"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Эвона, ведут его! Сейчас поедем! — Разрядил обстановку Викул.
Участковый с изумлением увидел Егора, одной рукой прижимающего к груди бочонок, а другой размахивающий в воздухе. Что-то объясняя сопровождающим. И да, его действительно вели, ибо сам он то и дело норовил сбиться с курса, отклоняясь влево, видимо — емкость перетягивала.
Серёга стал закипать, мало того что вчера Александр Васильевич не дал Ермолова, отправить с детьми, так ещё и этот. «Да он бухой!» — Осенило участкового. И сглотнул слюну, когда от подошедшего брата напахнуло запахом свежего пива.
— А ты чо здесь, Серёга? Иди, там Васька пиво сварил! А я всё, покидаю вас! — Егор, не выпуская из объятий бочонок, завалился в сани и загорланил. — Крестьянин не спеши! Крестьянин понимает, что с родиною я, прощаюсь навсегда…
— Ехайте быстрее! — Скомандовал участковый Викулу. — Может выспится до Известкового.
Соснин посмотрел на пиво в руках Егора, но озвучивать сомнения не стал. Скомандовал трогать, а сам запрыгнул в сани к Егору. Тот, обрадованный появлением свободных ушей, сходу принялся его в чем-то убеждать. Викул согласно кивал, искоса алчно поглядывая на бочонок. «Как пить дать разложит коллектив», — стали терзать смутные сомнения Серёгу, а тут ещё и солдаты, все как один — дружно встали в кильватер саней с братом. И бодро зашагали следом, как те крысы за звуком дудки. Ладно хоть на детей оглядывались.
— Что-то я начинаю сомневаться в том, что это хорошая идея, отправить детей в завод к казакам. — Озвучила Галка общее невысказанное мнение родителей.
— Нормально всё будет! — Успокоил их участковый. — Сами пороть не хотели, теперь не жалуйтесь!
А в Известковом второй день подряд Федус сбивался с ног — мало того, что нужно было обустроить три сотни солдат, так ещё почти пятьдесят образованных специалистов, уставших от безделья — требовали допуск в лабораторию. Жаждали приобщиться к знаниям, это им Митенька напел, который из лаборатории не вылазил. Пользовался в отсутствие Егора компьютером, не забывая и про производство. Вчера приезжавшие каждый день обозники обрадовали зампобора тем, что начальник собрался и завтра приедет. Федус известил об этом интеллигенцию и те с утра копытили в нетерпении снег у КПП. В ожидании гуру и светоча химии…
Каково же было изумление собравшихся, когда вместо маститого ученого из саней выпал расхристанный барин и с сожалением заглянул в бочонок. Убедился, что он пуст, отбросил в сани и запел дурным голосом: «Чем Арина, чем Марина, лучше четверть героина! Чем Оксана, чем Светлана, лучше банка солутана! А лучше чем Мадонна, пара ампул омнопона! Чем все бляди Пентагона, лучше доза метадона!»
Смутившийся Федус объяснил разинувшим рот столичным: «Перебрал с устатку! Радость у нас, племянницу его из полона высвободили! А он вон, хоть и выпимши, а про науку не забывает! Про химию поет!» Кликнул казаков, чтоб помогли увести начальника с глаз подальше. А Викул громогласно пояснил: «Две девки у него родятся! Назовут Мариной и Ариной, вот и радуется! Хотя чему радоваться, ладно бы парни были. А тут девки, да ещё и две сразу…» Егора, оравшего: «Сегодня все гуляем!» — кое как угомонили и отправили отсыпаться…
А в это время Маня, наслаждаясь свободой и всеобщим вниманием — дефилировала по деревне, сопровождаемая Ермоловым. Показывала Лёше достопримечательности, рассказывала о своем времени и конечно же — обсуждали грядущую свадьбу. Которую решено было играть через год, как Мане шестнадцать исполнится. Правда, решили они это вдвоем, старшее поколение было ещё не в курсе намерений парочки создать ячейку общества.
— А родители то у тебя не будут против? — Пытливо выспрашивала Маня. — Я то ведь не дворянка.
— Пусть только попробуют! — Ермолов был категоричен. — Перед отъездом читал преинтересную статью в «Ведомостях», так и называлась: «Сегодня дворянин, а завтра выродок!» Так там такое понаписали! Сразу заподозрил, что среди благородных людей начнутся чистки. Они, собственно говоря, в армии уже началась. Переаттестация, гвардию столичную в полном составе на Кавказ отправили. В общем, маменьке с папенькой за меня, как за боевого офицера, руками и ногами держаться надо, и не их дело указывать, с кем мне судьбу связать! А твои то как, что то на меня ваш папенька странно смотрит?
