Наследница Бабы-Яги (СИ)

— Волк — прецедент не единичный! Весь лес диву даётся человеческой узколобости. У Кощеевых, поди, люди по струнке ходят, на волшебных даже не ругаются, а тут — разошлись! То Волка в кандалы, то золотую рыбку в рабыни, то подай им цветочек волшебный… Яга ушла, так они и на избушку её пытались руки распустить, мол — к лесу задом давай, к лесу задом! А избушка не дура, людям только и покажет без хозяйки, что зад!
Я едва сдержала смешок — неприлично над горем других потешаться.
— Ой, а гуси-то! Гуси! — воскликнула, кажется, Евгаша. Она была рыжее других, а ушки — полностью чёрные.
— Точно! Ой, Морена, сейчас и ты зло своё не будешь знать, куда деть! — Миклуша в сердцах попутно даже шишку с ёлки сорвала и запулила вперёд. Та врезалась в ствол и отрекошетила в меня, но я успела увернуться.
— Какие гуси?
— Гуси-лебеди, верные Ягины почтальоны!
— Ещё при Яге на них столько навешивали! Ребёнок какой по недосмотру сбежит — всё, гуси-лебеди украли. Оно, может, и правда так было, лет триста назад, но сейчас-то, сейчас-то! Последняя Яга так вообще, как это… циви… вици…
— Цивилизованная была, — закончила за Миланой Миклуша.
— Пацифистка! — добавила Светлана.
— Вот-вот! Так что никаких детей они, бедные, не крали, наговаривают всё!
— Так и что с ними сейчас?
— Запрягли их, юродивые! В мельницу! — Светлана тоже решила сорвать шишку, но та оказалась молодая, крепкая, и не поддалась.
— Это как?
— Как ослов каких! Упряжь надели, и понукают, чтоб по кругу ходили, механизм тянули. Ветра да потока водного им мало, решили выдумать чего-то, а гусям отдуваться!
— Так они же птицы, как им такую тяжесть тянуть? — не поняла.
— Все знают об их силе, они по Ягиному приказу и дом утащить могут! — пояснила Миклуша. — Как только поймали их — непонятно. Без хозяйки-то истощали совсем, наверное, да и люди горазды — обманом и Водяного пахать заставят.
— Сложно всё это… — протянула, но в одном уверилась — деревню я навещу. С Котом или без, но точно сегодня, иначе уснуть не смогу — у них там Волк в кандалах и гуси-лебеди в упряжи!
Озеро появилось перед нами так же неожиданно, как и в прошлый раз, но выглядело оно совершенно иначе. Кувшинки цвели всеми цветами радуги, доказывая сказочность своей природы, в воде отражалось лазурное небо, деревья и далёкие-далёкие горы. У самого берега ивы тонули ветвями в воде, напоминая текучее розовое золото.
Ветер принёс с собой запах полыни, затрепетал тростник, а вместе с ними — моё сердце.
— Благодет-тельниц-ца! — пронеслось над водой эхо. — Спасит-тельниц-ца!
На поверхности озера, словно подводный корабль, стало появляться нечто: сначала оно было чем-то бесформенным и зелёным, этакая кочка, после проявилась голова с круглыми водянистыми глазами и закрытым то ли тиной, то ли спутанными волосами лицом.
Из воды показались руки с перепончатыми, как у утки, когтистыми пальцами, затем, покатые пухлые плечи и голая рыхлая грудь, к низу покрывающаяся чешуйками.
— Водяной, — подсказал кто-то из белочек.
Зеленоватый, дедоподобный, бородатый Водяной из воды показался только на половину, перепончатыми руками он заправил за подобие ушей мокрые патлы и улыбнулся мне огромным безгубым ртом с мелкими рыбьими зубами.
Боже, такое ночью увидишь, можно сразу судмедэксперта вызывать, чтоб причину смерти устанавливал.
— Красавиц-ца! — вновь воскликнул Водяной. Обращался он, по всей видимости, ко мне.
— Добрый день, — и снова мне пришлось споро брать себя в руки. Чувствую себя Акакией из Запупыркинска, которая первый раз в мегаполис приехала — так же висну и на всё рот открываю.
— Наидобрейший! Я всё ждал, ждал, когда же ты снова придёшь! Так благодарен! Та-ак благодарен! — Водяной тараторил, отчего его тело трепыхалось, как желе.
— Да не стоит… — зависла, пытаясь вспомнить, за что благодарен Водяной. Вспомнила — рыбину, то есть русалку, спасла. — Это всё Кот, если бы не он, я бы до сюда и не дошла в ту ночь.
