Киноманьяк. Дилогия (СИ)

– Может быть и так, – сказал он. – Я там не был. А в Юте у нас… Ты вот говорил, что у тебя новая душа, и ты не помнишь прошлой жизни. Помнишь, как было в Юте?
– Не‑а, – ответил я и зевнул. Очень спать хотелось, день был напряженный – сперва съемки, потом работа.
– Там красиво, – сказал он. – Красный песок и скалы. А на севере – зеленые горы такие, много лесов. И озера. Я бывал на Великом Соляном Озере. Там весь воздух пахнет солью, представляешь себе? Можно открыть рот и на языке почувствовать.
  
– Ну, туды мы, подозреваю, уже не поедем, – ответил я.
Некоторое время мы лежали молча, а потом Крис вдруг снова сказал:
– Джош.
– Что?
– А может быть, по дороге заедем в Вегас? Это по пути, и там есть на что посмотреть. Интересно же.
– Может быть и заедем, – кивнул я. – А может быть, мы когда‑нибудь поедем туда снимать кино. Всякое может быть в этой жизни.
– Да, всякое, – сказал он. – Если бы кто‑нибудь полтора месяца назад сказал бы, что мы с тобой подружимся, а в итоге я брошу миссию, я бы только пальцем у виска покрутил. Да и в целом…
Что он там дальше говорил, я уже не дослушал. Попросту уснул под его бубнеж. Но судя по тому, что он не пытался меня будить, его это вполне устроило.
  
