Бросаешь мне вызов, Тихоня? (СИ)

— Выйдем, поговорим? — поднимаюсь из-за столика. Раяна подрывается, спешит к нам. Если думала, что сможет меня остановить, ошиблась.
— Демьян, Герман…
— Вернись за столик, — обрываю резко и жестко. — С тобой мы поговорим потом, — хлопает своими красивыми глазами, а мне хочется сжать ее тонкую шею, вытрясти признание, что она принадлежит мне!
Герман прячет руки в карманы, переводит напряженный взгляд с Раяны на меня. Дошло, что ты не первый? Это ты влез в мою историю!
  
— Тон сбавь, — не выходит из образа благородного рыцаря. — Раяна, все нормально. Мы сейчас вернемся, — пока Герман ее успокаивает, она умоляюще смотрит на меня, чувствует, что разбудила Демона?
Выхожу из ресторана, достаю нераспечатанную пачку сигарет. Прикуриваю, прислонившись бедрами к капоту. Контроль эмоций — первое, чему научил нас Кулесов. Я четко уяснил главное правило — кулаками махать можно только на ринге, в обычной жизни бить стоит лишь тогда, когда голова холодная. Моя взрывалась от эмоций. Нужно тормознуть себя. Забиваю легкие горьким дымом, пока меня не начинает подташнивать. Герман вышел, стоит и молча наблюдает, как я выкуриваю вторую сигарету подряд. Руки в карманах, плечи напрядены. Ждет удара, но демонстрирует, что драться не хочет.
— Что между вами? — спрашивает он.
Я сам не могу ответить на этот вопрос. Засела в голове зараза! От ее запаха я пьянею, кайфую, как долбаный наркот, когда дотрагиваюсь до нее. Вкус ее губ до сих пор ощущаю на губах. Она единственная телка, которую я готов облизать. И самое стременное, что она будит во мне желание уничтожать любого, кто захочет занять мое место. Помешательство, вот что это такое. Повернуло меня на ней. Хочу ее так, что мозг отключается.
— Она моя, — сам поражаюсь довольным вибрациям, которые откликаются в груди.
— Если была бы твоя, не согласилась бы на свидание со мной, — тонкий упрек. Принимается.
— Она моя, Герман, — увереннее и жестче. Внутри словно распрямляется пружина, что держала эти дни мои нервы в напряжении. Почему не попробовать отношения с одной единственной девушкой? Что плохого в постоянной любовнице? — Во всех смыслах моя, — на этих словах, он прикрывает глаза и скрипит зубами. — Не лезь.
— Ты обидишь ее, — он тоже злится, желваками играет. — Демон, ты не про отношения, — словно заточкой по сердцу. — Сломаешь девчонку! — второй раз бьет. — Раяна чистая и открытая, не похожа на тех, кто сидит у вас на контрактах!
— У нас, Герман! Себя со счетов не сбрасывай, — не получится остаться белым, друг.
— Я готов отказаться и выплатить неустойку!
— Что и кому ты будешь выплачивать, меня не интересует. Мы говорим о Раяне, не лезь к ней.
— Она не против, Демон, — об этом я еще с ней поговорю!
— Я против, Герман! — меня начинает напрягать его упрямство. — Ты сейчас садишься в тачку и едешь в клуб, а я постараюсь доходчиво объяснить своей девушке, что ходить с другими мужиками на свидание — копать им могилы.
— Она хоть знает, что стала твоей девушкой? — ухмыляется друг, поправляя на переносице очки.
— Наверное, я не очень доходчиво объяснил. Исправлюсь, — меня подрывает усадить ее в машину, отвезти туда, где нам никто не помешает и объяснить, как опасно дразнить Демона.
— Обидишь ее, — становится серьезным, поддается вперед. — Заберу себе и не позволю лезть уже в наши отношения!
Что за х-ня! За стуки вторая пачку сигарет в порошок. Хотя лучше пачка, чем лицо Германа.
— Я отвезу Раяну в общежитие, а потом ты с ней созванивайся, договаривайся о встрече и выясняй отношения, — мужской правильный поступок. Забрал на свидание, проводи девушку. Умом понимаю, а внутри опять шторм.
— Дай мне две минуты, — не жду ответа, отталкиваюсь от капота, возвращаюсь в ресторан…
  
