Шанс для дознавателя (СИ)

— И что теперь? — вопрошаю, будто в пустоту.
— Теперь… — инквизитор вздыхает, — теперь идите домой, Мейделин. Мы закончим дело, из-за которого приехали и вас восстановят. И потечет ваша служба гладко, как и положено.
Утешение, конечно, слабое, особенно если учесть события прошлого вечера. Быть изгоем в то время, когда твои коллеги вовлечены в какую-то странную ситуацию мне не хочется.
— А с другой стороны, — как ни в чем не бывало продолжает рассуждать мужчина, — подумайте сами: у вас не все так уж и плохо. От службы вы отстранены временно и ваша должность осталась при вас.
— Вы оптимист, мистер Лавджой.
— Нет, просто реально смотрю на вещи. Мейделин, это временно.
Мейделин…
— Значит, уже не боитесь, что мистер Максвелл спустит с вас три шкуры? — усмехаюсь я.
— Скажем так — очень надеюсь, что до этого не дойдет, — возвращает мне улыбку Вальтц, — у вас красивое имя. Не будете против, если я провожу вас до дилижанса?
Я пожимаю плечами:
— Как хотите.
Мы медленно обходим темную громаду крепости. Снег становится гуще и теперь сверху падают настоящие хлопья. Когда кладбище остается позади, а под ногами появляется одинаковая плитка брусчатки, я не выдерживаю и первой нарушаю молчание:
— Как вы познакомились?
Инквизитор, кажется, не удивляется. Поправляет шарф и серьезно смотрит на меня:
— В центральном управлении. Но более тесно начали общаться года три назад и, признаться, наше близкое знакомство вряд ли можно было назвать мирным.
— Работа?
— Скорее, частная жизнь, — мужчина очерчивает в воздухе какое-то подобие сферы, — можно сказать, что именно из-за мистера Максвелла я в свое время и лишился семьи.
Воздух вокруг нас накаляется и стреляет короткой вспышкой эмоций инквизитора. Я автоматически впитываю букет — затаенная злость, апатия, какое-то раздражение и нескрываемая досада.
— Вальтц, я не вправе спрашивать о таком…
— Но хотели бы узнать, что произошло? Понимаю, — усмехается инквизитор и эмоции тают, — и я даже готов вам ответить. Максвелл очень прямолинейный человек…
Это я уже и так знаю.
— Когда в моей семье возникли… сложности, — мужчина говорит медленно, явно подбирая слова, — моя супруга проявила себя не так, как я рассчитывал. А Риндан ей на это указал. К сожалению, не выбирая время и место — при всех. Конечно, я вступился… хоть и понимал, что наша семейная жизнь дала трещину. Но теперь я даже благодарен ему. Наверное, — он поджимает губы, а я украдкой вздыхаю.
— Мне очень жаль…
— Не стоит, мисс Локуэл, — усмехается мужчина, — это меньшее из всех зол. После этой ситуации мы с Максвеллом начали работать более плотно — можно сказать, что жизнь стала регулярно сталкивать нас лбами. Ну и… втянулись. Надо же как-то общаться.
— Понимаю, — киваю я, — работа превыше всего остального?
— Только в случае, если от всего остального остался пшик, — коротко смеется Вальтц и тут же хмурится, углядев мой дилижанс, — Мейделин, вы на этом приехали, что ли?
— У меня не было времени выбирать, — пожимаю плечами я, хоть как-то пытаясь оправдать открытую коляску.
Инквизитор поднимает брови и медленно переводит взгляд с дилижанса на меня.
— Надеюсь, ваши три шкуры сохранились, мисс Локуэл? — намекает он.
Но я уже не готова шутить. Злость, с момента выхода из здания затаившаяся маленьким комочком, внезапно разгорается, затапливая меня изнутри.
— Мои шкуры останутся при мне, — поджимаю губы, — сообщите мистеру Максвеллу. Равно как и то, что я не давала ему права распоряжаться мной, как вещью, — я допускаю паузу, пытаясь переварить все сказанное и, на удивление, это удается сделать быстро. — Да, так и передайте, — киваю, будто подтверждая свои слова.
Вальтц не отвечает ничего — лишь сокрушенно качает головой, помогая мне устроиться на сиденье и дает знак вознице ехать. Экипаж трогается с места, но я уже не оглядываюсь на крепость: набрасываю на голову платок, оборачиваю его концы вокруг шеи и утыкаюсь в воротник шубки, понимая, что только что один невозможный, невыносимый и несносный инквизитор вызвал меня на негласный поединок.
 
