Между строк (ЛП)

Я медленно смотрю на свои карты. Он, возможно, самый красивый мужчина, с которым я когда-либо была... если эта ночь пойдет по плану.
Мы играем в тишине минуту или две. Наша игра продолжается с той же скоростью, наши руки скоординировано двигаются над маленьким кофейным столиком.
Эйден смотрит на меня, ожидая, пока я закончу свой ход.
— Ты часто используешь душевую лейку?
  
Мне слишком жарко из-за его пристального взгляда. Но в то же время я чувствую, что умру, если он отведет глаза.
— Нет, довольно редко. Иногда руки. Иногда... вибратор.
— Он с тобой?
Его глаза хищно блестят.
Все, что у меня есть и с чем я жила последние четыре месяца, находится в моих двух огромных чемоданах, включая тонкий черный вибратор с закругленным концом. Я знаю, что это именно то, что он хочет услышать.
Вместо этого я улыбаюсь ему.
— А тебе-то что?
— Ну, — говорит он, и пауза заставляет мое сердце замереть, — я очень заинтересован в твоих оргазмах.
У меня десятка и пятерка. Они смешиваются перед моими глазами, но я все равно пытаюсь сосредоточиться на них. Кровь приливает к моим щекам. Этого может быть недостаточно. Но если я возьму еще одну карту... то, скорее всего, превышу 21. Поэтому я не беру.
Мы выкладываем карты, и на этот раз проиграла я. У него двадцать.
Эйден откидывается на спинку стула, и в его пальцах мелькает маленькая бутылка виски, которая выглядит крошечной в его руке.
— Это очень мило с твоей стороны, — говорю я и тянусь к нижнему краю свитера.
Я снимаю его через голову, зная, что под ним ничего нет, кроме бюстгальтера, потому что ранее я не потрудилась найти футболку или майку.
Я отбрасываю одежду, и она падает на кровать. Сажусь на стул, обнаженная по пояс, если не считать простого черного бюстгальтера.
Эйден сидит напротив меня, не шелохнувшись. Только его глаза блуждают по моему телу.
— Черт, — бормочет он, и в его голосе слышится ироничное веселье. — Жаль, что ты проиграла.
Я с трудом сглатываю и беру свои карты. Он красив. Хотя и не мой тип. Обычно мне нравятся парни поменьше, с беспорядочной жизнью и неряшливыми машинами. С острым языком и без каких-либо достоинств.
Это не парень. Это мужчина, и он закаленный, высокий и широкоплечий. Я к такому не привыкла.
— Не нервничай, — говорит он и поднимает свои карты. — Я постараюсь проиграть, чтобы уравнять шансы.
Я смотрю ему в глаза.
— Я не нервничаю, и ты не будешь сливать игру!
Его улыбка становится шире.
— Я знал, что ты мне понравишься, Хаос. Ладно, не буду.
Но он все равно проигрывает. Я знаю, что это честно, потому что я хорошо играю. Он закатывает глаза, тянется к пуговицам своей фланелевой рубашки. Он быстро и ловко расстегивает их и снимает рубашку.
Я стараюсь не пялиться на него. У меня не получается.
Перед моими глазами – широкая грудь с небольшой порослью волос по центру и четкими очертаниями мышц. Они сильные, подчеркивающие естественную мощь мужского тела и свидетельствующие о годах, если не десятилетиях, активного образа жизни. Никаких тщеславных кубиков пресса, но с намеком на них и на настоящую силу, скрытую под ними.
Он уже загорел, а ведь только весна. Этот мужчина любит проводить время на свежем воздухе. Но часы у него дорогие. Дорогой вкус в виски. И склонность к покеру.
— Эй, — говорит он. — Мои глаза здесь.
Я сразу отворачиваюсь, щеки горят.
Эйден мрачно смеется, а я закатываю глаза. Он меня поймал.
— Это справедливо, — повторяет он и тянется за картами. — Теперь мы квиты.
— Мы далеко не квиты, — ворчу я.
Он снова смеется. На этот раз его глубокий голос вызывает дрожь на моей спине.
— Это можно уладить.
К концу следующих двух игр ни один из нас не выиграл два раза подряд. Комната все еще не занята, и мы оба значительно меньше одеты. Я решила спустить штаны, обнажив свои черные трусики. Он смотрел, как я это делаю.
Я никогда не стеснялась своего тела. По крайней мере, в последние несколько лет. Я приняла свои недостатки и достоинства и поняла, что мое тело – мой храм, о котором нужно заботиться.
Но я все еще чувствую легкое беспокойство, стоя перед мужчиной в одном лифчике и трусиках и зная только его имя. Беспокойство... и еще что-то.
Возбуждение.
Глаза Эйдена скользят по мне, его взгляд темнеет. Несколько мгновений мы оба молчим. Воздух вокруг нас сгущается так, что, кажется, его можно резать ножом.
Он долго смотрит на меня, а затем медленно, демонстративно, кладет карты на стол. Я опускаюсь на диван напротив него. Теперь так много обнаженной кожи. На нем меньше, чем на мне, и мне нужно выиграть еще один раунд, чтобы снять с него эти брюки.
— Шарлотта, — говорит он.
Я выпрямляюсь.
— Да?
В его глазах мелькает улыбка, от которой в горле образуется ком. Он наклоняется, как будто собирается рассказать секрет.
— Позволь загладить свою вину и помочь тебе кончить.
  
