Великолепная Софи

Мистер Фонхоуп вскочил на ноги и протянул руки к ящику, чтобы помочь ей.
— Дайте его мне! Урну вам надо носить, а не убогий ящик!
Она выпустила ящик, практично сказав:
— Скоро его [2] принесет миссис Клаверинг, но, видите ли, еще не время для чая. Мы ведь не обедали! Осторожно! Бедняжки, у них нет матери!
— Софи, что это, ради Бога? — воскликнул Чарльбери, разглядев в ящике выводок желтых утят. — Надеюсь, вы не собираетесь готовить их на обед?
— Упаси Боже! Просто миссис Клаверинг держала их в теплой кухне, а Санчия пожаловалась, что они будут бегать у нее под ногами. Огэстес, поставьте ящик в угол. Тина не причинит им вреда!
Он послушался, и утята, громко пища, тут же повыскакивали из ящика, а один из них, смелее остальных, отправился в исследовательскую экспедицию. Софи поймала его и держала в ладонях, а Тина, выражая явное отвращение, запрыгнула на стул и улеглась там, демонстративно отвернувшись. У мистера Фонхоупа по лицу блуждала улыбка, он процитировал:
 
 
«Ло, аккуратная домохозяйка,
 
Пытается поймать сбежавшего птенца…»
 
 
— Да, но мне кажется, что если мы что-нибудь набросим на коробку, они перестанут «сбегать», — сказала Софи. — Очень подойдет пальто Чарльбери! Вы не возражаете, Чарльбери?
— Нет, Софи, возражаю! — твердо ответил он, забирая пальто у нее из рук.
— Ну ладно…
Она замолчала, так как Тина подняла голову, насторожилась и залаяла. Послышался звук копыт и колес. Софи повернулась к мистеру Фонхоупу и быстро произнесла:
— Огэстес, прошу вас, ступайте на кухню — вы найдете ее в конце этого коридора — и попросите у миссис Клаверинг тряпку или одеяло или что-нибудь в этом роде, хорошо? Вам не следует торопиться назад, Санчия, наверное, попросит вас ощипать цыплят!
— Маркиза на кухне? — спросил мистер Фонхоуп. — Что она там делает? Я хочу показать ей книгу, которую нашел в библиотеке!
Софи взяла ее со стола и передала ему.
— Да, прошу вас, покажите ей! Ей исключительно понравится! Не обращайте внимания, если услышите дверной колокольчик. Я сама открою дверь!
Она подтолкнула его к двери в задней части холла, закрыла ее за ним, как только он благополучно прошел, и заговорщическим голосом сказала:
— Это Сесилия! Следите за утятами!
Она все еще держала одного из них в руке, когда распахивала входную дверь. Дождь закончился, и луна показывалась в разрывах туч. Едва Софи открыла дверь, как ей на шею бросилась ее кузина:
— Софи! О, моя дорогая Софи… Нет, это было так ужасно! Ты же должна была знать, что я буду против… Софи, Софи, как ты могла сделать такое?
— Сили, прошу тебя, осторожнее! Бедный утенок! О Боже! Мисс Рекстон!
— Да, мисс Стэнтон-Лейси, я! — сказала мисс Рекстон, поднимаясь на крыльцо. — Полагаю, вы не ожидали увидеть меня!
— Нет, но вы приехали очень кстати! — дружелюбно ответила Софи. — Входи, Сили!
И она мягко подтолкнула кузину в дом. Сесилия замерла, не в силах сдвинуться с места, увидев Чарльбери, а он поднялся со своего кресла возле огня и двинулся к ней, держа левую руку на перевязи. Сесилия в оцепенении выронила из рук сумочку и перьевую муфту.
— О! — слабо воскликнула она. — Вы ранены! О Чарльбери!
Она бросилась к нему, раскинув руки, а его светлость с большим присутствием духа проворно освободился от перевязи и встретил ее сильными объятиями.
— Нет, нет, дорогая Сесилия! Это просто царапина! — уверил он ее.
От такого героизма у Сесилии блеснули слезы.
— Это моя вина! Моя проклятая глупость! Я всегда буду винить себя! Чарльбери, скажите только, что вы прощаете меня!
— Никогда, если вы не снимете шляпку, которая мне мешает поцеловать вас! — сказал он, прерывисто смеясь.
Она подняла голову, улыбнулась сквозь слезы, и он, несмотря на шляпку, умудрился поцеловать ее. Софи, успешно загораживая вход, смотрела на это с чувством человека, хорошо справившегося со своим делом.
 