 
— Своих я возьму на себя! — Легкомысленно заявила Маня. — Папа твой фанат, это он настоял, чтоб тебя сюда вызвали, а мама поймет.
Шли в сторону Ксюхи, Маня тащила туда своего Лёшу, познакомить, и чего греха таить — похвалиться. По дороге щебетала, рассказывая про питомцев тетки: «Вылитые хозяева! Гугл вальяжный такой и важный ходит, как аристократ, но если кто в округе напакостил — к Ксюше идут сразу. Недавно щука пропала у соседей, приходят тетке жаловаться, а Гугл на заборе сидит отожравшийся и с презрением на вольер смотрит. А там Трезор доедает щучью голову, а кот в недоумении: „Не знаю, как он так умудрился, но сами видите — жрет без зазрения совести!“ А Мася, она тоже вся из себя чинная и благовоспитанная, а на новый год елку уронила и на шторах качаться любит, когда никто не видит. Ксюха такая же, солидная дама, а сама детей научила трубочки делать и жеванной бумагой плеваться».
Ермолов все рассказы о домашних животных пропускал мимо ушей, ему на них было параллельно, кроме разве что своей лошади. И той в основном денщик занимался. Просто наслаждался голосом и вспоминал короткое знакомство с её дядькой. Когда они встретили Марию на дороге и поехали на хутор, напоровшись по пути на Егора с казаками, везшим плененных супостатов. «Забавный конфуз получился» — Улыбался про себя Лёха. Егор, правда, до сих пор вспоминал эту встречу с содроганием — за малым делом не перестрелял вылетевший на них цвет русского генералитета из карабина.
Ксюха, по случаю субботы находившаяся дома — гостей приветила, напоила чаем с выпечкой. Ермолов, не знавший как себя вести (вроде и не благородное сословие, однако живут так, как его семье из мелких дворян и не снилось) — смущался. Но ради Марии был готов пойти и не на такие жертвы. Маня, видя его смущение — не выдержала:
— Напился, наелся? Вот и дуй к своему Суворову, а нам тут с теткой о своем надо поговорить, о женском!
Лёшка с потерянным видом выбрался из-за стола, оделся и поминутно оглядываясь — нехотя ушел. После его ухода Ксюша хохотнула:
— Чойто он у тебя как теленок, Маня, не похож на боевого офицера, ахаха.
— Это он только со мной такой! — Заступилась та. — Он уже повоевать успел! И в Польше, и в Италии, и чурок успел погонять! Всё ещё впереди!
— Да это хорошо, — примирительно сказала Ксюха. — любит значит. Егор вон тоже в основном мычал первое время. Пока к телу не допустила.
Затем рассказала Мане, как они выбирали имена дочкам:
— Как и договорились, написали на бумажках и одновременно развернули. Я давно хотела дочку Ариной назвать, и прямо опешила, когда у него увидела Марину. Ну ладно, раз уж договорились, будем звать Аришей и Мари, на французский манер. Не знаешь, кстати, что за Марина⁈ — Ксения испытующе посмотрела на племянницу.
— Да забей, я никакую не знаю. Мало ли чо в голове у него, может актриса какая-нибудь. — Развеяла Маня необоснованные подозрения. — Или любовь первая…
Затем Ксюха открыла шкаф и поинтересовалась:
— А у тебя как с носками?
— Никак, — со вздохом отозвалась Маня. — но тебе пар пять могу подогнать. Как дальше жить⁉
— Держи, — Ксюша вытащила коробку, на глаз отделила половину. — У моего то в запасах два кейса носков по сто пар оказалось, запасливый мужик попался! Считай, приданное тебе, вторую половину на свадьбу подарю!
— Ксюха! — Радостно взвизгнула Маня и бросилась обниматься. — Это же такое богатство!
— Да не говори, — усмехнулась та. — скажи кому в наше время что дешевые китайские носки с алиэкспресса такой ценностью станут.
— А ты? — Вдруг спохватилась Маня. — А Егор?
— А у меня свой запас был, и вот это нашлось, не последнее отдаю. А Егора твой батя ещё перед новым годом научил портянки наматывать. Не мужское это дело, в носках щеголять! — Заметив укор в глазах племяшки, успокоила. — Я ему офигенных нарезала, всяких: и на зиму, и межсезонных, и летних!