Глава 47
 
Раяна
«Мысли материальны» — взорвалось в голове, когда я увидела Кайсынова в ресторане, куда меня пригласил Герман. Вчера я его ненавидела, злилась за то, что высадил и молча уехал. Соглашаясь с Германом на свидание, я хотела, чтобы Демон увидел меня и понял, я не сижу дома в ожидании наших встреч. Мои чувства проблема, с которой все сложнее бороться. Вот вроде ненавижу Кайсынова в один момент, а в другой сердце выпрыгивает из груди, стоит о нем подумать. Тело от воспоминаний о нем загорается. Злюсь на себя, что не могу избавиться от наваждения.
И вот мое наваждение сидит за соседним столиком и убивает нас взглядом. Что люди кричат в момент паники: «Мамочка, боже, помогите!..»
Что-то подобное билось в моей голове. А еще: «Бежать!». Пирожное, которое успела только попробовать, застряло в горле. Герман поднялся из-за столика, пошел поздороваться с другом. Демон смотрел так, будто Герман ему враг.
Я слышала каждое произнесенное ими слово. Людей в зале немного, столики стояли близко. Когда Кайсынов предложил Герману выйти, я испугалась. Видела Демона на ринге, он воплощение агрессии, силы, мощи. Я не могла допустить их драки, но меня никто не стал слушать.
Герман ведь мог отказаться!
Как же они оба меня достали!
Нервничай еще из-за них!
Демьян первым покинул ресторан, Герман вернулся к нашему столику, возле которого я осталась стоять.
— Раяна, ответь мне честно, что у тебя с Демьяном? — делает шаг ко мне. Говорит тихо, я не могу прочитать его эмоции.
— Ничего, — слишком поспешно и нервно. Еще и глаза в пол уронила.
— Мне ты можешь сказать правду, — как быстро меняются люди под действием эмоций. Утром за мной заехал совсем другой Герман: приятный, общительный, милый. Сейчас передо мной стоял закрытый холодный парень. Таким я его запомнила в нашу первую встречу.
— Если правду, то… То мы слишком разные, чтобы у нас что-то получилось, — отводя взгляд в сторону, тяжело было смотреть ему в глаза.
— Но ты бы этого хотела? — уверенно, не сомневаясь. Неужели все так очевидно? Вместо ответа веду плечами. — Я Демьяна давно знаю, никогда раньше не видел, чтобы он ревновал, — вскидываю на Германа взгляд. Сердце радостью и барабанным маршем отзывается в груди, а разум твердит, что это невозможно. Наверное, сомнение отражается у меня на лице, потому что Герман продолжает: — Ты можешь мне не верить, но это ревность, а она не возникает на пустом месте, — больше Герман ничего не говорит, разворачивается и выходит на улицу.
Мне отчего-то становится стыдно. Герман ведь не мог догадаться, что у нас с Демоном все было? Или мог?
Мне небезразлично, что он обо мне подумает. Несмотря на то, что я кроме человеческой симпатии ничего не испытываю к Герману, мне не хочется терять его как друга.
Теперь идея со свиданием не казалась мне правильной, подсознательно я использовала, ну или хотела использовать одного парня, чтобы вызвать эмоции у другого. Вызвала, получается! Теперь не знаю, как расхлебывать.
А если они подерутся?
Подбежала к окну у свободного столика, стоят, разговаривают. Вроде все спокойно, а мои нервы натянуты до предела, внутри всю трясет. Понаблюдав несколько минут, замечаю на себе косые взгляды официантов и редких гостей. Возвращаюсь за своими вещами. В порыве собираюсь покинуть ресторан, но заставляю себя остаться. Сижу жду, когда парни до чего-нибудь договорятся и разойдутся.
Вместо Германа, словно ледокол в мою сторону двигается Демьян. Если бы на его пути стояли люди, он бы их не заметил. Вжимаюсь в спинку стула, на колени перекладываю рюкзак, словно он может защитить меня. Кайсынов, ассоциируется с черным пламенем, если он ко мне приблизится, то спалит дотла.
Хватаю со стола бокал с минералкой, делаю медленный глоток. Зубы не стучат о край, а внутри меня продолжает колбасить. В следующий раз я хорошенько задумаюсь, стоит его провоцировать или лучше не надо. Подсознательно я ждала яркой реакции, но почему-то ожидала холода и игнора. Ошиблась. Я недостаточно хорошо знаю Демьяна, чтобы строить точные предположения.
  
— Какого х@ ты поперлась с Германом на свидание?! — резко садится на место Германа, вопрос прилетает раньше, чем его зад касается стула. — Тебе мало свиданий со мной? Так мы можем их увеличить! — зло выплевывает каждое слово.