— Не надо, не надо! Девочка моя, дорогуша, не прибедняйся! Сейчас-сейчас! — Водяной вдруг затрясся сильнее, изо рта его донёсся звук, похожий на рвотный позыв. Он находился в воде, почти в трёх метрах от меня, но я всё равно отступила на шаг — на всякий случай.
 
Повторив этот странный звук пару раз, Водяной сплюнул что-то в ладони и, довольный, подплыл к самому берегу. Теперь я видела его огромный, метра в два, рыбий хвост, на который он опёрся, словно на ноги.
— Вот! — Водяной протянул ко мне ладонь с лежащей на ней жемчужиной, которую он, получается… Срыгнул?
Буэ.
— Бери-бери! Настоящая русская жемчужина, редчайший экземпляр! Искренняя! Искренняя благодарность! Таких нет на свете!
— Спа… спасибо, — перебарывая накатившее омерзение, взяла крупную, с ноготь размером, жемчужину, которая оказалась совершенно сухой и не склизкой.
— Она тебя из любого места к озеру родимому приведёт!
Прикинула в голове, может ли такое добро мне понадобиться. А ведь и правда нужная штука: мне в лесу заблудиться — раз плюнуть, а от озера до дома я дорогу знаю.
— Спасибо большое, — повторила ещё раз. — А где русалки? — посмотрела Водяному за спину. По правде сказать, ожидала, что всё будет по Пушкину — «русалка на ветвях сидит» и всё такое.
— Спят, спят, дорогие, да и наказаны — за младшей не уследили. Мои русалочки, они же от морских отличаются, их редко можно увидеть — всё в тине копошатся да копошатся, спят помногу. А под водой им всяко лучше, чем на воздухе. Молодые только рвутся наверх, всё хотят проверить на личном опыте.
— Понятно… — так-с, значит, морские русалки тоже в наличии. К лукоморью надо… Но сначала деревня! — Спасибо ещё раз за подарок. Я, кстати, Морена, очень рада с вами познакомиться.
— Водяной! — представился он и, схватив мою руку, приложился к ней ртом. То ещё зрелище, да и ощущения…
— Я к вам, надеюсь, не раз ещё наведаюсь, но сейчас мне в деревню надо, там, говорят, чёрте знает что творится.
— Слышал, слышал, ракушки нашептали! Мы, озёрные, друг с другом на связи всегда, так вот в тамошнем озере, деревенском, совсем жизни нашим нет, но и переселиться не могут — подводные течения все забиты из-за мусора людского: то обломки какие, то тряпки человечьи. Фу!
Всем местные нагадили — и белкам, и гусям, и волкам, и Водяному. Точно надо разбираться.
Сказ семнадцатый. О том, как просто ведьмой стать
Белочки скакали немного впереди и рассказывали: кто, что, где и когда. Они, белки, в отличие от многих других лесных жителей, в деревню наведаться могут запросто, а потому и знают немало. Другой вопрос, что сами они по «человечьей местности» не сильно любят бродить, только по нужде — за информацией. На них, белках, весь лес держится, между прочим. Информация — сила.
Мы вышли в широкое поле колосняка. По ту его сторону лес был редким, между деревьями угадывалась тропа.
— Вы в этой траве пройти сможете? — спросила у белочек. — Давайте вы запрыгнете на меня…
— Ой!
— Ой-ой-ой!
В середине поля появился мужчина. Белки, завидев его, разбежались, оставив меня одну, но я их совсем не винила — судя по рассказам с местными встречаться совсем никакого желания. У белок, конечно, у меня-то это самое желание просто запредельное.
Следом поднялась девушка, и только наблюдая этих двоих рядом, я поняла, какой мужчина огромный. Колосья закрывали его почти по пояс, поверх рубашки он был одет во что-то поблёскивающее, похожее на кольчугу.
Девушка, завидев меня, тут же прикрыла лицо растрёпанными волосами и побежала в другую сторону. Кажется, я прервала чьё-то свидание.
— Ты! — тяжёлый голос разнёсся над полем, этот детина вытащил из колосьев огромный меч и направил прямо на меня.
Так, если я сейчас развернусь и побегу, среди деревьев затеряться будет несложно. С другой стороны, что он мне сделает? Ну, то есть я же ничего не сделала, чтобы мне что-то делать, верно?
— Ты кто? — он шагнул ко мне, я — от него. Однако ситуация не помешала мне разглядеть первого представителя Навьего человечества. Косая сажень в плечах, кудри то ли тёмно-русые, то ли каштановые, борода и смурый взгляд под густыми бровями. Кольчуга и меч при нём, может, витязь какой?..