Глава 19
 
Двойной поцелуй
 
Так уж вышло, что снимали мы не в хронологическом порядке. На отснятой пленке мой герой уже убил злодея, но нам не хватало эпизода, по ходу которого протагонист узнает, где этого злодея вообще искать.
Дома у Мартина уже лежали проявленные пленки с моментом, когда мой герой получает первую наводку и выходит на путь антагониста. Нам оставалось снять эпизод в клубе «Грязь». Прототипом которого, конечно же, стал «Дариуш».
Мартин отлично знал планировку клуба: он часто пил здесь до потери сознания. А вот Крис в «Дариуше» оказался впервые.
– Ого, – только и сказал он, оглядываясь по сторонам. – Совсем не похоже на клубы, в которых я был раньше.
– Это настолько приличное заведение, насколько это вообще возможно для Нью‑Йорка, – ответил ему Мартин, когда мы втроем вошли внутрь. – Смотри, какие тут статуи стоят. Картины всякие. Авангард.
– В таком месте пить – точно не грех, – улыбнулся Кристофер.
Клуб только‑только открылся. Я уже успел открыть свою смену: нацепил рацию на пояс, вставил в ухо гарнитуру, проткнул иглой свою рокерскую куртку, закрепив бейдж с надписью «Охрана». И опустил на глаза солнцезащитные очки, которые носил в последние дни, чтобы сберечь глаза от светопреставления. Приглушенная обстановка стала еще темнее.
Мы заняли столик и разложили на нем оборудование. Мартин открыл портфель, достал камеру и несколько микрофонов. Увидев приборы для звукозаписи, Крис спросил:
– Тут, вроде, музыканты будут выступать? Не слишком ли громко?
– Я думал, ты об этом подумал заранее. Ведь это ты здесь звукооператор, – ответил Мартин осуждающе.
– Эй, алло! – Кристофер шлепнул ладонью по столу и повысил голос. – Я просто парень с микрофоном!
– Расслабься, приятель, я просто над тобой прикалываюсь, – Мартин взял один из микрофонов, похожий на тонкую черную трубу. Я сразу понял, что это за вещь. – Зацени. Направленный микрофон, также известный как шотган. Если религия не позволяет тебе брать в руки оружие, не переживай, этот шотган не стреляет.
– А в чем идея? – Кристофер взял микрофон и повертел им в руках.
– А ты подумай, – издевательски сказал Мартин, откручивая крышку своей камеры и вставляя внутрь кассету.
– Ну… видимо, он снимает звук в узкой области перед собой, – немного неуверенно предположил Крис.
– Дьявольски верно подмечено. Предлагаю снять первую сцену прямо сейчас, пока людей не слишком много, и пока музыка не долбит по ушам.
– Сначала с Салли поговорю, уточню у нее детали, – сказал я, вставая с места.
– И закажи мне пива, – крикнул вслед Мартин.
Я подошел к барной стойке. Салли немного изменила свой образ: в прошлом месяце она скрепляла свои волосы прищепками для белья, а теперь ее голову украшали вертикально стоящие шипы, намертво зацементированные тоннами геля для волос. Выглядела она, как дикобраз, разукрашенный в кисло‑зеленый цвет.
– Привет, – начал я, уложив руки на стойку.
– Джош! – она улыбнулась. – Ты зачем очки надел, тебе не темно?
– Очки – это круто. Работают на образ. Но я вообще не за этим пришел, ты помнишь, о чем я тебе говорил вчера? Все в силе?
– Да, а когда вы будете снимать? – говорила она, взбалтывая напиток в шейкере. От этих движений ее щеки слегка тряслись.
– Сегодня. Сейчас. Ты готова?
– О да, я всегда готова. Что‑нибудь заказываешь?
– Давай пива.
– А какого?
– Давай что‑нибудь такое, что по голове меньше всего бьет, самое слабое.
– Могу воды налить, как тебе идея? – она засмеялась, поставила шейкер на стойку, вытащила сигарету из пачки, – в общем, подходите, снимайте, сейчас лучшее время.
Я подозвал рукой ребят, они встали и подошли к стойке. Мартин держался легко, Кристофер, напротив, слегка нервничал. Это было заметно по его блуждающему взгляду. Невольно мне подумалось, что он стесняется нашей одиозной барменши.
Мартин, не выпуская камеру из одной руки, свободной взял стакан пива и в один присест выпил 350 миллилитров – или 12 унций, если считать по‑американски.
– Я готов к творческим подвигам и свершениям, – сказал он, поставив стакан обратно и, смачно рыгнув, продолжил, – Салли, дорогая, ты выучила свои реплики?
– Реплики? – удивленно спросила она, подняв одну бровь.
– Черт возьми, Джош, ты не дал ей бумаги?
– Давал, но это же Салли, – я пожал плечами. – Салли, ты забыла?
– Эм… – она повела глазами из стороны в сторону и виновато усмехнулась. – Да? Я потеряла те слова, которые ты мне дал.
– Ладно. Это в общем‑то несложно, – сказал Мартин, раздраженно тронув пальцами переносицу. – Джош подойдет сюда, сядет. Посидит как‑нибудь, выпьет чего‑нибудь. Потом подманит к себе и спросит у тебя…
– Что‑нибудь знаешь про подпольные бои? – спросил я. Салли отрицательно качнула головой. – Ты не поняла, это и есть моя реплика.
– А‑а, поняла. Поняла… И что мне надо ответить?
– Тебе надо сказать, что ты кое‑что знаешь, но тебе нужно кое‑что взамен. И ты как бы должна показать, как сильно Джош тебе нравится. В общем, все пойдет к тому, что ты расскажешь ему все, но при условии, что он поедет к тебе и сделает тебе приятно.
– И потом мы правда поедем? – с энтузиазмом спросила она.
– Нет, конечно, мы тут не порнуху снимаем, а настоящее кино, – ответил Мартин категорично.
– Эх. Ну ладно. Но вообще‑то порнуха тоже интересной бывает.
– Давайте попробуем, – я снял очки и убрал их во внутренний карман куртки.
Мартин встал по левую руку от меня, туда же втиснулся Кристофер, так и не сказавший ни слова в присутствии Салли. Впрочем, она на него даже и не смотрела, на меня больше пялилась.
– Вы сначала разыграйте сценку, отрепетируйте, – сказал Мартин. – А потом начнем снимать.
– Окей… – я кивнул.
Подошел поближе к стойке, сел, уставившись в стакан. Затем посмотрел на Салли. Она стояла, словно статуя, не моргая и не двигаясь, и испуганно смотрела на меня.
– Салли, тебе не надо никого изображать. Просто будь собой, будь старой доброй Салли, понимаешь? Отвернись, я тебя подманю рукой.
– Я попробую.
– Главное, не смотри в камеру. И будь собой.
Салли взяла свой шейкер и принялась заново взбивать напиток. Ее подозвал один из клиентов, недавно усевшийся на стул, и она отошла, чтобы обслужить его. На сцену тем временем вышла первая группа этого вечера, и они без какого‑либо разогрева начали играть быстрый и тяжелый рок.
  
Мартин начал запись, выхватывая объективом непринужденную Салли – она моментально вернулась в норму, стоило ей начать работать. Я начал играть. Крутил перед собой опустевший стакан пива и смотрел на дно, наблюдал за тем, как стекает со стеклянных стенок белоснежная пена. Мартин приблизился, чтобы заснять мой тяжелый взгляд и блеск стекла.