Книга о Боге
Я невольно вскочил. Приложив ладонь к стволу нашего старого клена, взглянул на небо. И, обращаясь к этому чистому, уже осеннему небу, безмолвно вскричал:
— Я вовсе не имел в виду, что она творит чудеса, доступные только Богу! Я позитивист и как позитивист всего лишь записывал то, что происходило вокруг меня, ни на йоту не отступая от фактов. От самой этой женщины я слышал, что она во исполнение обета, данного Богом, и по поручению живосущей Вероучительницы Мики явилась в мир на празднике тридцатилетия Тэнри и принялась помогать людям. Ее преследовало верховное руководство Тэнри, поэтому ей так и не удалось до конца выполнить свою миссию. В детстве я часто слышал, что на празднике тридцатилетия появится Бог, и очень ждал этого, но мои ожидания были обмануты: мой дед и все члены его семьи скончались в полной нищете, прожив жизнь, полную лишений. Поэтому я не верил в эту женщину и не считал ее посланницей Бога. Начнем с того, что я и в Тэнри-то не верил, просто интересовался всякими необычными явлениями.
Тут, словно желая успокоить меня, клен прошептал:
— Взгляните, сэнсэй, у ваших ног — гадюка. Этим летом сюда никто не приезжал, и природа словно воспрянула духом. Даже в такие места заползают змеи! Посмотрите теперь туда, в чащу. Видите там фазаниху с четырьмя птенцами? А ведь сколько уже лет они здесь не появлялись! Они подают вам знак, что пора возвращаться в Токио. Хватит заниматься всякой писаниной! Отдохните хотя бы денек. Надеюсь, что в будущем году вы приедете сюда совершенно здоровым.
Я тоже на это надеялся. Из-за болей в пояснице я так ослаб, что не мог даже гулять, и уже готовился к смерти, верхом глупости было пытаться что-то еще сочинять. Горько усмехнувшись, я стал собираться к переезду в Токио.
Но в Токио меня ждали удивительные события, перевернувшие вверх дном всю мою жизнь.
Глава восьмая
Нынешним летом в Токио было жарко, даже в сентябре солнце продолжало нещадно палить. Я только что вернулся из Каруидзавы и плохо переносил эти последние всплески жары. Писать я, разумеется, не мог, куда там, и в конце концов снова начал готовиться к смерти.
Однажды мне позвонил профессор Кодайра и сказал, что хотел бы со мной встретиться по срочному делу. Это был молодой ученый, который не так давно окончил философский факультет Токийского университета, стажировался в Колумбийском университете, а в настоящее время специализировался по истории религии и преподавал в одном из крупнейших университетов Японии. Вернувшись из Америки, он несколько раз бывал у меня, а лет пять назад, когда у жены обнаружили рак и она, очевидно смирившись с мыслью о смерти, захотела поговорить с ним о Боге, я сам попросил его приехать. Именно тогда я, к величайшему своему удивлению, и узнал, что этот известный ученый возглавлял одну из церквей Тэнри.
Около года жена время от времени встречалась с молодым профессором и беседовала с ним, что помогло ей перейти в иной мир легко, без страданий, со словами благодарности Богу и мне на устах. После этого мы не встречались, все как-то не было случая, поэтому его телефонный звонок чрезвычайно меня взволновал.
Несмотря на свою крайнюю занятость, профессор сумел зайти ко мне уже на следующий день по дороге в университет, где должен был читать лекцию, и тут же заговорил о деле. Люди часто наседают на него, немного волнуясь начал он, донимая разговорами, связанными с религией и верой, далеко не все, что они говорят, заслуживает доверия, но вот недавно к нему обратились по делу, не вызывающему сомнений, к тому же наверняка удастся почерпнуть много поучительного и для себя лично, поэтому он согласился взять на себя роль посредника… После такого предисловия он сказал:
— Живосущая Родительница учения Тэнри поручила мне упросить вас заново написать «Жизнеописание Вероучительницы», она очень настаивает на этом и хочет встретиться с вами. Как вы к этому относитесь?
— Но ведь я давно уже написал «Жизнеописание Вероучительницы»…
— Она хочет, чтобы теперь вы написали о ней как о человеке. Она готова рассказать вам сама все, что потребуется.
