Киноманьяк. Дилогия (СИ)

– Ну вот видишь, – я усмехнулся. – Он сам обманул тебя. То есть сам отступил от веры. Разве она разрешает врать?
– Потом сказал бы, что это ложь во спасение, – совсем без веселья проговорил Крис.
Я прошел к холодильнику, открыл его. С тех пор, как мой сосед решил порвать с этим своим культом, у нас там появилось пиво. Вот я и вытащил две банки, одну из которых кинул ему, а вторую прижал к разбитой скуле. Она мгновенно покрылась каплями воды, защипало, но стало полегче.
  
– Обещали отлучить от церкви, – сказал Крис. – Сказали, что мои родители в глаза людям смотреть не смогут. А потом понял – сейчас набросятся и попытаются уволочь. Вот я и схватился за биту. Все‑таки не зря ты ее принес.
Он открыл банку и сделал несколько больших глотков, откинулся на диване. Похоже, что ему стало легче. Я тоже открыл, глотнул и уселся на один из стульев, который до сих пор заменял мне спальное место.
– Они вернутся, – сказал мой сосед. – Подождут, пока ты уйдешь, проследят за этим, а потом снова придут. Не завтра, не послезавтра, но потом снова вернутся. От тебя они отстали, потому что ты крутой, и они тебя боятся. А меня будут пытаться вернуть любой ценой.
– Я знаю, – кивнул я. – И это факт.
– И даже переезжать в другое место – не вариант, – он будто не услышал меня. – Все равно найдут, этот город на самом деле не такой большой, как кажется. Ну и если честно, Джош…
Он подумал немного, после чего продолжил:
– Я не знаю, что мне делать. Вот куда идти? У меня нет денег, нет образования, кроме того, что миссия давала. Семья тоже среди мормонов, – он поморщился, ему явно не хотелось это произносить. – Я до сих пор не уверен, что смогу нормально самостоятельно жить.
Я пару секунд помолчал, думая, стоит ли ему это говорить. Но решил все‑таки сказать, тем более что все равно собирался забрать его с собой.
– Нам нужно уехать из Нью‑Йорка, – сказал я.
Крис поднял голову, посмотрел на меня, после чего спросил:
– А куда?
– В Лос‑Анджелес, – ответил я. – Сразу, как только мы доснимем наш фильм и отправим его продюсерам.
– Ты думаешь все‑таки попытаться пробиться? – спросил он.
– Да, – кивнул я. – Я хочу пробиться в настоящее кино. Мартин говорил, что у него остались связи со старых времен, а нам теперь будет что показать толстосумам – фильм должен получиться отличный. И я надеюсь, что ты поедешь со мной.
– А что я там делать‑то буду? Я все равно ничего не умею.
– Ты хорошо умеешь разговаривать с людьми, Крис, – я улыбнулся. – А еще ты – пройдоха. Знаешь каждый уголок этого города. Ты ведь даже про этот боксерский зал знал и на кого ставить тоже. Я думаю из тебя получится отличный менеджер – мертвого уболтаешь.
Он снова уставился на биту, которую по‑прежнему держал в руках, но через пару секунд его лицо просветлело, и он сказал:
– А что? Может получиться. Кстати, насчет пройдохи, загляни в шкаф. Я там кое‑что интересное принес.
Я сделал еще несколько глотков пива, поставил банку на тумбочку, после чего подошел к шкафу. Открыл дверцу и увидел внутри прозрачный чехол. С полицейской формой.
– Ты где ее достал? – спросил я, почувствовав искреннее восхищение.
– Где достал, там уже нет, – ответил Крис. – Примерить хочешь?
Я не выдержал. Надевать форму полиции мне, кажется, уже приходилось в прошлой жизни. Наверняка ведь я каскадерил и в сериалах про ментов, а потом отснятый материал так хитро монтировали, что от меня оставалась только строчка в титрах.
Я не выдержал и все‑таки расстегнул чехол, после чего достал из него форму. Она оказалась не только выстирана, чистая совсем, но еще и выглажена. Я быстро разделся, избавившись от одежды, после чего надел форму. Осмотрел себя – она оказалась впору. На Крисе она, правда, висеть будет, потому что он габаритами гораздо меньше, чем я.
Хотя это может сыграть даже на пользу фильму. Что меня убивает совсем молодой патрульный, который чуть ли не первый день в полиции, и ему даже форму нормального размера не выдали.