— Не будете ли вы так добры дать нам войти? — сказала мисс Рекстон ледяным тоном.
— Нам? — переспросила Софи, быстро обернувшись. Она разглядела позади мисс Рекстон тучную фигуру в промокшем насквозь пальто и влажной касторовой шляпе и недоверчиво всматривалась несколько секунд, а потом воскликнула:
— О Боже! Лорд Бромфорд? Какого черта, что все это значит?
Сесилия, сбросившая на пол к муфте шляпку, услышав это, подняла голову с широкого плеча лорда и охрипшим голосом сказала:
— О Софи, прошу, не сердись на меня! Это не моя вина! Чарльбери, что случилось? Как получилось, что вы ранены?
Его светлость, все еще крепко прижимая ее к груди, с мукой посмотрел на Софи. Она немедленно пришла ему на помощь.
— Это — просто касательное ранение, дорогая Сили! Грабители — или я хочу сказать, разбойники с большой дороги? — да, именно, разбойники! Настоящий шквал огня, и вот — бедный Чарльбери ранен! Но они ускакали, и больше мы не пострадали. Чарльбери вел себя с исключительным присутствием духа — он сохранил полное спокойствие и задал этим мошенникам!
— О, Чарльбери! — выдохнула Сесилия, сраженная таким бесстрашием.
Его светлость, успокаивающе похлопывая ее по плечу не смог удержаться от вопроса:
— Скольких отчаянных головорезов я победил, Софи?
— Этого, — сказала Софи, бросив ему грозный взгляд, — мы уже никогда не узнаем!
Спокойный голос мисс Рекстон вмешался в разговор. Как бы она ни радовалась тому, что разногласие между Сесилией и Чарльбери было улажено, ее чувство приличия было задето тем, как уютно устроилась Сесилия между рук его светлости.
— Моя дорогая Сесилия, прошу тебя, опомнись! — сказала она, краснея и отводя глаза.
— Я не знаю, что мне делать! — внезапно объявил лорд Бромфорд жалобным голосом. — Я приехал, чтобы вызвать этого человека на дуэль, но я простудился!
— Если это касается меня, — сказал Чарльбери, — то вполне вероятно, что простуда будет самой мелкой из неприятностей, которые вскоре приключатся с вами! Не наступите на утят!
— Нет, ни в коем случае! — сказала Софи, бросившись к одному из них, который едва избежал смерти под ногой Бромфорда. — Какой вы неуклюжий! Прошу вас, смотрите, куда ступаете!
— Я не удивлюсь, если у меня уже лихорадка, — сказал Бромфорд, с беспокойством глядя на утят. — Мисс Рекстон, эти птицы! Птиц не держат в доме! Я не понимаю, почему они бегают по всему полу. Еще одна! Мне они не нравятся. Я не привык к такому.
— Надеюсь, дорогой лорд Бромфорд, ни к чему из того, что произошло за этот день, ни вы, ни я не привыкли, — ответила ему мисс Рекстон. — Разрешите мне помочь вам снять пальто! Поверьте, я была против того, чтобы вы ехали под таким ливнем! Если вашему здоровью был причинен какой-нибудь вред, я никогда не смогу простить себе, что приняла ваше покровительство! Ваши сапоги насквозь промокли! Ничего не может быть хуже, чем холодные ноги! Мисс Стэнтон-Лейси, не будет ли невыполнимой просьба, чтобы слуга — надеюсь, здесь есть слуга? — снял с лорда Бромфорда сапоги?
— Будет, потому что он ушел убивать цыплят, — ответила Софи. — Сили, помоги мне собрать утят и посадить их обратно в ящик! Если мы положим на него твою муфту, может быть, они примут ее за свою мать и успокоятся.
Сесилия без возражений принялась ловить утят. Мисс Рекстон, заботливо усадившая лорда Бромфорда в глубокое кресло возле камина, сказала:
— Ваше легкомыслие невыносимо, мисс Стэнтон-Лейси! Даже вы признаете, что ваше поведение требует объяснений! Вам известно, какие неприятности последовали бы за этой… этой эскападой, если бы ваша кузина и я не приехали спасать вас от того позора, к которому вы с таким пренебрежением относитесь?
Лорд Бромфорд чихнул.
— О, тише, Эжени! — попросила Сесилия. — Как вы можете так говорить? Все хорошо, что хорошо кончается!