Киноманьяк. Дилогия (СИ)

– Да слышу я тебя! Хватит орать!
– Хочу и ору!
Меня бесили орущие соседи, и теперь я сам стал тем, кого ненавидел. Вот мы стоим и орем. У меня даже есть револьвер, можно выстрелить в стену пару раз, как это любят делать местные жители.
– Они потом на меня наехали! Мне теперь вообще, типа, полная жопа, ясно⁈ Я не смогу вернуться домой, к родителям, к семье, ты понимаешь это? Они напишут письмо, вычеркнут меня из семейного древа, а дальше только в ад! Хотя, откуда тебе знать, ты же теперь даже не Джошуа, а хер пойми кто! Тебе даже не интересно, есть ли у тебя родители!
  
– Эй, вообще‑то мне интересно!
– Да? А чего не спрашивал, а⁈
– Да как‑то не знаю! Может, потому что ты бы мне все равно не поверил⁈
– Во что не поверил⁈ Что ты с катушек слетел? Что ты русский трюкач из будущего⁈
– В то, что у меня амнезия, и я ничего не помню! Я не знал тебя до той встречи в кинотеатре, куда ты дрочить пришел! И про родителей я ничего не помню! Я, типа, не знал, как спросить!
– Я не дрочил!
– Да ну, рассказывай! Я про тебя все знаю!
– ДА НИХРЕНА ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ!
Кристофер, ни то рыча, ни то воя, отвернулся – и сразу же полетел к выходу. Я на мгновение двинулся, чтобы остановить его, но в голову опять ударила гордость. Я вроде как виноват, но не мог показать слабину. Признать себя неправым.
Пока я колебался, мормон вылетел в коридор и захлопнул за собой дверь с такой силой, что со стены сорвались карты, которые я пригвоздил к старым обоям.
Я сел на диван, схватившись за голову. Ладно, наверное, это к лучшему. Сейчас Крис слегка выпустит пар и вернется домой. И все будет, как прежде.
На глаза попалась банка «Пепси» – она лежала прямо у моих ног. Я наклонился, поднял ее. Вскрыл крышку, вдавив язычок, и тут же мне в лицо ударил фонтан сахарной газировки. Я выронил ее из рук, чувствуя, как одежда прилипает к телу. Банка звякнула о пол, из нее вытекла шипящая черная лужа.
Выругавшись, я упал на спинку дивана и уставился в потолок. В голове стоял шум из‑за взвинченных нервов и бьющегося сердца.
Когда я успокоился, соседи наверху в очередной раз врубили рок. Заиграла песня, название которой я не знал, но я уже слышал ее в мультфильме «Тяжелый металл», который, кстати, выйдет только в следующем году.
Уроды сверху принялись прыгать, и с потолка посыпалась крошка.
Задолбали, как же они меня задолбали…
Я закрыл глаза.
  