– Полиция Нью‑Йорка, – проговорил я, резко повернувшись к Крису. – Руки вверх и никаких резких движений!
Он в шутку поднял руки, и мы не выдержали и расхохотались. А потом я подошел к своей куртке, которая висела на турнике, запустил руку во внутренний карман и достал револьвер. Таскать его с собой я перестал – все равно ведь не пользовался ни разу. Да и не хотелось мне ни в кого стрелять.
Я крутанул револьвер на пальце и проговорил:
– Знаешь, что это за револьвер, подонок? Это «Магнум‑44» – самый мощный пистолет в мире, – крутанул еще раз, и получилось хорошо – похоже, что я умел это делать. – Ты должен спросить себя: «Повезет ли мне сегодня?» Ну что, повезет, подонок?
Получилось забавно, особенно с учетом что это вообще не магнум, а револьвер под тридцать восьмой калибр.
– Джош… – озадаченно проговорил Крис.
– Живой или мертвый ты пойдешь со мной, – я продолжал играться.
– Джош… – повторил Крис, чуть отодвинувшись.
– Что? – спросил я.
– Откуда у тебя револьвер? – он смотрел на меня с подозрением.
– Отобрал у одного парня, который пытался ограбить «Золотой доллар», – ответил я наконец, убрал его обратно в карман куртки, после чего принялся раздеваться.
Говорить он ничего не стал, понял похоже, что это бессмысленно. Пока я переодевался, Крис молчал и думал. Уже когда я сложил форму обратно в чехол и оделся, он посмотрел на меня и проговорил:
– Ты знаешь, эта идея с Лос‑Анджелесом… Звучит, как настоящая свобода.
– Да, – кивнул я. – Я так уже больше месяца живу, думаю о Голливудских холмах.
– Я согласен, – сказал он, и по его голосу стало понятно, что он по‑настоящему принял решение. – Я уеду с тобой. Не знаю, будут ли искать нас, но если мы станем большими людьми, они точно от нас отстанут. Еще бы Мартина с собой взять.
– Было бы неплохо, – кивнул я. – Но отлично. Значит, решено, мы едем в Лос‑Анджелес. И знаешь…
Я сделал небольшую паузу, после чего добавил:
– Я рад, что ты едешь со мной.
– Я тоже, – он улыбнулся, а потом вдруг помрачнел. – Но нам нужны деньги. На билеты, на жилье на первое время, пока мы не найдем там работу. У меня ни цента нет, миссия обеспечивала меня по‑минимуму, копить не получалось. У меня есть сберегательный счет, который мне открыли родители, когда я родился. Но я не смогу получить к нему доступ без их согласия. К тому же мне нет двадцати одного.
– У меня есть кое‑какие накопления, – сказал я. – Но этого не хватит. Ничего, найдем тебе работу и постепенно накопим.
Он допил пиво и отложил в сторону пустую банку. Я вернулся к своей, в несколько глотков допил ее. Мы принялись раскладываться для сна. Я – на составленных вместе стульях, он – на диване. Теперь мы периодически менялись, после боев он пускал меня спать на диване, но сейчас ему нужен был спокойный и более‑менее удобный отдых.
Уже легли, выключили свет, когда он неожиданно для самого себя сказал:
– Джош. Я же играть полицейского буду, да?
– Да, – подтвердил я.
В ближайшие дни мы собирались снимать финал сцены погони и моего убийства. И Крис должен будет меня застрелить. Кстати, для этого может пригодиться этот самый револьвер – главное патроны поменять на холостые, не хочу я, чтобы меня, как Брендона Ли убили во время съемок. Это будет совсем уж глупо после всего, что мне пришлось пережить.
– Я не очень хочу, – вдруг сказал он. – Мне нравится бегать с микрофоном – это интересно. А вот сниматься… Наверное – это не мое.
– Пока не попробуешь – не узнаешь, – ответил я. – Но, думаю, в крайнем случае в роли полицейского снимется Мартин. А ты будешь снимать на камеру.
  
– О, вот это будет по мне, – кивнул он. – Я хотел в детстве видеокамеру, но тогда они были слишком дорогие. Но у меня был фотоаппарат. Я снимал машины, птичек и собак. И все такое.
– Ну это хорошо, – я усмехнулся. – Вот получу первый гонорар за большую роль – и сразу куплю тебе фотоаппарат. Я думаю, в Лос‑Анджелесе есть что поснимать. И там не так плохо, как тут, не такая помойка.