Между строк (ЛП)

— Это была журналистка. Одри Кингсли из «Нью-Йорк Глоуб».
Мой взгляд скользит к нему.
— Ты знаешь что-нибудь о статье, которую она пишет?
Выражение его лица не меняется. Но в его глазах мелькает что-то странное, то появляясь, то исчезая.
— Я знаю о ней, да.
У меня сжимается сердце. Чувствую, как оно падает куда-то вниз на уровень желудка, и разочарование ощущается во рту, словно привкус пепла.
  
— Откуда ты ее знаешь? — спрашиваю я.
— Она замужем за одним из владельцев «Экчер Кэпитал». Наши пути время от времени пересекаются, — говорит он.
— Верно. Вы друзья.
— Не уверен, что это подходящее определение, — говорит он.
— Но вы никогда не говорили с ней о бизнесе?
— К чему ты клонишь, Шарлотта?
— Она пишет статью. Об эксплуатации в реалити-шоу.
Я скрещиваю руки на груди и на секунду пытаюсь подражать ему. Той властной манере, которую он надевал, как плащ, когда ему нужно было казаться сильным и уверенным в себе.
— В связи со статьей она подумала обо мне, хотя я никогда не рассказывал о своем опыте публично.
— Правда?
Он стоит совершенно неподвижно. Я тоже. Как будто внезапное движение любого из нас может положить конец этому противостоянию.
— Да. Она сказала, что упомянет меня, независимо от того, сделаю я заявление или нет.
Я пожимаю плечами и изо всех сил стараюсь сдержать голос.
— Потом она заверила меня – и вот это действительно странно – что мне не придется беспокоиться о том, что «Титан Медиа» подаст на меня в суд за нарушение соглашения о неразглашении, которое я подписала перед началом шоу. Знаешь почему?
Эйден вздыхает.
— Хаос.
— Знаешь почему, Эйден?
— Знаю. Я ясно дал ей понять, что не буду препятствовать независимому расследованию.
— Ты ясно дал ей это понять. Или ты сам подтолкнул ее к этой теме? Ты забываешь, что я уже довольно хорошо тебя знаю. Даже если ты всеми силами старался сделать так, что мне было трудно с тобой сблизиться.
Челюсти Эйдена напрягаются.
— Ты подобралась ко мне ближе, чем я позволял кому-либо еще за всю свою жизнь.
— Ты подтолкнул ее к написанию статьи?
Мгновение паузы.
— Я подкинул ей идею, — признается он.
От его слов, как от удара наотмашь, у меня перехватывает дыхание. Я знала, что он манипулятор, как и большинство успешных людей. Он планирует, он мыслит стратегически, он всегда нацелен на победу.
Но это?
— Зачем? — выдыхаю я.
Он подходит на шаг ближе и протягивает руку. Я отступаю, пока не оказываюсь в коридоре у его кабинета.
— Шарлотта, я вовсе не хотел тебя обидеть. Совсем наоборот.
— Верно. Но как мне поможет копание в моем грязном белье?
— Потому что я хочу его дискредитировать, — говорит Эйден.
В его голосе слышна едва сдерживаемая ярость.
— Я могу уволить его из всех наших сериалов в мгновение ока. Решение уже принято. После выхода этого сезона он больше никогда не будет работать на «Титан Медиа». Но этого недостаточно. Я не хочу, чтобы он работал в этой индустрии. Никогда.
— Эйден, — говорю я.
Он качает головой.
— Это несправедливо, Шарлотта. Несправедливо, что тебе пришлось терпеть все эти бестактные вопросы и комментарии, когда ты не сделала ничего, чего можно было бы стыдиться. Это, черт возьми, неправильно, что авантюристы нажились на твоей песне, а ты не получила ни цента. У тебя должен был быть выбор.
— Я сделала свой выбор.
Мой голос сдавлен, и я заставляю себя подавить чувства. Зарываю их глубоко и прячу подальше.
— Я же говорила тебе, что не хочу, чтобы об этом снова вспоминали. Что я ненавижу, когда люди ворошат прошлое. Что я не хочу, чтобы мое имя когда-либо снова ассоциировалось с тем периодом моей жизни. Ради этого я сменила фамилию!
В его глазах пылает ярость.
— Я знаю это. И ты не должна так себя чувствовать.
— Но я чувствую!
— Ты ничего плохого не сделала.
