Киноманьяк. Дилогия (СИ)
– Это теперь твоя тачка, официально. Делай с ней что хочешь. Но лучше наклейки отдери, маячки сними, перекрась. В общем, преврати эту детку в обычную гражданскую машину, если собираешься на ней колесить. Это мой совет тебе – как друг другу говорю. Иначе копы тебе жизнь подпортят.
Я оглянулся, посмотрев на машину. У меня возникло неприятное предчувствие, и я спросил:
– Боб, а откуда у тебя эта машина? Я надеюсь, она не краденая?
– Обижаешь, – он махнул рукой. – Город продает списанное, а старина Боб покупает и разбирает на запчасти. Иногда вот киношники такое берут, – он покосился на Мартина и подмигнул ему. – Ладно. Пойду под крышу обратно, а то дождь собирается.
Он вернулся внутрь и закрыл дверь, а мы быстрым шагом устремились в сторону «Импалы», надеясь сесть внутрь до того, как разбушуется настоящий ливень.
Я открыл дверь и сел на место водителя. Кожаное кресло, изрядно изношенное, скрипнуло под моим весом. Мартин сел справа, а Кристофер – сзади, его от нас отделяла металлическая решетка.
Первое, на что я обратил внимание, – запах. Воняло застоявшимся сигаретным дымом с нотками жженого кофе.
Я завел машину, крутанув ключ, уже вставленный в замок зажигания. После нескольких оборотов «Импала» чихнула, вздрогнула – и завелась. На приборной панели стояла красная мигалка, под ней я заметил блок управления с тумблерами. Щелкнул по одному из них, и снаружи раздался вой полицейской сирены, причем сами мигалки не заработали. Их я включил, щелкнув соседним тумблером. Щелкнул еще раз, и сирена затихла, а мигалки продолжили сиять. Поиграв с переключателями, я нашел, как включить красную мигалку посреди приборной панели.
Повсюду я приметил различные крепления, сейчас пустующие. Я живо представил, как раньше полицейские, усаживаясь в патрульную машину, вставляли в эти зажимы свои рации и гарнитуры. Удивительно, что оборудование перед списанием сняли, а проблесковые маячки оставили.
Перед рычагом переключения коробки передач я заметил пепельницу с окурками. Под ногами лежали смятые стаканчики из‑под кофе.
– Да‑а… – протянул Мартин. – Машина с историей. С характером.
– Итак, какой у нас план? – спросил я, положив руки на потрепанный руль.
– Так… – Мартин открыл свой портфель и достал блокнот с раскадровками, перелистнул до нужной страницы и протянул его мне. Сверху по кузову забарабанили капли дождя. – У нас снята погоня изнутри «Шеветта», а надо еще снять изнутри полицейской машины. Потом нужны футажи с улицы, снаружи, как «Импала» гоняет по дороге, и такие же кадры – с «Шеветтой».
– Мартин, тут работы на несколько дней, – сказал я, перелистывая раскадровки.
– Да, но я хочу закончить сегодня. Не будем растягивать. У нас нет столько времени. Сегодня погоня, завтра – последний съемочный день с твоей смертью.
Я строго посмотрел на него.
– Точнее, со смертью твоего героя, конечно же. А ты будешь жить, хе‑хе…
– А как ты будешь снимать на улице, там же дождь, – спросил Кристофер. – И еще нам нужно снять погоню, в ней две машины, а водитель у нас – только Джош.
– И это прекрасные вопросы, мой дорогой друг. Я повышаю тебя до ассистента режиссера! – Мартин обернулся, чтобы пожать руку Криса, но уткнулся в решетку. – Я взял с собой зонтик. Ты будешь меня самоотверженно прикрывать, пока я снимаю. А что касается съемок двух машин… Это придется снимать тебе.
– Мне⁈ – Крис аж подпрыгнул.
– Да, тебе. Я сяду в «Шеветт», а Джош – в «Импалу». А ты снаружи снимешь, как мы проезжаем мимо. Но я думаю, нам хватит всего одной совместной сцены, все остальные будем снимать раздельно, а на монтаже соединим. Поэтому тебе надо снять всего одну сцену снаружи и одну сцену внутри «Импалы». Я думаю, ты справишься. Это же любительская камера, нацелился и снимаешь, ничего сложного.
– Но ты же объяснишь мне, куда нажимать? – уточнил Крис.
– Конечно.
– Тогда я попробую.
Выслушав их, я понял, что настало время и для моего вопроса.
