"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Девчонки ещё потрепались ни о чем и обо всем сразу, прежде чем Ксения перешла к давно занимавшему вопросу:
— А вы как так спелись быстро? А родители чо? А разница в возрасте тебя не смущает, он у тебя не педофил?
— С первого взгляда! — Обстоятельно начала Маня. — Родителей перед фактом поставим, никуда не денутся. Да и поженимся не завтра, дождемся когда шестнадцать стукнет. А про разницу в возрасте не тебе говорить, у нас с Лёшей шесть лет, а у вас с Егором одиннадцать!
На это Ксюша не нашлась, что возразить и перевела разговор на будущего братика Мани, как мать себя чувствует, каким именем назвать хотят. Маня отмахнулась: «Хорошо всё, тьфу три раза, как назовут — так и будет!» Видно было, что её больше занимает грядущее замужество…
Прокапанные пенсионеры засели у Председателя, Суворова еле оторвали от телевизора, чтоб поговорить о делах.
— Мы тут, Александр Васильевич, к вашему приезду сделали пару сотен образцов ружей. Пока дульнозарядных, — начал Захар. — зато нарезных, с пулей Айрата. — Предвидя возражения генералиссимуса, объяснил. — Показывать надо, сами убедитесь в преимуществах.
— А вот такие, как эта СВТ, сделаете? — Бесхитростно вопросил Суворов.
— Такие пока никак, — обломал хотелки генералиссимуса Председатель. — Но к осени опытные образцы казнозарядного оружия будут, а там и до серийного производства рукой подать. Если химики не подведут. И тогда же с артиллерией начнем решать вопрос. У нас вполне резонные опасения, чтоб образцы этих технологий не попали в руки вероятных противников раньше, чем мы поставим производство на поток. Да ведь и не к спеху вроде, ни с кем воевать не собирается Павел Петрович или есть предпосылки?
— Государь-император то не собирается, да внутренние враги не дремлют, али газет не читаете?
— Читаем, даже удивительно, как вы сюда выбрались. Не мое дело, конечно, политику царя осуждать. Но не слишком ли Павел Петрович, как бы это помягче выразиться, с плеча рубит? — Захар, хоть и не был силен в истории, опасался таких реформ, не говоря уж о той вакханалии, что царила в СМИ. — У нас в девяностых такой же бедлам и предчувствие грядущих перемен витало в обществе, а закончилось локальным пиздецом. Который перед нашим сюда прибытием стал перетекать в глобальный.
— Дает государь-император высказаться всякой твари, — зевнул Александр Васильевич. — все протоколируется и собирается. Кто, где и что сказал, в нужный момент достанут и носом ткнут. Опасней те, кто молчит и всякое нехорошее про нас думает! Ну а повоевать придется, для начала со своими, решили сразу этот гнойник вскрыть, не тянуть. Будет и воля крестьянам, и укорот барскому произволу, так что мы к вам ненадолго. Солдат почти всех оставлю, вы уж смотрите за ними! Кого к делу пристройте, а кто совсем негоден, тем по новым законам пенсион положен. Не очень большой, но и бедствовать не будут. — Голос генералиссимуса, не замеченного в сентиментальности, потеплел. — Где они за эти годы только со мной не воевали, так что с вас за каждого моего отставного солдата спрос будет если что!
Председатель принялся уверять, что и в мыслях не держали такого, чтоб служивых притеснять. А вот к делу пристроить попытаются всех, работы непочатый край и всё только начинается. На что Суворов посулил:
— Стройтесь и ни на чем не экономьте, уже к осени вам людей пригоним, в том числе и грамотных. Особо строптивых Сибирь осваивать отправим, а раскаявшихся и осознавших себе можете забрать. Очень уж Павлу Петровичу понравились методы, а главное результаты Иосифа Виссарионыча! И к соседним заводам присматривайтесь, по всему Уралу. Кто из заводчиков продолжит по старому дела вести и люд в скотстве держать, у тех предприятия в казну заберут. А коли у вас дела пойдут, то под ваше управление.
«Столько читал о рейдерских захватах, переделе собственности и приватизации» — промелькнуло в голове у Захара: «а о том, что самому в этом поучаствовать придется — и не снилось». Однако вслух произнес другое:
— А с золотом как? Михаил Павлович поднимал этот вопрос?
