Никогда больше (ЛП)

За одной плохой новостью всегда следует другая, и моя сестра поплатилась за ложь моего отца.
— Что — то случилось, Аврора, — я вспомнила, как моя мама рыдала по телефону. — Звонили из школы. Это Луна.
Моё сердце бешено заколотилось, воспоминание было таким ярким.
— Она ввязалась в жестокую драку, и…Я не знала. Она никогда не говорила нам…Это происходит уже несколько месяцев.
— Ты говоришь в прошедшем времени, — голос Аякса спас меня от ещё большего погружения в пустоту, его глаза искали правду под ней.
— Потому что мне причинили боль, — я впервые признала свою уязвимость, прежде чем позволить своему сердцу снова укрепиться. — Я имею в виду, нам всем бывает больно, верно?
— Я полагаю, — просто сказал он. — Как ты узнала, что это причинило тебе такую боль?
Какой странный вопрос.
— Потому что, как бы сильно я ни хотела снова стать тем человеком, я не могу, и в этом моя проблема. Теперь я, вероятно, закончу тем, что стану враждебной старухой, о которой дети шепотом рассказывают страшные сказки. Той, кто носит длинную шубу из искусственного меха и пишет мрачные криминальные романы с дьявольским смехом, — пошутила я с нервным смешком, на что он даже не удостоил меня подобием улыбки.
— Такой ты себя видишь? — его тон был сухим.
— Ты знаешь… — я нервно поиграла пальцами. — Что у меня отняли жизнь. Я стала той, в ком нуждалась, кем — то сильным и свирепым, на кого я могла положиться, чтобы выжить. Если я снова стану той наивной девочкой, я утону. Есть ли в этом смысл?
Наши взгляды встретились, и стальной барьер вокруг моего сердца медленно рухнул.
— Это ерунда. В этом нет смысла. Я…
— Тебе нужен был герой, но у тебя не было никого, кто мог бы позаботиться о тебе, поэтому ты стала злодеем, — он облек в слова то, что я не могла объяснить. — Я понимаю это лучше, чем ты думаешь.
— Что делает тебя таким? — в первый раз я почувствовала свободу быть той, кто я есть. Второстепенный персонаж, у которого не было того, что нужно, чтобы стать героем, который медленно превращался в ожесточенного, жалкого злодея.
— Я пожертвовал всем, чтобы стать тем, кто я есть, и я бы сделал это снова, эгоистично, — он прочистил горло. — Расскажи мне что — нибудь о себе. Что — то, что является частью тебя, но ты никогда не скажешь это вслух. Как секрет. Признание. Я хочу понять тебя.
Если я расскажу ему, и мы снова встретимся, будет неловко, но повторюсь, это вряд ли произойдет. Казалось, мы принадлежим к одной категории: к тем, у кого не бывает счастливого конца.
— Хорошо, но только если ты тоже кое в чём признаешься. И в чём — то очень личном.
— Хорошо, я тоже признаюсь, — пообещал он.
Я сложила руки вместе и призналась в своем пороке.
— У меня есть коллекция сказочных платьев. Бальные платья, которые я никогда не надеваю. И думаю, что делаю это потому, что мне бы очень хотелось занять место романтической героини в книге. Это глупо, я знаю, но у меня нет выбора, кроме как быть упрямой и бороться, чтобы доказать, что жизнь — это не только печаль и разбитые сердца. Что это тоже может быть чудесно и волшебно. Я хочу продолжать верить в это всей душой, даже если я безумно люблю счастливые концовки. Но не слишком ли эгоистично желать такого же счастья, как эти героини?
Так, так, так, похоже, эта часть меня была похоронена не так глубоко, как я думала.
— Это благородно, — сказал Аякс. — Но иногда жизнь пуста.
Пусто. Это слово отозвалось во мне эхом, как нож, разрезающий меня на кусочки. Жизнь была пустой, бессмысленной, без мечтаний и любви. Пустой и лишенной вдохновения. Совсем как я.
— Жизнь была бы слишком унылой без мечты. Иногда в это трудно поверить, но ты должен заставить себя и продолжать, даже если не хочешь, и однажды это окупится. Мы создаем нашу реальность, — Я надеюсь. — Когда я рассказывала истории своей сестре, я думала, что обладаю сверхспособностями. Это был побег от реальности.