Глава 9
 
Está cabrón
 
В глотке пересохло, воздух как‑то неудачно вошел мне в нос, и я поперхнулся, закашлялся – и проснулся. Из узких окон отеля лился красный свет зари.
Вчера я уснул прямо тут, сидя на диване, залитый пепси‑колой, и проспал до самого утра. Повернул голову и дернулся от испуга – передо мной висел, застыв в воздухе, Брюс Ли. Кассета все еще стояла на паузе.
Я встал, посмотрел на настенные часы. Пять утра.
– Крис, ты тут? – громко спросил я. – Эй?
Первым делом я заглянул в ванную комнату, но увидел только свое мутное отражение в вечно грязном зеркале. Походил по квартире, недоверчиво посмотрел на все укромные места и углы, в которых мог бы притаиться спящий мормон, но никого не нашел.
Я вышел наружу, прошелся по коридору. У лифтов стоял, одетый в ночной халат и тапочки, Лерой.
– Эй, привет, как дела? – спросил он. Голос у него был сиплый, уставший.
– Привет. Ты всегда так рано встаешь?
– Летом я плохо сплю. Худшее время года. Жарко, курить хочется.
– Смотрю, сегодня ты без сигарет?
– Да… Жена сказала, либо она, либо табак. Дышать уже не может, говорит, воняет сильно. Задыхается. Боится заболеть раком легких, когда дышит рядом.
– И ты бросил?
– Нет. Я решил сделать перерыв.
Он вдруг достал из кармана совершенно новую пачку сигарет и быстрым движением всего двух пальцев сорвал прозрачный целлофан.
– И перерыв как раз закончился, – он поднес пачку к лицу, а когда опустил ее, в губах уже лежала новая сигарета. – Будешь?
– Нет. Друга моего не видел? Такой парень в белой рубашке.
– Мормона‑то? Видел вчера. Он прошел мимо, даже не кивнул, и попер на лестницу. С тех пор не видел.
– Ясно. Ну, бывай, Лерой. А про рак легких тебе жена правильно говорит.
– Да нет никакого рака легких. Его выдумали корпорации, которые продают виски. Слышал об этом?
– Нет.
– Почитай, это интересно. Сигареты – это полезно. Если уж выбирать, то лучше курево, чем алкоголь. В конец концов, сколько народу умерло из‑за пьяниц? Люди пьют виски, а потом режут собственных жен. А я – просто курю и никого не трогаю. Никакого вреда.
Мне вспомнился фильм «Здесь курят» про парня, который помогал табачным компаниям богатеть, выдумывал факты о целительных свойствах сигарет, хотя он знал, что курение убивает.
Мы попрощались, я побрел обратно в номер. Помылся, переоделся, зачесал волосы назад. Сел за стол, достал консервы из пакета, содержимое которого так никто и не разобрал. Купил самое популярное и дешевое. Тунец «Морская курица», готовые супы «От Кэмпбелла» – кремовый с грибами и томатный. Овощи «Del Monte» – там внутри горох с кукурузой. И еще «SPAM», культовый в некотором роде – я его видел в куче фильмов, но даже не представлял себе, что это вообще такое.
Я оторвал от крышки ключик, вставил в зазор рядом с ним и принялся крутить его, пока слой тонкого металла не свернулся в рулон. Внутри я увидел спресованное розовое мясо, утопающее в желе. Пахло специями. Рот наполнился слюной.
Воткнул в мясо ложку, и она встала столбом. Достал пачку белого хлеба, уже нарезанного на заводе. Шлепнул ложкой на хлеб мясной кусок, попробовал размазать, как масло, но не вышло – розовый комок свинины только продавил ломоть хлеба, и тот рассыпался крошками на и так грязный стол.
Я принялся есть. Ложка соленого «Спама», ломоть сладкого хлеба, и так по кругу. Изредка продавливал это хрючево холодным молоком прямо из пачки.
Сегодня уже четверг. Завтра, в ночь с пятницы на субботу, в клубе я буду драться, и там вариантов нет, надо побеждать, иначе фильма не будет, и все было зря. Надо сходить на тренировку – последнюю, чтобы тело успело отдохнуть.
А до того – нужно поискать Кристофера.
Закончив с завтраком, я посидел немного в полной тишине, погруженный в свои мысли. В какой‑то момент соседи начали просыпаться: сквозь тонкие стены просачивались неразборчивые голоса, музыка с радио и гул сливных труб. Я оглянулся на часы – шесть утра.
Крис, наверное, ушел в загул и скоро вернется – пьяный, побитый, пахнущий дешевыми духами. Либо же валяется где‑нибудь мертвый.
Мне стало не по себе.
Я вышел из номера и запер дверь, надеясь, что Крис не потерял ключи – если он вообще жив, конечно. Спустился по лестнице, преодолев тринадцать этажей вниз (надеялся найти на одной из ступеней спящего мормона), подошел к стойке администратора. Лэ не спал, провожая уходящих на работу людей прищуренным взглядом. Заметив меня, он улыбнулся, махнул рукой и сказал что‑то, но я как не знал китайско‑вьетнамский, так и не знал. Только кивнул ему.
На улице я огляделся и пошел в первое пришедшее на ум место – топлесс‑бар «Фламинго». Город просыпался, а здешние гуляки, наоборот, засыпали – у входа лежали вдребезги пьяные мужчины в мятых рубашках. На фонарный столб блевала крошечная девушка в мини‑юбке и на каблуках, высота которых превышала размер ее головы.
Я попробовал толкнуть дверь – уже закрыто. Спрашивать о Кристофере у пьяниц на тротуаре смысла я не видел, поэтому пошел дальше.
Может, Крис всю ночь проторчал в грайндхаусе? Если да, то в каком из них – на «Двойке» больше десятка кинодворцов. Не буду же я искать его в каждом из них.
  
Или буду?
В тесном, переполненном автобусе я прокатился до самого начала Сорок второй улицы. Несколько раз водитель бил по тормозам, когда на выделенную полосу выскакивали автомобили, и все пассажиры, охая и ахая, едва не валились с ног. Несколько раз потная и тучная женщина, похожая на Вупи Голдберг, ткнулась в меня своими сиськами, от которых разило удушливым запахом самых дешевых в мире духов.