыхание наблюдаем, как Елена появляется на сцене.
Младшая сестра выглядит непринужденно круто. Мешковатые карго и обтягивающая футболка дают намек на андрогинный стиль девяностых, который сейчас в моде. Она никогда не следовала правилам. Пошла против всего, что планировали родители. Отец не понимает ее страсти к комедии вместо университета, но Елену это никогда не останавливало.
Рядом со мной Себастьян наклоняется ближе.
— Ставлю десятку на то, что она сорвет овации.
— Двадцать баксов, что снесет весь квартал, — парирую я.
И она действительно срывает овации.
Ее юмор обезоруживающе естественный. Саркастичный, чуть суховатый, но искренний, и этим очаровывает разношерстную публику клуба. Шутит над собой, над свиданиями как квир-девушка в Нью-Йорке, над нормами, которые обожает нарушать. В финале зал взрывается аплодисментами, а с задних рядов раздается одобрительный свист.
  
— Жаль, мама с папой не видят этого, — шепчу Себу.