Женская логика

Лиз невольно задалась вопросом, уж не обладает ли этот «хозяин» даром ясновидения. Похоже, он, даже не видя ее, знает, в каком она состоянии.
На площадке второго этажа они повернули налево, дворецкий поставил ее чемоданчик на некий старинный предмет мебели, который Лиз определила как матросский сундучок эпохи королевы Елизаветы, и все так же бесстрастно сообщил:
– Гостиная – на первом этаже, в конце коридора, последняя дверь направо.
  
Лиз улыбнулась.
– Благодарю вас, мистер…
– Хортон, мисс.
– Спасибо, Хортон.
Дворецкий с полупоклоном удалился. Лиз оглядела комнату. Белые стены, большой камин, полированный дубовый пол, на котором лежали несколько небольших ковриков, старинная мебель. Витражные окна распахнуты настежь. Она подошла к окну, вдохнула свежий воздух, напоенный ароматами лета, и выглянула наружу. За окном расстилалась широкая лужайка, за которой начинался парк. Но прекрасный вид из окна не мог отвлечь Лиз от тревожных мыслей: где Кевин? почему он задержался? когда он появится? и, самое главное, как ей действовать дальше?
После недолгих раздумий Лиз решила, что до приезда Кевина не будет говорить о деле или что-то предпринимать. Именно Кевин как владелец фирмы должен сообщить заказчику об изменении планов и завершить сделку. А пока в его отсутствие она объяснит Колдуэллу, что ее босс задерживается. Но сначала нужно привести себя в порядок.
В комнате имелась еще одна дверь: открыв ее, Лиз обнаружила ванную, оборудованную по последнему слову техники. Заманчиво, конечно, принять душ и переодеться, но Лиз не хотела заставлять хозяина дома ждать слишком долго. Поэтому она решила ограничиться необходимым минимумом: умылась, промыла ссадины на коленях, счистила щеткой пыль с платья и жакета, надела новые колготки и причесалась. Посмотрелась в зеркало, поправила шарфик на шее и вышла из комнаты.
Когда она шла по коридору, словно из ниоткуда появился Хортон. Дворецкий распахнул перед ней двустворчатую дверь, украшенную резьбой, и Лиз оказалась в гостиной. Гостья поблагодарила дворецкого улыбкой, он безмолвно поклонился и ушел.
Лиз оказалась в длинном, с низким потолком помещении, где из-за высоких деревьев, затеняющих окна, было прохладно. На первый взгляд ей показалось, что она в гостиной одна, но затем с террасы, которую Лиз сначала не заметила, в комнату вошел высокий темноволосый мужчина. Свет падал на него из-за спины, поэтому Лиз не сразу разглядела его лицо. Она представляла себе хозяина Колдуэлл-Холла мужчиной лет пятидесяти, чопорным, недружелюбным – человеком, которого интересуют только деньги и власть. Сейчас же он показался ей сравнительно молодым, и, что еще более неожиданно, Лиз ощутила исходящую от него силу и мужественность.
– Мисс Коув? Добро пожаловать в Колдуэлл-Холл.
Пожимая сильную руку с длинными, хорошей формы пальцами, Элизабет посмотрела на гостеприимного хозяина и обмерла. Она видела перед собой худощавое лицо с подвижным чувственным ртом, темно-серые, почти черные глаза, опушенные густыми длинными ресницами, – лицо, красивое какой-то дьявольской красотой, лицо, которое только недавно перестало преследовать ее в беспокойных снах, лицо, которое, как она думала, ей никогда не суждено увидеть.
  