— Добывайте, только не забывайте, что это собственность империи в первую очередь. Но и вам ведь не для кутежей и балов? Летом или к осени сам император приедет, перед ним ответ держать будете. А золото ох как надо, страна в долгах как в шелках, тут ещё вы появились. Император и так недоволен состоянием дел был, а опосля ваших откровений чудом умом не тронулся. Чего уж там, я и сам в раздрае от прочитанного. Вы как до такого дожили, что и голубой цвет, и радугу на откуп содомитам отдали, а, потомки⁈
Председатель огрызнулся, что то не их ума дело, больших постов не занимали и сами чудом выжили после развала СССР. А предки тоже делов наворотили, не разгребешь! Слово за слово — за малым не полаялись с великим русским полководцем. Утихомирила их Татьяна, пришедшая на шум, обещалась вызвать врачей, если не угомонятся. А у тех не забалуешь, тот же Олег в свое время подрабатывал в ПНД, опыт вязки буйных пациентов в возрасте имел.
Захар с Суворовым посопели, Александр Васильевич сказал примирительно:
— У меня ведь после всего узнанного зять в столицу не доехал, взял грех на душу. По моему приказу ликвидировали по дороге. Да и самому мне три года осталось с малым, давай уж Захар Михалыч, раз сюда попали, вместе будем исправлять и что мы не сделали, и что вы не доделали.
— Ты погоди себя раньше времени хоронить, Александр Васильевич, — довольный закончившейся ссорой сказал Председатель. — видел у нас медицина какая⁈ Под их присмотром ещё наведем шороху!
— Лекари у вас чудо как хороши! — Согласился генералиссимус. — Я думал что помирать с похмелья буду, а они за день на ноги поставили! Вы там пьете небось каждый день, с такими медикусами? Пошли телевизор смотреть, я несколько месяцев ждал и полмесяца сюда ехал не для того, чтоб спорить с барином мелкопоместным! Шучу-шучу. ты же заводчик уже, а там глядишь, и в дворяне выбьешься! Правда, чувствуется мне — дворянство перестанет быть наследственным, Павел Петрович к этому больше склоняется…
Глава 12
Южный Урал, апрель 1797 г.
В воскресенье в Попадалово приехал старый знакомый — заседатель нижней расправы из Челябинска, старый товарищ Пантелея, с десятком солдат. Сотник не удержался и прибыл с ним. Оба деда потирали руки и горели желанием немедленно приступить к разбирательству со староверами. Видимо — помнили щедрость Серёги, проявленную при предыдущих эксцессах.
Со скитниками, занозой засевшими по соседству, так долго тянули из-за Суворова. Участковый вообще хотел на следующий день, как освободили дочку — провести там зачистку. Но вмешался Александр Васильевич, сказав что не гоже самоуправством заниматься, всё должно быть по закону. Привлекли Ермолова, обсудили детали предстоящей операции и стали дожидаться официальных лиц, для легитимизации расправы. Серёга отправил посыльных в Известковое и Сатку, где трудилась большая часть древлеправославных.
Верхушка староверов сложа руки не сидела, предчувствуя неприятности и исповедуя принцип, что интуиция это не менструация — отправили делегацию в деревню. В лучших традициях этого времени, с валянием в ногах, попыткой облобызать сапоги и покаянием. Серёгу эта клоунада не впечатлила:
— Пятьдесят тысяч рублей с вас, пока. Дальше будет больше. Это помимо того, что виновные всё равно будут наказаны.
Просители, валявшиеся на полу — встали, отряхнулись и деловито приступили к торгу. Мол в прошлый раз всего пять тысяч было, всё отдали почитай.
— Ладно, — покладисто согласился участковый. — раз пятьдесят вас не устраивает, тогда сто тысяч. И выдаете тех, кто непосредственно был замешан в этом блудняке. У нас ущерб моральный и материальный не меньше, и с каждым днем проценты набегают.
Скитники недовольно загудели, в корне не согласные с такой постановкой вопроса. Серёга, со словами: «Ну как хотите!» — скомандовал казакам привести в чувство ходоков. Участковый с мрачным удовлетворением понаблюдал, как древлеправославных повалили на пол и мутузят. Затем не выдержал и присоединился к воспитательному процессу. «А это вам за Маню!» — Берцы со смачным звуком пришли в соприкосновение с ребрами бородача. «За медпункт!» — как оказалось, пышная борода мало способствует защите челюсти. Когда дошел черед мстить за ферму — Серёга уже изрядно запыхался.