Шанс для дознавателя (СИ)
За эти несколько минут мужчина тоже многое успел. Рама вместе со стеклом аккуратно прислонена к стене дома, а в оконном провале царит мгла.
— Ты на всякий случай без заклинаний лезь, — инструктирует меня Ирмис, — глянь, есть ли защита в подвале и только потом свети. А то мало ли что там навешать могли.
Я не отмахиваюсь — коллега в подобных ситуациях всегда гиперзаботлив. Но подумать об этом решаю потом — и, опершись о руку мужчины, аккуратно становлюсь на деревянный дряхлый подоконник и ныряю внутрь дома.
Прямо в объятия тьмы.
Приземляюсь я жестко и сразу оступаюсь. С трудом восстановив равновесие, сразу посылаю сканирующее заклинание во все углы.
Чисто.
— Здесь чисто! — поднимаю я голову к белеющему прямоугольнику окна.
— Ну и слава Богине, — откликается Ирмис, — ты, главное, будь бдительна и дальше.
Но я уже не отвечаю — воспламенив на ладони золотистый огонек подсветки, рассматриваю помещение. Подвал здесь старый, древний и, кажется, с подвохом — слева от себя я вижу уходящий в темноту длинный коридор.
Те, кто жили здесь, однозначно любили собирать вещи. Дальняя часть подвала завалена хламом. Поднеся светлячок ближе, я вижу и старую мебель, и книги, и даже, кажется, какое-то подобие картины у самой стены. Времени изучать все подробнее нет — поэтому я оглядываюсь в поисках выхода.
Дверь обнаруживается почти сразу — старая, рассохшаяся, она, кажется, не открывалась уже давно. Внимания на ней заслуживает лишь одна деталь — ручка. Круглая, стеклянная, в виде головы медведя. Вздрогнув от неожиданности, я поднимаю взгляд выше, натыкаясь на прямоугольник темного стекла.
Вираж. Я понимаю это сразу, мгновенно, руководствуясь каким-то шестым чутьем. Но проверить не мешает — я провожу по стеклу рукой и, ещё не взглянув на пальцы, понимаю: сажа.
Интересно, кому потребовалось коптить стекло? И, главное, с какой целью?
— Мейд? — голос Ирмиса звучит глуховато, — что там?
— Пока ничего нового, — я даже не оборачиваюсь. — Сейчас наверх пойду.
У самой двери я на мгновение торможу: перед глазами на миг встает недавний сон. Но поддаваться эмоциям на работе я себе не разрешаю, а поэтому выдыхаю и смело берусь за ручку, отчаянно надеясь, что на пустоши Шарры я не попаду.
Этот дом, несмотря на кажущуюся компактность, больше моего. Я быстро осматриваю первый этаж. Небольшая гостиная с огромным столом, явно принесенным из кухни и заваленным бумагами, крошечная кухня с угловой печью и висящими на крючках прихватками. Защитных заклинаний здесь почти нет — разве что стол накрыт неизвестным мне защитным куполом. Решив не искушать судьбу, я изучаю неожиданно большую ванную комнату и пустующий кабинет и по скрипучей лестнице поднимаюсь на второй этаж.
Здесь меня встречает коридор с единственным большим окном. Не удержавшись, я подхожу к нему и с некоторым удивлением рассматриваю свой дом. Ракурс, кстати, отличный — и даже отсюда я могу видеть Терру, сосредоточенно натирающую солью утиную тушку.
А ещё на подоконнике обнаруживается чашка с недопитым чаем. Надколотая ручка притягивает моё внимание и я провожу по трещине пальцем, внезапно с необычайной ясностью понимая, кому принадлежит посудина.
Максвелл. Интересно, сколько времени он провел здесь, наблюдая за моей размеренной спокойной жизнью? Смотрел, как я езжу на работу или несу продукты домой. Или как стою у окна в своей спальне в одной рубашке, рассматривая сад сквозь пелену снегопада.
Или как…
Додумывать некогда и, дотронувшись до чашки в последний раз, я отправляюсь исследовать второй этаж.
Здесь всего две двери — друг напротив друга. На ближайшей ко мне — обрывки защитного заклинания. Но оно уже не действует, поэтому я смело вторгаюсь в святая святых одного из инквизиторов.