— Вот как? Живосущая госпожа Вероучительница?
— Может быть, согласитесь хотя бы встретиться с ней?
Мне ничего не оставалось, как ответить согласием, и профессор быстро откланялся, сказав, что должен бежать на лекцию. На следующее утро в начале десятого профессор Кодайра опять зашел ко мне по дороге в университет. Он очень спешил и пройти в дом отказался, а когда я вышел к нему в прихожую, вручил мне конверт, объяснив, что это письмо от того лица, о котором мы говорили вчера: вечером профессор позвонил ему и сообщил, что я согласился на встречу.
— То лицо, о котором мы говорили? — недоуменно переспросил я.
— Да, это молодой человек двадцати двух лет. Живосущая Родительница всегда с ним.
С этими словами он поспешно удалился. Я вскрыл конверт и прочитал письмо. Оно было написано очень твердым почерком.
Простите за неожиданное письмо. Я позволил себе побеспокоить Вас только потому, что хотел как можно быстрее донести до Вас волю нашей Вероучительницы, полагающей, что настало время передать миру учение о «Священном образце».
Четыре года тому назад, а именно 6 февраля, в меня внезапно соизволил войти Бог и по Его настоянию я обратился к учению Тэнри. С тех пор я смиренно иду по пути «Священного образца» Вероучительницы. Это письмо продиктовано самой Вероучительницей, написано по ее высочайшей воле. Она явилась мне и поведала, что назрела крайняя необходимость в немедленном написании книги о ней, книги, которая выходила бы за узкие рамки религии, в которой с нуля описывалась бы ее человеческая (женская) жизнь, мне же предлагалось взять на себя миссию посредника. Потому-то я и позволил себе обратиться к Вам через профессора Кодайру.
Внутри конверта оказался еще и листок бумаги с адресом и номером телефона. Прочтя письмо и восстановив в памяти свой разговор с профессором Кодайрой, я задумался, меня одолевали сомнения. На встрече со мной настаивал двадцатидвухлетний юноша по имени Юкинага Ито, но кто будет со мной разговаривать на самом деле? Уж не сама ли живосущая Вероучительница? В беседе с Юкинагой Ито не было никакого смысла, но если встретиться со мной пожелала сама Вероучительница, то как она станет со мной беседовать? Вселившись в тело Ито?.. Или, облаченная в алое кимоно, изволит лично появиться передо мной? Сомнения раздирали меня, но нельзя сказать, чтобы я вовсе не испытывал никакого любопытства. В конце концов я, как и положено позитивисту, который никогда не откажется поэкспериментировать, решился. И в связи с этим вспомнилось мне одно весьма немаловажное для эксперимента обстоятельство.
Вы можете этому не поверить, но пятнадцать лет тому назад, ранним утром 18 апреля 1970 года, я имел честь в собственной спальне беседовать с Вероучительницей Мики Накаяма, облаченной в алое кимоно.
Я точно помню, что это произошло именно 18 апреля, потому что вскоре после этого, в мае, состоялось открытие литературного музея, построенного господином Окано на моей родине в сосновом бору на берегу моря. Я тогда как раз закончил писать четырнадцать томов «Человеческой судьбы», чувствовал себя совершенно разбитым и еще к тому же страдал от астмы, поэтому хотя я и подготовил для нового музея свои рукописи, первые оттиски книг, фотографии, стол, стул и прочие вещи, но из-за крайней усталости не только не испытывал радости, а, наоборот, считал всю эту затею крайне обременительной, да и вообще, виданное ли это дело открывать музей еще при жизни писателя, даже во Франции такого не бывает… И вот в то утро я проснулся оттого, что кто-то вдруг сказал совсем рядом: «Ты должен радоваться!»
Открыв глаза, я увидел, что на стуле у моей кровати сидит какая-то седовласая старуха в алом кимоно и ласково улыбается мне. Я почему-то вдруг подумал, а уж не сама ли это Мики Накаяма, Основательница учения Тэнри? Дело в том, что после войны я целых десять лет в поте лица трудился над «Жизнеописанием Вероучительницы»… Основательница учения, Мики Накаяма, в последние годы жизни провозгласила, что ей наконец удалось стать Вместилищем Бога, в подтверждение этого она облачилась в алое кимоно и стала рассказывать людям о Боге.