2
 
Джефф Эдвардс.
Сердце Лиз забилось с бешеной скоростью. Что он здесь делает?
Видя ее растерянность, он насмешливо произнес:
– Ты, кажется, удивлена.
Лиз с трудом вновь обрела дар речи, слова застревали в пересохшем от волнения горле.
– Я… я думала, что ты живешь в Штатах, – проскрипела она.
– Я там и жил – до недавнего времени.
– Полагаю, ты приглашен на прием по случаю помолвки? – выпалила первое Элизабет, что пришло в голову.
Джефф хмыкнул.
– Можно и так сказать.
Все еще не выпуская ее руку из своей, он окинул Лиз долгим взглядом с головы до ног, потом перевернул ее кисть ладонью вверх и сардонически заметил:
– Похоже, ты побывала в сражениях.
– Когда я садилась в аэропорту в такси, кто—то толкнул меня в спину и украл мою сумочку, – объяснила она и тут же пожалела, что вообще упомянула об этом инциденте.
– А где в это время был Сандерс? – Черные брови Джеффа почти сошлись на переносице. – Ты же вроде должна была с ним встретиться?
Оказывается, он знает гораздо больше, чем можно было ожидать, с досадой подумала Лиз. Как только Джефф немного ослабил хватку, она поспешила вырвать руку.
– Мне передали, что он задерживается.
– Вот как, задерживается? Значит, ты храбро бросилась в бой одна?
Неприкрытая насмешка ошарашила Лиз, и она промолчала.
– И скоро ли объявится Сандерс?
– Боюсь, этого я не знаю. Но я уверена, что он приедет сразу же, как только сможет.
– Твоей уверенности можно только позавидовать.
Опять эта необъяснимая презрительная насмешка! Чувствуя себя рыбой, выброшенной из воды, Лиз решила вернуться к более понятным вещам.
– Дворецкий сказал, что в гостиной меня будет ждать мистер Колдуэлл.
– И он не солгал.
Несколько мгновений Лиз осмысливала его слова. Но вывод, который напрашивался сам собой, казался слишком невероятным. Как может американский бизнесмен Здвардс одновременно быть английским аристократом Колдуэллом?
– Ты хочешь сказать… Нет, невозможно…
Джефф улыбнулся такой улыбкой, от которой и тигра бросило бы в дрожь.
– Уверяю тебя, очень даже возможно.
– Я не понимаю, – слабо пробормотала Лиз.
– Давайте выпьем чаю на террасе, – предложил Джефф, утрируя оксфордский акцент. – А если серьезно, чай действительно подан, пойдем выпьем по чашечке, заодно и поговорим.
Он положил руку ей на талию, чтобы проводить на террасу. От этого легкого, но уверенного прикосновения по спине молодой женщины пробежала дрожь. Рядом с Джеффом Лиз почувствовала себя совсем маленькой, как Дюймовочка. Три года и горькая решимость выкинуть этого мужчину из головы помогли ей забыть, какой магической властью над ее чувствами он обладает. Но сейчас она все вспомнила, и даже слишком хорошо. Терраса, окруженная каменной балюстрадой, выходила на зеленую лужайку, полого спускающуюся от дома. На столике, в тени большого зонтика, стоял поднос с серебряным чайником и двумя чашками тончайшего фарфора. Джефф жестом указал гостье на удобное полукресло, и она тут же воспользовалась приглашением, чтобы оказаться хоть немного дальше от него.
– С молоком или с лимоном?
– С лимоном, пожалуйста.
Лиз всегда считала Джеффа стопроцентным американцем и горожанином до мозга костей. Однако и на фоне английского сельского пейзажа, одетый с небрежной элегантностью, он чувствовал себя как рыба в воде. Если бы не какая-то жесткость в лице, он выглядел бы настоящим английским джентльменом.
Джефф разлил чай, одну чашку передал Лиз, потом с ироничной усмешкой предложил ей сандвич с тунцом. Когда Лиз отказалась, он с все той же усмешкой отправил сандвич в рот, предварительно заметив:
– То, что я предпочитаю сандвичи гамбургерам, доказывает, что я настоящий англичанин.
– А я думала, ты коренной житель Нью-Йорка.
– Нет, я родился здесь, в Колдуэлл-Холле. Мой отец был человеком довольно суровым и недолюбливал городскую суету. А мать – красавица из Нью-Йорка – обожала светские развлечения. Говорят, противоположности сходятся. Они познакомились на скачках в Эскоте и полюбили друг друга с первого взгляда. – Его губы чуть заметно дрогнули. – Наверное, их брак с самого начала был обречен на провал, хотя пресса окрестила их историю «романом десятилетия». Когда мне было восемь лет, мать повезла меня на каникулы в Америку, и мы там остались. Отец захотел вернуть меня в Англию, начался долгий изнурительный судебный процесс. Мать обвиняла его в дурном обращении с ребенком, мой дед по материнской линии нанял ушлых адвокатов, и в конце концов им удалось добиться, чтобы суд оставил меня с матерью. Через полтора года после развода она вышла замуж за Тома Эдвардса, и он меня усыновил. На этот раз мама подошла к выбору мужа более осмотрительно, и брак оказался счастливым. Два года назад мой отец умер – одиноким и озлобленным. Он так и не женился во второй раз, других детей, кроме меня, у него не было. Колдуэлл-Холл и все свое состояние он завещал мне, выразив пожелание, чтобы я снова стал носить его фамилию. Я решил, что в сложившихся обстоятельствах это самое малое, что я могу для него сделать. – Джефф невесело усмехнулся. – А мораль сей истории такова: никогда не женись по любви. Это самое ненадежное из всех человеческих чувств. Кстати о браке… – Он наклонился к Лиз, взял ее левую руку и стал рассматривать скромное колечко. – Кто же этот счастливчик?