Его губы превратились в тонкую линию, которую я истолковала как улыбку.
 
— Это очень характерно для тебя — говорить так.
— Но я не главная героиня. Она была бы идеальной девушкой, у которой весь мир лежит у её ног. Той, ради спасения которой все объявили бы мировую войну. Я больше склонна к сарказму, я из тех, кто будет преследовать тебя до смерти, если ты разобьешь сердце тому, кого она любит. Та, у кого отвратительный характер и склонность всё портить и служить только моральной поддержкой главному герою. Та, ради кого ты не идешь на войну.
— А тебе не кажется, что этот второстепенный персонаж заслуживает своей собственной истории? Это звучит для меня гораздо привлекательнее, — его голос заставил меня поверить, что ему было интересно разобраться во мне. — Эти персонажи — дураки, если они не пойдут на войну ради тебя. Потому что с тобой они могли бы победить.
— Ты не это имеешь в виду, — я покачала головой, мою кожу покалывало, как барьер, готовый защитить меня, но он не сдвинулся с места со всей своей серьезностью. — Хорошо, ваша очередь, мистер.
Он прочистил горло.
— Всю ночь у меня была одна мысль, которую я не мог выкинуть из головы. Она поглотила меня.
— Какая? — мой голос был слабым.
— О вкусе твоих губ.
— Моих губ? — повторила я, мои нервы были на пределе.
— Да.
Время плыло в воздухе, мистическое притяжение притягивало нас друг к другу, всё ближе и ближе. Мы медленно продвигались вперед, звездная ночь была нашим единственным свидетелем — словно черный занавес, окутывающий нас своей вуалью, хранящий тайну во времени. Всего одна ночь. Все мои чувства обострились, я вдыхала его запах, как последний день лета и прощальный поцелуй.
Мы были достаточно близки, чтобы дышать одним воздухом. Это была та часть, где я закрывала глаза и надеялась на волшебство того первого поцелуя, на вожделение, сливающееся с тоской. Но этого не произошло. Момент был испорчен, когда Аякс отстранился. На нем снова была непроницаемая маска, и я могла поверить, что всё это было плодом моего воображения.
Конечно, этой фантазии об идеальном поцелуе не суждено было сбыться. Потому что в жизни всё было не так.
— Нам нужно возвращаться, — его тон был суше, чем обычно.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы собраться с духом.
— Подожди секунду, я, кажется, хочу кое — что написать.
— Ты вдохновлена, — он сделал паузу. — Я подожду тебя у лестницы.
Оставшись одна, я достала свой блокнот и карандаш. Сегодня вечером мне было что сказать. Момент для увеличения.
Это чувство дежавю. Один момент — жестокий и печальный момент, а другой — такой прекрасный и чарующий, первый удар полуночи наступит слишком скоро. Не лучше ли остановиться на этом сейчас, пока не наступило разочарование?
— Ты не должен был отвозить меня домой, понимаешь? — я повертела ключи в руке. — У меня в сумке есть перцовый баллончик.
Холодный и суровый Аякс держал мой велосипед на плече, как будто он ничего не весил, пока мы не оказались перед моей квартирой, типичной парижской студией с дорогой арендной платой.
— У меня ещё есть две минуты, чтобы поделиться с тобой, — он поставил мой велосипед на пол. Я встала на выступ, и всё же он был выше меня.
— Было приятно познакомиться с настоящим тобой сегодня вечером, Аякс Клемонте. Я обязательно поищу тебя в Интернете, когда буду дома
— Не сомневаюсь. Спасибо, что приняла моё приглашение.
Напряжение между нами было настолько невыносимым, что я немедленно театрально поклонилась и бросила, как идиотка:
— Может быть, в другой жизни мы снова встретимся.
Осталось тридцать секунд.
Я не давала ему свой номер.
Он пристально смотрел на меня.
Я была в панике.
Десять секунд.
Я рывком распахнула свою дверь и…
— Это ещё не конец, Аврора. Этого никогда не будет.