Соната любви

Мелани зарделась от смущения.
— О, я уверена, миссис Эдгерли совсем иное имела в виду, сэр Люк. Она знает меня почти всю мою жизнь и, естественно, интересуется моей дальнейшей судьбой. Но когда вы приехали вчера в поместье, я знаю, миссис Эдгерли была счастлива. Вы Чарнок, а род Чарноков жил здесь с тех самых пор, как аббатство превратилось в замок баронета.
— О, неужели? — довольно сухо осведомился сэр Люк. — Скажите, продолжение рода Чарноков для вас так же важно, как и для миссис Эдгерли?
  
Мелани опустила взгляд на карту поместья:
— Вполне.
Мужчина затушил окурок в пепельнице и встал с кресла. Он принялся ходить взад-вперед по кабинету, наступая на разбросанные бумаги, карты и папки, ничуть не заботясь об их важности или ценности.
— Вы меня обманули! — воскликнул сэр Люк. — Намеренно ввели меня в заблуждение прошлым вечером. И я не вижу в том иной причины, кроме как посмеяться надо мной. Я принял вас за горничную, а вы не сказали и слова протеста! Помимо всего прочего вы передали мое поручение дворецкому. В результате Гортон снизошел до моей просьбы, и я смог облачиться к ужину в смокинг.
— Рада за вас, — так же сдержанно заметила Мелани.
— Неужели? — Мужчина устремил на нее тяжелый взгляд.
У девушки сложилось впечатление, что новый баронет всерьез недоволен. Но за его гневом скрывались и другие чувства. Мелани пока не могла угадать какие.
— А если бы у Гортона не хватило времени, чтобы погладить смокинг, — продолжил сэр Люк, — вы бы сделали это сами?
— Могла бы.
— Скажите, вы оказывали подобные услуги и сэру Джеймсу в благодарность за невероятную его щедрость к вам?
Мелани покраснела от гнева.
— Я никогда и ни о чем не просила сэра Джеймса, — ледяным тоном отозвалась она. — Для меня мой опекун всегда был образцом доброты и благородства. Я никогда не смогла бы отблагодарить сэра Джеймса за все, что он для меня сделал. Но если вы спросите, почему он был так щедр, у меня нет ответа! Я до сих пор теряюсь в догадках. Но мне кажется, сэр Джеймс симпатизировал моему отцу. Он был сыном старого друга баронета. А когда умер — мой отец, я имею в виду, — а вскоре я потеряла и мать, сэр Джеймс и леди Чарнок взяли меня на воспитание. Леди Чарнок, как вам известно, умерла много лет назад, и сэр Джеймс был только рад компании.
— Вы говорите о себе? — резко спросил сэр Люк.
— Ну… да, — в замешательстве произнесла Мелани. Во взгляде ее пронзительных голубых глаз, устремленном на мужчину, была трогательная смесь искреннего удивления и недоумения. Девушка небрежным движением откинула волосы со лба, и в мягком утреннем свете ее каштановые локоны осветились золотистыми бликами. — Мы же сейчас обо мне ведем речь?
— Вас зовут Мелани Гренджер? — перешел к делу новый баронет.
— Да.
— И вы были друзьями с моим дядей? Близкими друзьями?
Девушка недоуменно нахмурилась:
— Не понимаю, что стоит за вашим вопросом, но могу сказать… мы восхищались друг другом. Точнее, я восхищалась сэром Джеймсом. Полагаю, я заменила ему ребенка, которого у него никогда не было. Также у нас оказалось много общих интересов. Мы вместе ходили наблюдать за птицами, а еще на рыбалку. Сэр Джеймс советовал, какие книги мне следует прочесть, а потом мы их обсуждали. И он же дал мне первые уроки игры на пианино.
— Ах, пианино! — воскликнул сэр Люк, хлопнув себя по лбу. — Мы к этому еще вернемся! Что сейчас требует разъяснений, так это почему я никогда с вами не сталкивался во время нечастых приездов в Вроксфорд. Мне случалось гостить у тети с дядей крайне редко. Я жил в Америке. Но когда учился в Итоне, приезжал сюда во время каникул.
— Вероятно, потому, что я тоже училась в это время. — Мелани задумчиво посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Она попыталась представить сэра Люка школьником, приезжающим погостить в аббатство. Кажется, он гораздо ее старше. На вид ему за тридцать. А Мелани не исполнилось и двадцати трех. Разница в возрасте должна все объяснить. — В общем, мне кажется, мои школьные годы наступили гораздо позже ваших, — с легким ехидством отметила она.
