Влюбиться в Ноябрь (СИ)
— Истинной?.. Что…
— Свят! — подзывает Апрель к себе, когда начинают доноситься звуки вызова. Решаю тоже поучаствовать в разговоре, но декабрь меня тормозит.
— Посиди в кресле. Ты все равно ничего не поймешь.
— Нет. Это важно. Касается напрямую нас с Марком. Я…
— Они не дадут тебе слова. Просто посиди, ладно?
Очень хочется возмутиться. Разозлиться. Разнести здесь все в крошку, но мне теперь злиться и нервничать нельзя. Так что сижу. Дышу. Слушаю. Действительно, из разговора абсолютно ничего не понятно. Они говорят по-русски. И я, кажется, даже улавливаю отдельные слова, но они рассыпаются на осколки, как только я пытаюсь понять их значение.
Время ведет себя странно. Я будто не чувствую больше его движения. Вижу, как жестикулирует Свят, хмурится Апрель, но я точно знаю, что время остановилось. Плаваю, словно в невесомости до тех пор, пока Апрель с силой не впечатывает крышку ноутбука так, что трещинами идет стеклянная столешница.
— Что? — тут же подскакиваю со своего места. — Что там?
— Вас вернут обратно. В день вашей встречи. Вы не будете помнить ничего. Если сумеете найти дорогу друг к другу, значит, любовь действительно истинная. Они больше никак не будут мешать вашему союзу. Но если нет…
— Когда? — Апрель не отвечает. Прячет взгляд и подхватив и без того пострадавший ноутбук, швыряет его в стену. — Когда?! — обращаюсь к Святу. Он все сильнее хмурится и делает шаг ко мне…
— Прямо сейчас, — тянется к моей руке, а я почему-то делаю шаг назад, падая в кресло. Он все равно дотягивается, и я медленно падаю во тьму, замечая, как он одними губами шепчет “Прости”.
Влюбиться в ноябрь
Меня укачивает теплый прибой. Все звуки сливаются в шорох моря. Тепло. Темно. Хочется еще и еще, но кто-то, беспощадно выдергивая из нежных объятий сна, начинает трясти меня за плечо.
— Ростов. Подъезжаем. Пятнадцать минут. Девушка-а-а, — тряска продолжается до тех пор, пока я не открываю глаза. Мне нужна значительная пауза, чтобы сообразить кто я, почему в поезде и куда еду. Запоздало вспоминаю, в какую реальность я проснулась. Анька. День рождения. Точно. Но как же не хочется вставать…
— Можно меня не будить до Владивостока? — бурчу, плотнее укутываясь в одеяло и отворачиваясь к стенке. Но женщину явно не устраивает такой расклад.
— Поезд идет в Петербург. А билет у вас до Ростова, — снова тормошит, думая, что я сплю. — Просыпайтесь. Вам еще белье сдавать.
Белье... Черт, ну что за средневековые пытки? Заставляю себя подняться, обещая чудесные выходные с лучшей подругой. На автомате делаю глоток остывшего чая. Фу. От Ани приходит фото со спасительно-бодрящим эффектом. Она уже ждет меня на перроне с двумя стаканчиками кофе. Спасительница моя!
Поезд, устало заскрипев, остановился. Недовольная проводница потянулась открывать двери. Суетливо выхожу из вагона, путаюсь не только в сумках, но и в собственных ногах. Спотыкаюсь и лечу на перрон с высоты и уже представляла, как навсегда запомню не только день рождения, но и Новый год, проведенные в стационаре челюстно-лицевой хирургии. Прощаюсь с несуществующими планами на праздники, но уже на подлете к асфальту, меня подхватывает целое облако шариков. Аня!
— С днем рождения! — вопит прямо на ухо. — Пригодилась подушка безопасности, — хохочем вместе. Наконец-то обнимаемся после долгой разлуки. Кажется, живем так близко, но встретиться получается нечасто.