В небольшом помещении нет ничего лишнего. Аккуратно застеленная кровать, стол у окна, шкаф, черный прямоугольник передатчика. Ровные стопки бумаг занимают весь подоконник. Защита здесь тоже есть и её серебристый купол я опознаю слету. Но издали тоже не могу ничего рассмотреть — верхние страницы исписаны невнятным, но знакомым почерком.
В шкафу тоже порядок. Я изучаю полупустые полки, подмечая знакомый свитер и уделяя особое внимание висящей на плечиках инквизиторской форме. Она хранит запах можжевельника и, поддавшись минутной слабости, я утыкаюсь лбом в колючую ткань. Время будто начинает плавиться, растягиваясь в бесконечность и я, кажется, даже теряю ему счет, но неожиданный хлопок входной двери расставляет все на свои места.
Возня внизу, скрип лестницы и шаги — совсем рядом, за стеной. Неизвестный гость особо не скрывается, явно чувствуя себя здесь хозяином. Шаги затихают аккурат возле комнаты и единственное, что я успеваю — сделать шаг вперед и закрыть за собой дверцу шкафа.
Сквозь небольшую щель между дверцами я не могу видеть всю комнату — но мне хватает и её части. Вот и сейчас, затаившись и даже не дыша, я смотрю на Вальтца, стоящего на пороге. Заходить инквизитор не торопится, изучая комнату, а я чувствую плывущее по помещению заклинание сканирования. Я на это не рассчитывала — но завесы отрицания на мне нет и поэтому я делаю единственное правильное в этой ситуации: втягиваю свои эмоции в себя, заполняя ими резерв. И мне удается сделать это незаметно, потому что сканирование минует меня, привычно кольнув холодом.
Наконец, осмотр заканчивается и на лице мужчины сквозь настороженность проступает человеческое выражение. Он пересекает комнату и, повернувшись ко мне спиной, набирает на передатчике какой-то номер.
— Всё готово?
Я задерживаю дыхание, вслушиваясь в окружившую меня тишину. К сожалению, собеседника Лавджоя я расслышать не могу, но зато следующая фраза инквизитора расставляет все по местам:
— Надеюсь, в этот раз все пройдет без эксцессов. Я слишком долго готовился.
Трубка передатчика с треском опускается на рычаг и я уже готовлюсь с облегчением выдохнуть, как Вальтц поворачивается и пристально глядит на меня.
И я застываю, как статуя, как перепуганный зверек, глядя в светлые, чересчур светлые глаза инквизитора. Кажется, у него есть подозрения касательно моего уединения.
И точно откликаясь на мои мысли, мужчина делает шаг, другой. Он не идет к шкафу — скользит, точно змея и теперь нас разделяет каких-то жалких полметра. Не смея вдохнуть, я как завороженная наблюдаю, как он поднимает руку. Ещё чуть-чуть и…
Резкий сигнал передатчика ломает весь ужас момента. Поморщившись, Вальтц с каким-то затаенным раздражением поднимает трубку:
— Да! Ну?.. И что?
Изо всех сил вцепившись в рукав мундира, я жду решения своей невеселой участи. Но, наверное, тримудрая Богиня в этот раз милосердна, потому что после непродолжительного молчания в комнате раздается резкое:
— Как так получилось?! Я еду!
С какой-то странной смесью ужаса и неверия я, будто в медленном сне, наблюдаю, как Лавджой выходит из комнаты. Как только дверь за ним закрывается, время вновь набирает ход. Я слушаю быстрые шаги по коридору, скрип ступеней и, наконец, громкий хлопок внизу.
И лишь тогда, осознав, что осталась одна, я позволяю себе уткнуться в рукав пахнущего можжевельником мундира и судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Во что я себя втравила? И во что… втравил себя он?
Повторный хлопок двери — на этот раз осторожный — раздается через несколько минут. Я вновь замираю. Но на этот раз зря — поднявшись по лестнице неизвестный посетитель останавливается, а затем тишину дома прорезает голос Ирмиса:
— Мейд?
— Я здесь! — я отталкиваю дверцу шкафа и почти сразу нос к носу сталкиваюсь с дознавателем. Ирмис серьезен и собран, как и обычно при исполнении.
— Что-то узнала?
— Да, но немного. Кто-то его сорвал. Он уехал.
— Понял уже, — почесывает затылок мужчина, — я так и понял, когда он вылетел из дома. Даже защитную вязь не поставил. Признаться, я за тебя испугался.
— Я в порядке, — словно желая убедиться в этом, я обхватываю себя за плечи, — Ирмис, мне кажется, это он.