Падение Левиафана (СИ)

Хотя львиную долю своей кавалерии Матюшкин всё же благоразумно передал в те конные войска, которые прямо сейчас, на другом фланге, напряженно стояли напротив огромной крымской Орды, возглавляемой Рустам-беем, и пока что обе эти грандиозные конные армады выжидали, не решаясь первыми начать колоссальное, гибельное столпотворение.
Первая, самая страшная линия обороны турок была, наконец, взята. Она пала под натиском русского штыка. И теперь, по всем правилам классической военной науки, конечно, можно было бы поступить так, как это наверняка сделал бы осторожный и методичный Пётр Петрович Ласси: остановиться, перевести дух и по сути переоборудовать захваченную турецкую оборонительную линию уже в свою собственную, неприступную твердыню, тем самым просто заставив оглушенного врага откатиться еще дальше.
  
Но сегодня был именно тот день, когда молодой и дерзкий, пусть и допустивший сомнения, Матюшкин, поставил на кон всё, или почти всё. И он просто физически не мог позволить случиться тому, чтобы этот блестящий, ошеломительный успех, между прочим, давшийся армии тоже немалой кровью и сотнями жизней, оказался в исторических реляциях лишь «небольшим тактическим улучшением положения дел» в пользу русских войск. Нет, ни шагу на месте. Только вперёд, на плечах бегущего противника!
Так что, когда измазанные сажей офицеры судорожно пытались в свои медные зрительные трубы рассмотреть на командном холме, нет ли какого нового приказа на остановку; когда армейская служба связи — все эти измученные барабанщики и трубачи — также не получали совершенно никаких других распоряжений, кроме того единственного, что был отдан ранее — «Идти вперёд!», войска поняли свою задачу.
Тяжело дышащие бойцы спешно, на одних рефлексах, перезаряжали свои горячие ружья прямо здесь, стоя на захваченном бруствере вала. Они рвали зубами патроны, сплевывали кислый порох, яростно били шомполами, чтобы уже через несколько минут спуститься с этого гребня по пологому, усеянному телами склону и начать безжалостное преследование окончательно сломленных, убегающих турецких защитников.
А ещё то короткое время, что неизбежно было использовано пехотой для скорой перегруппировки порядков, было критически нужно для того, чтобы как можно больше русской тяжелой и легкой кавалерии успело втянуться внутрь прорванной турецкой обороны, развернуться в боевые порядки и неудержимым клином устремиться в самую сердцевину турецкого лагеря, сея там абсолютную панику.
* * *
Седой фельдмаршал Ласси в это время старался и сам максимально пристально наблюдать за тем, что происходит у его дерзких соседей, конкурента, Матюшкина. Для этого он заранее организовал целую хитроумную сеть из расторопных связистов с семафорными флажками, которые по цепочке передавали основные события с тех горячих участков, которые были банально недоступны для оптики его подзорной трубы, скрытые за крутыми поворотами рельефа и пороховыми холмами.
Так что старый лис прекрасно знал: бойцы Донской армии Матюшкина уже прочно стоят на гребне главных оборонительных турецких линий и даже не думают останавливаться, продолжая яростно развивать наступление вглубь. И сейчас, в эту самую минуту, было бы просто военным преступлением, грандиозной ошибкой, если бы он, командующий Южной армией, не начал немедленно делать то же самое, зажимая турок в стальные тиски.
— Приказ выступать? — удивился Ласси, когда к нему прискакал вестовой от Матюшкина.
Долго же весть шла… Ведь армии не соединялись по земле, а чтобы пересечь озеро Сиваш нужно еще время, даже если за веслами опытные и сильные гребцы, а свежий конь ожидает на берегу.
— Мне нужно немного времени, чтобы подготовиться, — лишь отмахнулся от такого «приказа» Ласси. — У меня тут засада, знаете ли…
Ласси ехидничал, хотя фельдъегерь стоял по струнке и ни одним мускулом не реагировал на слова.
Однако, спесь оставалась, но дела делались. Уже лучшие, самые меткие русские стрелки-охотники бесшумными тенями отправились вперёд. Их целью было тотальное уничтожение тех самых замаскированных артиллерийских засад — проклятых «огневых мешков», которые были уже достоверно выявлены благодаря быстрому, жесткому допросу с максимальным пристрастием всех захваченных турецких офицеров, которые только попадались в плен передовым разъездам.
Так что прямо сейчас нужно было начинать методично, хирургически точно дезорганизовывать вражескую артиллерию и уже всеми силами выдвигаться на генеральный приступ. При этом опытный Ласси даже в правильные колонны не собирался строить своих бойцов для этой атаки.
Он абсолютно справедливо считал, что внутренней организованности в его закаленных полках и без того вполне достаточно, чтобы солдаты в хаосе боя не растерялись, жестко придерживались своих сержантов, своего плутонга и своей родной роты. А при столь масштабных, жестоких штурмовых действиях, когда всё смешивается в кровавую кашу, всё равно крайне редко получается адекватно командовать даже на полковом уровне, не говоря уже о дивизионном размахе. В реве боя приказы генералов просто физически не смогут дойти до адресата — решать всё будут младшие офицеры и ярость простых солдат.
— Начинать! С Богом! — резко, рубя воздух рукой, приказал фельдмаршал.
И тут же на командном пункте взметнулись вверх яркие сигнальные флажки, которые с поразительной скоростью стали выписывать в задымленном воздухе определенные уставные фигуры, передавая команду по цепи.
Начинал Ласси, по центру… Продолжал Матюшкин, на восточном фланге турецкой обороны. Начинало подыматься облако пыли — конные орды шли навстречу друг другу.
Важнейшее сражение вступало в необратимую фазу, подходило к кульминации. Кто победит здесь, тот одержит много побед сразу… Кто?
Конец 9 книги. Продолжение уже есть. Вот ссылка:  https://author.today/work/631996