Его хриплый голос, как никогда прежде, полон убежденности. Он выбрасывает вперед левую руку.
— Ничего плохого. Тебе было девятнадцать, и тебя использовали. Я пытаюсь все исправить.
— Ничто никогда не исправит эту ситуацию, — говорю я. — Я уже с этим смирилась.
— Нет, не смирилась.
У меня перехватывает дыхание, и он видит, как сильно его слова меня задели. Но он продолжает:
— Ты не смирилась, Шарлотта, совсем нет. Я видел, как ты постоянно оглядываешься по сторонам, в каком бы общественном месте мы ни находились. Как глубоко тебя ранили те люди, которые узнали тебя около ресторана. Ты все еще находишься в плену чужой истории. Истории Блейка и Джеффа.
Я делаю шаг назад, а затем еще один. Здесь слишком мало воздуха.
— Тебе не стоило мне всего этого говорить.
— Разве это не правда? Ты снова и снова говорила мне, чтобы я сам себе это сказал, Шарлотта. Я позволил тебе это сделать со мной.
— Потому что ты просил меня! Потому что я пишу твои мемуары!
— Да, и благодаря тебе я понял, насколько это может быть важно. Я прочитал все главы черновика, которые ты мне прислала, Шарлотта.
Главы о нем и его хороших качествах. О его упорстве, о его стремлении преодолевать трудности. О том, как он чувствовал себя сломленным, когда ФБР предъявило обвинение его отцу. О том, как он взялся разбираться с беспорядком, оставленным Альфредом Хартманом, хотя он был не обязан.
И как его ранили все обвинения и подозрения, которые как из рога изобилия сыпались в его адрес. О том, что он каким-то образом был замешан, что был в курсе мошеннических схем отца. Хотя на самом деле он был тем человеком, которого обманули больше всех.
— Не верь своим собственным хвалебным статьям, — говорю я ему.
Слова доходят до цели. Он отстраняется, хмурясь.
— Шарлотта, эта статья для тебя.
— Я не просила этого.
— Может, и нет, но она тебе нужна.
— Это мне решать.
Я иду в свою спальню. Он следует за мной.
— Не беги от меня.
— Я не хочу, чтобы мое имя мелькало в СМИ. Я не хочу ворошить прошлое. Разве это не мое решение?
— Да. Но это бегство от проблемы, а не ее решение, Шарлотта. Рано или поздно прошлое все равно тебя настигнет.
— Но тебе это помогает, — бросаю я через плечо.
— Не помогает. Не помогало. Я только учусь идти другим путем.
Он выдыхает, и я чувствую его разочарование.
— Ты помогла мне увидеть правильный путь.
Его раздражение отражает мое собственное.
— Как ты мог договориться о статье за моей спиной?
— Я не знал, что журналистка обратится к тебе напрямую.
Я качаю головой.
— Это не оправдание. Как ты мог не спросить меня, Эйден? Если бы она мне не позвонила, ты бы признался, что это твоя идея?
Ответ читается в его глазах. Он знает, что я бы не согласилась, если бы он спросил.
— Я сделал это ради тебя, — говорит он.
Я качаю головой.
— Тебе следовало поговорить со мной.
— Я говорю с тобой сейчас.
Это заставляет меня рассмеяться.
— Да, но уже слишком поздно, не думаешь?
Я собираюсь закрыть дверь, но он поднимает руку и ловко ловит ее.
— Шарлотта, — яростно говорит он. — Не убегай от меня.
— Мне нужно побыть одной, — отвечаю я. — Можно мне побыть в гостевой комнате, или мне лучше уйти?
Он отступает на шаг.
— Это не гостевая комната. Это твоя комната.
— Поговорим завтра, — отвечаю я и закрываю дверь.
Я запираю ее, зная, что он отчетливо слышит щелчок с другой стороны.
  
Глава 61
 
Шарлотта
Следующим утром я не выхожу из комнаты, пока не убеждаюсь, что Эйден точно уехал на работу. Уже далеко за одиннадцать, когда я, наконец, решаюсь выйти и обнаруживаю дом пустым.
  
Прохожу по элегантно оформленному коридору, по роскошной широкой лестнице и вхожу в просторную гостиную. Его дом всегда казался слишком большим для одного человека, слишком пустым. Он красивый, но немного бездушный. Как будто здесь никто не живет.