Глава 4
 
Шарлотта
Он говорит это так непринужденно, как будто мы обсуждаем погоду. Как будто предлагает придержать дверь или отнести мои сумки к машине.
По моему телу пробегает жар. Мне становится слишком тепло, я чувствую на себе пристальный взгляд. Я смотрю на свои руки и на маленькую бутылочку алкоголя и задаюсь вопросом, хватит ли мне смелости на это.
— И как ты это сделаешь?
— Как помогу тебе кончить? — снова спрашивает он спокойным глубоким голосом. — Зависит от твоих предпочтений. Может быть, с моим лицом между твоих бедер. Или я мог бы усадить нас перед большим зеркалом вон там. Ты на моих коленях, с раздвинутыми ногами. И я буду ласкать тебя, пока мы оба смотрим, и ты скажешь мне, что тебе нравится.
Я задыхаюсь.
— Ты часто ходишь по городу и предлагаешь женщинам такие услуги?
Эйден проводит рукой по подбородку и вижу намек на улыбку.
— Нет, — говорит он. — Ты исключение.
Мои ноги крепко сжаты, и, несмотря на то, что на мне почти ничего нет, мне тепло. Очень тепло.
— Хорошо, — выдыхаю я.
Его глаза загораются, и он берет карты. Перемешивает их все вместе.
— Мы будем играть в очень простую игру, — говорит он и переворачивает одну карту.
Это семерка.
— Выше или ниже, Хаос.
— Что я получу, если угадаю?
— Ты сможешь попросить меня сделать что-нибудь. Я имею право отказаться. Но это... хорошее начало.
—Выше.
Он переворачивает следующую карту – это четверка пик. Я задерживаю дыхание. Черт.
Эйден стучит костяшками по скромной четверке.
— О, черт. Это не предвещает ничего хорошего.
Я едва могу дышать.
— Почему?
— Боюсь, что твой бюстгальтер придется снять.
Его глаза останавливаются на моих. Они смотрят требовательно, но в то же время игриво.
— Если хочешь. Все, что касается меня, всегда зависит от тебя, Шарлотта.
Именно в этот момент я понимаю, что пойду до конца. Куда бы ни привела меня эта ночь.
Я тянусь к застежке и расстегиваю ее. Медленно я спускаю бретельки по рукам, и бюстгальтер падает.
Его руки сжимают карты, и на долгий момент он замирает, как статуя. Но он смотрит. И я никогда в жизни не была так откровенно выставлена напоказ. Сижу в кресле поздно ночью в гостиничном номере в одних трусиках.
Я наклоняюсь вперед и тянусь за колодой карт. Его глаза следят за моим движением, и слышно, как он сглатывает.
— Черт, ты красивая, — говорит он.
Я беру карты из его застывших рук.
— Твоя очередь.
Я переворачиваю восьмерку, но он все еще смотрит на меня.
— Эйден, —говорю я ему.
  
Он смотрит на карту и прочищает горло.
— Ниже.
Я переворачиваю следующую, и это дама червей.
Он проиграл. Я постукиваю пальцем по карте.
— Я хочу, чтобы ты снял штаны.
Он слегка качает головой, но в его движениях нет колебаний. Он встает, расстегивает пуговицу и ширинку и снимает штаны, а затем складывает их на спинке кресла так обыденно, как будто он не стоит передо мной только в одних черных боксерах.