Сэр Люк неодобрительно хмыкнул:
— Я достаточно молод, чтобы помнить Гортона и его любимые вечера в буфетной — вдвоем с молоденькой горничной, я полагаю, — и то, как миссис Эдгерли инспектировала мне уши, прежде чем отправить спать, а миссис Эйплбай будила по утрам. Она многие годы проработала в Вроксфорде няней. — В его темно-карих глазах появился блеск злорадства. — Я уверен, мисс Гренджер, этого вы не припомните. Могу поспорить, вы даже и не слышали о миссис Эйплбай!
Мелани вынуждена была согласиться.
— Тогда вы не все знаете о Вроксфордском аббатстве. Ведь она многие годы была непременным его атрибутом!
Сэр Люк отошел к французскому окну. Он окинул взглядом сад — аккуратные прямоугольники клумб, деревца причудливых форм, небольшие пруды и живую изгородь из кустов роз. Затем подошел к Мелани, словно навис над ней, суровый, как судья, готовый вынести приговор.
— Почему вы позволили выставить себя из комнаты прошлым вечером? — требовательно спросил он.
Девушка была озадачена. В словах сэра Люка прозвучал укор.
— Ах, это, — как можно небрежнее ответила Мелани, — ничего страшного.
— Но эта комната была вашей многие годы. Неужели вы не испытали шока когда вас вышвырнули?
Мелани равнодушно пожала плечами:
— Я упаковала уже половину вещей. Говорю вам, ничего страшного не произошло.
— Прежде чем строить из себя мученика и переселяться в комнату, приготовленную для миссис Ларсен, почему вы не пришли ко мне и не попросили разобраться?
— Но… я не хотела вас беспокоить.
— Почему?
Мелани долго думала, что ответить.
— Тогда мы еще не были знакомы.
— Целиком ваша вина!
— К тому же проблема показалась мне незначительной.
— Вы собирались известить меня сегодня, что имеете определенное право на эту комнату?
— Честно говоря — не знаю. Я могла сообщить вам, если бы решила, что это важно. Но, с другой стороны, я понимаю, теперь это мало что меняет.
Мужчина вернулся за стол и уселся в кресло.
— Есть один аспект этого дела, который мне следует обсудить с вами, мисс Гренджер. Мисс Ларсен полагает, что вы нагрубили ей прошлым вечером… точнее, она уверяет, что вы были непростительно грубы! Она крайне удивилась, обнаружив, что вы занимаете одну из лучших комнат в доме без видимого на то права. А когда мисс Ларсен попыталась узнать, кто вы и чем здесь занимаетесь, вы, мисс Гренджер, не дали вразумительного ответа. Она утверждает, будто вы вели себя нагло и дерзко. Ее мать заявляет, что вы были сдержанны… необычайно сдержанны в сложившихся обстоятельствах. Я не вижу причины, почему вы должны были утаивать информацию о себе.
— Она собиралась занять мою комнату. Слова здесь излишни, — возразила Мелани.
Сэр Люк нахмурился:
— Мисс Ларсен, несомненно, устала, сидя за рулем автомобиля от самого Лондона. Конечно, ей было не до выслушивания длинных объяснений в доме, куда она приглашена в качестве моего гостя, — веско возразил новый владелец Вроксфорда. — Должен заметить, я очень удивился, узнав, что мой покойный дядя был вашим опекуном… причем тайно. Он не представил вас даже ближайшим родственникам. Иначе вы бы решительно заявили мисс Ларсен, что вы — подопечная сэра Джеймса! А не смущающее приличных людей дополнение к поместью.
Мелани побагровела от негодования.
— Я уеду сегодня же, сэр Люк, — пообещала она срывающимся от обиды голосом. — Я искренне сожалею, что мне не пришло в голову уехать сразу после вашего прибытия. Мы ожидали вас только к концу недели. Если позволите воспользоваться вашим телефоном, я позвоню в гостиницу и закажу себе комнату. Уверена, там полно свободных номеров, с жильем проблем не будет. — Мелани встала. — Боюсь, не сумею забрать все свои вещи до завтра, а может, и до послезавтра…
  
— Сядьте, — властным тоном приказал он. — Я не требую от вас сделать это немедленно. Вы можете переехать в любое время, когда вам будет удобно.