Киноманьяк. Дилогия (СИ)

– Я просто на Джоша смотрел. Он кстати, как будто не играет, а реально живет. Я даже поверил, что он ветеран.
– А мы когда будем сниматься? – спросил один из парней Коннора, тот, что хихикал. – Мы тоже хотим.
– Вы будете его охрану играть, – сказал Мартин, повернувшись к ним. – Там вы будете стоять за спиной с крутым выражением лица.
– А бить кого‑нибудь надо будет? – спросил второй. – Драться?
  
– Нет.
– Жаль, – выдохнул он.
– Ладно, народ, на сегодня закончили, мне надо пересмотреть то, что получилось, – сказал Мартин. – Пошли, Джош, у меня машина около отеля твоего осталась.
Мы попрощались с ирландцами и двинулись прочь. А у меня в душе затрепетала радость – первая сцена снята. И снята хорошо. Я не видел записи, но знаю это.
И это, похоже, будет настоящее кино, мать его.
  
Глава 8
 
Актер и билетер
 
Смена, как и все предыдущие со среды на четверг, прошла легко, но я все равно вымотался – ждал, когда появится «Слипстрим Эмоушен». Даже не так: я знал, что группа выступать не будет, но надеялся, что они все‑таки выйдут на сцену хотя бы в усеченном составе. Сид все равно только мешал раскрыться их потенциалу. Он создал проект, который оказался больше его самого.
После недавней прогулки я жаждал вновь увидеть Розу, но при этом совершенно не представлял, как она отреагировала бы, узнав, что я переломал Сиду кости. Да, он – тот еще козел, и дважды за вечер мог ее убить. И все равно он оставался не последним человеком в ее жизни, и это можно понять: все‑таки их связывали очень длительные отношения, пускай и невыносимые. А когда твоего некогда любимого человека калечат – легко потерять голову. Я ходил из угла в угол и гадал, вернулась ли она к нему, движимая сочувствием и жалостью?
Она мало знает меня. Я всего лишь мимолетный и случайный знакомый. С другой стороны, разве знакомства в этой жизни бывают какими‑то иными? Как бы то ни было, но «Слипстрим Эмоушен» так и не вышли на сцену, хотя Карим Дариуш уверял меня, что они должны, просто обязаны выступить. Их отсутствие ужасно разозлило и в то же время обеспокоило его.
– Видимо, что‑то случилось, – сказал он, когда я зашел к нему перед концом смены.
– Видимо, – ответил я.
– Музыканты – это творческие личности. Индивидуалисты. Нельзя просто так взять и позвонить другой группе. Да и кто приедет на замену? Никто не согласится… никто. – Дариуш взял канцелярский нож, выдвинул лезвие и затем аккуратным, но быстрым движением разрезал поперек сигарету. Отложил нож, поднес к себе сигарету и принялся ее нюхать. Странная привычка. – Похоже, придется сегодня закрываться раньше. Очень жаль.
Повезло, что смена прошла без драк. Я так накрутил себя за вечер, что вполне мог избить кого‑нибудь пуще нужного, а там и до увольнения было бы недалеко.
Домой пошел пешком. По пути думал и никак не мог понять, что меня так тревожит. Стал копаться в мыслях, объясняя самому себе, что Роза, в общем‑то, не должна отвлекать меня. Любить приятно, но все эти интриги, терзания – не для меня. Джош, наверное, стал бы переживать, страдая от первой большой влюбленности, но я‑то взрослый человек, в отличие от Джоша, и мне такое неинтересно. Я это давно прошел, ведь так?
Я не Джош. Не Джош…
Я встал на месте. А ведь и правда. Какие еще любовные переживания? Я уже давно не мальчик, а все равно молодое сердце дает о себе знать. Юность вносила свои коррективы в мое поведение, тело Джошуа с его гормонами, бурной кровью и бешеным метаболизмом уже успело изменить меня. Я даже этого не заметил. Влюбился в девушку, которая мне в прошло‑будущей жизни в дочери бы годилась.
Что со мной происходит вообще? На волосах появилась седина. Тело старело. Но душа при этом словно становилась моложе.