– Мартин, а разрешение ты получил? От мэрии на съемки полицейской тачки.
– Ну‑у, – протянул Мартин и виновато прислонил руку к затылку. – Нет?
– Как это нет?
– Я получил эту машину только сегодня, Джош. Чтобы подать заявку, мне нужен был номер техники, а откуда мне знать заранее, какой там номер? Это надо писать заявку сегодня, потом ждать разрешение неделю или две. И разрешение – на конкретный день, а нам нужен такой, чтобы еще и дождь шел. Наша спешка продиктована творческой необходимостью… Никто не виноват, что первую и самую лучшую сцену погони мы сняли под проливным дождем. И еще учти, что могут и не дать разрешение, если мэру секретарша член прикусит, и у него будет плохое настроение.
– А сколько разрешение стоит?
– Долларов сорок, может пятьдесят. С перекрытием улицы – еще сто баксов на час. Это конечно сущие гроши по меркам Голливуда, но мы не в Голливуде, и я не видел, чтобы ты спал на мешке с деньгами.
– Ладно. А если копы нас все‑таки остановят?
– Ну… Скажем, как есть. Снимаем фильм на любительскую пленку. Покажем документы. И будем умолять их сжалиться над нами. Может, пронесет.
Я выдохнул и ударился лбом о руль.
* * *Снимать погоню мы решили в промзоне: дорожного траффика сильно меньше по меркам центра, копы сюда тоже навряд ли заедут, при этом освещение от уличных ламп очень хорошее, удивительно яркое для этого захолустья. Я переоделся в полицейскую форму и вернулся за руль «Импалы». Мы отогнали автомобили на улицу, покатались по району, выбирая наиболее аутентичное местечко. Нашлось такое быстро: нас привлек нищий квартал с жилыми шестиэтажками из красного кирпича и с узкими окнами. Ко входным дверям вели бетонные лестницы, из стен выпирали пожарные лестницы из черного металла. На обочинах стояли в ряд машины, из‑под крышек коллекторов шел дым – он стелился по дороге полосой тумана.
Район чем‑то напоминал место, в котором жил герой Эдди Мёрфи из фильма «Поездка в Америку».
Я остановил машину, пожелал Кристоферу удачи, и он вышел наружу. Мы с Мартином сдали сильно назад, заняв стартовую позицию, и приоткрыли окна, чтобы услышать сигнал Кристофера – рации у нас были (Мартин заранее об этом позаботился), но Крису банально не хватало рук, чтобы дать нам сигнал. Одной рукой он держал на собой зонтик, а второй поднял камеру к лицу.
– Мотор!.. – проговорил он не слишком громко. – Мотор! – повторил Крис уже раскатистым, более уверенным голосом.
Я посмотрел на задний бампер «Шеветта» перед собой. Мартин поехал вперед, стремительно набирая скорость. Я тоже вдарил по педали газа, вставив нужную передачу, и помчался за ним. Через несколько секунд мы пронеслись мимо камеры. Из‑под моего колеса выбился поток воды – я случайно окатил Криса, налетев на лужу. Сердце подпрыгнуло: сразу же подумал, что вода попала на камеру и испортила ее.
Завершив сцену, я вырубил мигалки, покинул «Импалу» и побежал к Кристоферу. Тот пошел ко мне навстречу с промокшими штанами, ботинки у него хлюпали.
– Эй, ты как? – спросил я.
– По‑моему, классный получился дубль, – ответил он без обиды. – Повезло, выше живота не попало.
– Повезло… – кивнул я.
Следующие сцены снимал уже Мартин, а Кристофер стоял рядом, держа зонтик над камерой и направив микрофон на дорогу. Я проносился мимо то на «Шеветте», то на «Импале», причем даже не меняя форму: все равно не будет видно, во что я одет. Все‑таки мы снимаем на скорости, шел дождь и на город опустились сумерки. К тому же пленка любительская.
Мы часто меняли локации: Мартин садился в «Шеветт», я – в «Импалу», мы переезжали на новую улицу, затем режиссер с ассистентом выходили наружу и снимали с нового ракурса следующую сцену погони. Съемки шли неровно, нам часто приходилось прерывать их, ожидая, когда дорога более‑менее очистится от автомобилей. Пару сцен мы сняли прямо с асфальта. Мартин вышел на центр дороги, присел, уперев в покрытие колено, и направил камеру на «Импалу», пролетающую в опасной близости от него. Я не хотел участвовать в этом трюке – боялся, что сшибу Мартина насмерть, но он настоял: