Никогда больше (ЛП)

— Это мой любимый рисунок, — Эрик вытянул шею, чтобы посмотреть на рисунок. — Это почему — то заставило меня вспомнить Грустную девушку. Она похожа на Аврору, — конечно, она была похожа на неё. Это была она, несмотря на то, что я поиграл с контрастом и скрыл часть её лица. — В нём чувствуется мексиканское готическое вдохновение. Её сердце внутри грудной клетки разрывается, и птицы, те, что улетают с её платья, пытаются пришить её сердце какой — нибудь волшебной пылью или чем — то в этом роде. Ты даже поработал с золотой бумагой для контраста.
— Да, — насколько я знал, Эрик лучше меня объяснял мои собственные работы. Слова не были моей сильной стороной.
— Это превосходно, — он поднес палец к подбородку, как будто уже думал о том, как сможет продать это. — Каждое из твоих произведений — часть истории, поэтому каждое произведение бесценно. Это всё равно что держать в руках фрагмент истории.
Они все думали, что я мертв, поэтому я дал им достаточно, чтобы воскресить мертвых из ада.
— Ты можешь связаться с выставками, но я хочу, чтобы они были вместе. Выиграет тот, кто предложит самую высокую цену.
— Конечно, — он остановился перед следующей картиной. Женщина сидела, как царственная королева, с пепельно — белой кожей, на троне из вуалей. Вокруг неё были цепи, удерживающие птиц. — Хм, интересно.
Я не потрудился спросить, что это было, когда его взгляд остановился на том, что по сути было автопортретом: мужчина, лишенный цвета, жил в чёрно — белом мире, и та же женщина предлагала ему четырехлистный клевер. Она светилась в темноте, как ангел, а птицы кружились вокруг них в каком — то танце.
— Я никогда не видел, чтобы ты рисовал что — то подобное.
Следующей картиной было появление намека на румянец в сердце мужчины при соприкосновении их рук, несмотря на преграду из шипов, растущих рядом с женщиной и разделяющих их.
На следующем холсте мужчина вырвал своё сердце, единственную раскрашенную часть его тела, чтобы подарить его ей. Она приняла его, но мужчина превратился в статую. И последняя картина была моей любимой. Женщина обняла статую, и там, где она соприкоснулась со статуей, появились трещины, как будто мужчина хотел освободиться от этого проклятия.
Я верил, что изобразил все оттенки того, кем были мы с Авророй.
— Впервые я сделал что — то импульсивное, в отличие от моего дотошного характера. Ты должен отпраздновать, — сказал я. Эрик записал информацию о размере полотен на свой телефон.
— Ты никогда не веселишься, Аякс.
— Вот почему я сказал “ты”, — я скрестил руки на груди. Идея празднования была для меня пыткой. Он усмехнулся. Я никогда раньше не делал такого.
— Это здорово! Это твоя лучшая работа. Но подожди, если мы отправим их на выставки, как насчет Ever After? Это не для проекта?
— Нет, — мой тон был сухим.
Его улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.
— Нет? Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть кое — что.
— Да, — я сделал паузу. — У меня есть кое — что запланированное на будущее. То, что ты категорически не одобришь.
Он выдохнул, на мгновение прикрыв глаза.
— Я знал, что это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Почему ты должен усложнять мою работу ещё больше?
— Не волнуйся, — я поправил свой костюм и вышел из студии, зная, что мне нужно сделать. — Я обо всём позабочусь.
глава 28
От: Шарлотта Ланце
Кому: Авроре Бардо
Тема: Встреча с Ever After Publishing
«Здравствуйте, мисс Бардо,
Я Шарлотта Ланце, генеральный директор издательства "Ever After Publishing". Я наткнулась на вашу рукопись и хотела бы встретиться с вами. Я взяла на себя смелость записать вас на приём в нашем офисе с 14:00 до 14:30 в эту пятницу.
С любезностью, Шарлота.»
 
Я подошла к зданию издательства "Ever After Publishing", мои каблуки стучали по земле в убийственном темпе. Мои руки стали влажными, когда я поправляла своё подобие костюма — единственную одежду, которая не была упакована в чемоданы. Очень скоро я переверну страницу о Париже. Что касается сегодняшнего дня, было выдвинуто несколько гипотез относительно того, почему Шарлотта Ланце хотела встретиться со мной.
Первая: ей понравилась моя рукопись, и она хотела познакомиться с призрачной писательницей, обладающей неоспоримым талантом — слова Луны, а не мои. Или, по моей теории, я проявила неуважение к компании, попросив Спектра доставить им мою рукопись, а не подав онлайн — заявку на участие в их конкурсе, и ни один агент не рекомендовал меня, что привело к тому, что они захотели лично исключить меня.
— Мисс Бардо, я полагаю? — дверь распахнулась прежде, чем я успела постучать, и я столкнулась с женщиной в смокинге. У неё была короткая стрижка, темные волосы и серые глаза цвета бури. Она протянула руку в моем направлении. — Шарлотта Ланце. Пожалуйста, входите.
Я пожала ей руку и вошла в её кабинет с несколькими постерами изданных ими книг — бестселлеров.
Она заняла своё место за своим столом и пригвоздила меня взглядом.
— Я должна признать, что последние несколько дней были тяжелыми для нас. Я так понимаю, вы знакомы со Спектром и знаете о нашем сотрудничестве?
О нет, только не говорите мне, что она пригласила меня сюда, чтобы мы могли поговорить о нём. Предполагалось, что разговор будет обо мне. Это было моё время.
— Да, но я не понимаю, какое это имеет отношение к нашему назначению.
“ Это имеет отношение ко всему. ” Она приподняла бровь. “Spectre отклонял наше предложение о совместном сотрудничестве более года, и пару месяцев назад мы получили телефонный звонок от его агента. Разве это не странно?
— Не думаю, что это имеет отношение к нашей встречи.
— Точно так же, как волшебник из твоей истории не имеет к нему никакого отношения, — она одарила меня уверенной улыбкой, означавшей, что она прочитала мою рукопись, что было хорошим знаком.
— Я думаю, есть кое — что, что тебе нужно увидеть.
Она жестом указала мне на мольберт, накрытый простыней. Вероятно, это была работа, которую Спектр сделал для Ever After. Там был охранник, буквально охранявший его, как будто он сопровождал знаменитость. Это выглядело серьезно, напряженно, и я понятия не имела, каково моё место в этой истории.
— Прошу, — настояла она.
Моё сердце бешено колотилось с каждым шагом. Мои руки наткнулись на материал, и я приподняла простынь, обнажая работу Спектра. Глухой шум эхом отозвался в моих ушах, и мои колени подогнулись. Я ничего подобного не ожидала. Покалывание пробежало по моему телу, моё тело выражало слова, которые я не могла найти.
— Это…“Грустная девушка”, — прошептала я.
Спектр отдал Грустную Девушку. Его самую драгоценную и, безусловно, самую дорогую картину. Ту, которую, как он сказал, он никогда не продаст, и которая была очень ценной. Я была уверена, что Эрик, должно быть, сказал ему, что это неразумно, но почему…Зачем он это сделал?
Словно намагниченный картиной, мой палец почти коснулся холста. Я не знала, что на меня нашло, но я схватила холст в руки, желая рассмотреть его повнимательнее. Желая почувствовать себя ближе к этой части его и меня. Охранник подошел, чтобы остановить меня, но Шарлотта жестом велела ему остановиться.
— Она и есть грустная девушка. Она знает, что делает.
Я кивнула ей в знак благодарности и осмотрела каждую деталь картины. Я никогда раньше не смотрела на неё так близко. Краска была нанесена в несколько слоев, как будто он перекрашивал её дюжину раз, чтобы добиться совершенства. Цвета между тёмно — синим и малиново — красным боролись между ностальгией и печалью, и в то же время страстью и рвением продолжать борьбу. Жизнь — что угодно, только не монотонная череда.