Ну что ж, мистер Максвелл… значит, война.
Дом сестры скрывается в ночи — лишь горит фонарь у входа, обозначая три каменных ступени.
— Подождите меня полчаса, — прошу я извозчика и быстро проскальзываю в калитку.
Ключ от двери обнаруживается на притолоке, но, чтобы открыть замок, приходится повозиться — замерзшие от двухчасовой езды пальцы никак не слушаются и, когда ключ все же проворачивается, я едва сдерживаю вздох облегчения.
В холле все так же темно — лишь дальше по коридору слабо светится защитная вязь на двери кабинета Джо. На неё и ориентируюсь — сбрасываю сапоги и прямо в шубе прохожу в дом. Холод ручки, несильный прострел в пальцы — и я застываю внутри помещения, не претендуя на большее.
Джо приезжает через несколько минут, почувствовав вторжение в кабинет. В этот раз даже без халата — но зато в серых пушистых тапочках. Завидев меня, мужчина морщится, поправляет ворот голубой пижамы и, подъехав к столу, вздыхает:
— Я так и знал, что без сложностей не обошлось.
— Не обошлось, — сообщаю я и сглатываю: надеюсь, что оставят без подробностей.
Но… не прокатывает.
— Так в чем дело? — внимательно смотрит на меня мужчина и это провоцирует нетипичное поведение — я абсолютно по детски всхлипываю и тру кулаком глаза.
Как Тайра, ей-богу!
— Ну, ну… — ворчливо отзывается Джо, подъезжая ко мне и усаживая в кресло у стола, — Мейд, я не помню ни единого случая, когда слезы помогали делу. Рассказывай — вместе подумаем, что делать.
— Он… — я вытираю слезы, понимая, что одна предательская капля уже скатилась с подбородка на свитер, — он…
Наш семейный исследователь не прерывает мой сбивчивый рассказ — внимательно выслушивает каждое слово и, стоит мне закончить, постукивает пальцами по столу:
— Да, дела… Собственно, поэтому я и не рад был вашим… взаимоотношениям.
— Ты о чем? — выговорившись, я чувствую себя легче.
— Максвелл всегда работает в одиночку, — вздыхает Джо и, смерив меня взглядом, нехотя добавляет, — глупо было надеяться, что для тебя он сделает исключение.
— Он мне даже не сказал… — вздыхаю я, чем вызываю неожиданный взрыв веселья с другой стороны стола.
Отсмеявшись, Джо качает головой и хмыкает.
— Мейд, с твоим-то любопытством и желанием копать? Прости, но он слишком хорошо разбирается в людях. Ты не удовлетворишься объяснениями.
— Не удовлетворюсь, — киваю я, — но хоть намекнул бы.
— Если у него мало времени — а у него мало времени, — кивает мужчина, — вряд ли он будет сообщать тебе что-либо. Скорее уж, завершит начатое, а затем уже будет исправлять сотворенное. Дело, которым он занимается, действительно серьезное.
— Он? — фыркаю я, — у него напарник есть.
— Белобрысый? — хмыкает Джо, смерив меня внимательным взглядом, — сто лет его не видел. Неужели до сих пор вместе работают?
— Работают, — киваю.
— Странно….
— Почему? — тут же хватаюсь за недоговорку я.
Ответ звучит не сразу — Джо укладывает в ящик стола обретающиеся на столе бумаги и зачем-то дотрагивается до абажура стоящей на подоконнике лампы,
— Мейд, я даже не знаю, как сказать…
— Говори, как есть, — беспощадно обрываю я потуги благородства.
Но мужчина качает головой.
— Нет, — выдает он пару мгновений спустя, — сплетни разносить… ты уж меня прости.
Волна досады затапливает меня мгновенно, но обижаться я не спешу: такой уж Джо человек. Раз не обладает полной информацией — не скажет даже часть.
— Я так понимаю, на вопрос, чем занимается Максвелл, я тоже ответа не получу? — уточняю я следом, уже настраиваясь на отрицательный ответ.
 
Но Джо криво ухмыляется:
— Твое любопытство тебя погубит.
— Не сразу, — улыбаюсь, понимая, что какие-то крохи информации мне перепадут.
Мы несколько минут сидим в тишине и, глядя, как Джо наводит порядок на своем рабочем столе, я ловлю себя на странном желании тишины. Эта мысль заставляет меня поморщиться: подобное я уже проходила. И это ощущение подвешенности — явный показатель того, что в ближайшее время моя жизнь перевернется вверх тормашками и заходит ходуном. Уж в чем, а в этом моя интуиция никогда меня не подводила.