— Жаль, только кофе разлился, — отступаю от лужи, растекающейся по асфальту.
— Всего лишь кофе уронили. Главное не тебя. Поехали домой. Там кофемашина тебе сколько угодно наколдует! — Аня привязывает ленточки шариков к ручке чемодана.
— Пойдем же скорее! — выбрасываю стаканчики в урну и неловко развернувшись, врезаюсь в мужчину, идущего навстречу. Он ловит меня в объятия, чтобы я не грохнулась второй раз за пять минут.
— Аккуратнее, — поправляет сумку на моем плече. Странный. На улице тепло, а он в перчатках. Улыбается своими карими глазами, опуская меня на землю. А у меня в голове проносится странное "не он". — Всего доброго.
— Ну ты чего растерялась? — толкает меня в плечо Аня, когда мой спаситель уходит. — Надо было номер свой дать. Пока Коля твой дома тухнет, могла бы уйти в отрыв!
— Я тебе по телефону говорить не хотела, но мы расстались.
— Ну вот! Мужик тебя глазами раздевал. Надо было… — ловко показывает удушающий на одном из шариков. Н-да. Самбистки бывшими не бывают. — И в пещеру!
— Не хочу! Да и зачем мне такой нерешительный?
— И то верно, — выпускает на волю шарик, пристраивая его к собратьям. — Ну что? Домой?
— Домой… — киваю и оглядываюсь на перроне. Меня душит чувство, будто я что-то потеряла. Что-то очень важное, но я никак не могу вспомнить и понять, что именно.
Чувство потери не покидает меня всю неделю. Ни на минуту. Мучает, когда собираюсь задуть свечи на торте. Когда смотрю на “звездное” небо из гирлянд в ресторане. Когда дурачимся с Аней и вроде бы все так легко, но все равно на меня давит чувство потери. Даже когда через неделю я еду домой.
Возвращаться из путешествий всегда грустно. Но в этот раз что-то особенно тянет меня обратно. Чувство невосполнимой потери не отпускает. Заставляет пересобирать чемодан и все время проверять документы.
В Ростове весь отпуск было рекордно тепло, но когда я поезд прибывает в Краснодар, меня встречает первый снег. Не помню его у нас так рано. Выходя из поезда, запрокидываю голову в ночное небо и просто смотрю, как кружатся снежинки. Красиво. Летние кроссовки моментально промокают. Но снег я вижу так редко, что плевать.
Рядышком останавливается высокий мужчина. Пока я смотрю в небо, он смотрит только на меня. Молча стягивает с рук кожаные перчатки и упаковывает в них мои заледеневшие руки. Набрасывает на шею шарф. И было бы страшно. На перроне мы остались одни. Но я поднимаю взгляд и встречаю его зеленые глаза…
— Кажется, я вас знаю…
Он мне снился. Снился каждую ночь в каких-то сказочно-фэнтезийных снах. Совершенно нереальных, но… Я почему-то точно знаю, что все правда. Что там Аня говорила? Чтоб я была решительнее? Наплевав на предосторожности, тянусь к нему и целую.
Его губы холодные. Немного обветреные, но такие нежные, что я от первого прикосновения пропадаю в его руках. Он решительно и крепко притягивает к себе за талию и прячет от снега, укутывая полами пальто. А мне кажется, что все это уже было. Вообще, все это было, и именно он всегда был нужен мне.
Нет. не так. Я знаю, что это все было. Бой пульса в ушах, мурашки по всему телу, огонь, разливающийся по венам, даже если очень холодно. Между нами воздух накаляется так, что дышать становится невозможно. Голова кружится от его жадности. Мне все это знакомо. Я точно знаю, что сейчас он с тихим рычанием легонько укусит меня за губу и тут же будет зализывать рану.
— Можно, мы больше не будем расставаться никогда?
— Только попробуй сбежать, — на мой палец возвращается тоненькое колечко с прозрачно-голубым камнем.
Конец