Да уж, я не специалист по переселениям в чужие тела. Интересно, я один такой? Есть ли шанс, что я встречу хотя бы еще одного такого человека, который столкнулся с аналогичной… скажем так, ситуацией. Может, у Криса спросить, вдруг он уже встречал таких? Когда я рассказал ему о своем случае, он даже не удивился, сразу нашел рациональный ответ, словно готовил его заранее.
Меня закинуло на сорок лет назад во времени, чтобы я дважды, если не трижды, спас Розу от смерти, и навряд ли это совпадение, так что да, меня тянуло к ней, и это была даже не любовь или симпатия, а нечто вроде гравитации. Кто‑то назвал бы это судьбой, но я по‑прежнему сомневался в существовании высоких материй.
А ведь Роза была бы неплохим выбором для женской роли в нашем с Марти фильме. Сыграла бы мою жену, пускай и вымышленную.
Погруженный в мысли, я свернул не туда и попал на Сорок вторую улицу вместо Сорок третьей. Она вся блестела и сияла миллионом порочных огней, завлекая туристов и зевак на сеансы, на которых пуритане вполне могли умереть от инфаркта. Где‑то там, в вестибюлях, ожидали клиентов проститутки.
Сложно представить, что своеобразная культура, сложившаяся вокруг грайндахусов, уже меняет мировую культуру, переворачивая с ног на голову любые представления о насилии в кино. Прямо сейчас открывается дверь бесчисленным боевикам предстоящей эпохи. Без ерунды, вроде той, что снимал Реджи, не было бы и «Коммандо» или «Робокопа». И я в самом центре этой индустрии.
Я вклинился в оживленную толпу и вспомнил свой первый день в этом месте: как меня толкнули на землю, как я избил какого‑то пушера, как на меня пошел амбал с пистолетом и как я убежал от него в «Империю». И где‑то там сидит, не пуская на бесконечные сеансы безбилетников, черный Клинт Иствуд. Который вполне смог бы сыграть главаря черной банды в нашем с Марти фильме.
– Где кинотеатр «Империя»? – спросил я у первого встречного.
– Империя у тебя внутри, чувак, – ответил он и ударил ладонью меня по груди. – Внутренняя империя!
Я пошел дальше, оглядываясь на вывески. Найти нужный мне кинодворец оказалось не так уж и просто: пять километров улицы заволокло не пойми откуда взявшимся дымом, и он весь наполнился свечением неоновых огней. Побродив минут двадцать и поспрашивав людей, я остановился, тяжело выдохнул и решил положиться на интуицию. Она подсказала мне, что надо перейти на другую сторону улицы. Я перебежал дорогу, вклинился в толпу и вынырнул из людского потока перед знакомой бронированной кабинкой, внутри которой сидел кассир – возможно, тот самый, мимо которого я проскочил, не заплатив за билет.
У входа стоял черный вышибала‑билетер, ради которого я и искал «Империю». Видимо, он вышел перекурить.
– Привет, – сказал я ему.
– Привет, – сухо ответил он и затянулся сигаретой. В его огромных пальцах она напоминала зубочистку.
– Помнишь меня?
Он пригляделся, прищурился так сильно, что кожа его лица стянулась к складкам у карих глаз, даже усы приподнялись.
– Честно? Впервые тебя вижу. Мы знакомы?
– Да, я тот мормон, помнишь? «Мистер Целибат».
Вышибала постоял молча пару секунд, кинул под ноги окурок и затоптал его в тротуарную плитку.
– Будь я проклят, это же в натуре ты! Ха! – он протянул мне руку, и я пожал ее. Чуть пальцы мне не отдавил. – Я тебя не узнал с этой прической и в этом прикиде, взгляд совсем другой. Ну и ну. Ты что, больше не фанатик?
– Я работаю под прикрытием. Мормонское задание – внедрится к голливудским саентологам.
– Правда, что ли? – он улыбнулся.
– Нет. Я просто завязал с этой темой, теперь у меня новое увлечение, я снимаю кино. И я ищу человека на второстепенную роль. Вот, вспомнил о тебе.
  
– Надо же. И что за фильм?
– Фильм про мстящего ветерана, вроде «Раскатов грома». Парень возвращается с войны, у него убивают жену, и он начинает мстить. Бьет всех направо и налево.
– Звучит как полное фуфло, – вышибала зевнул во весь рот, так широко раскрыв пасть, что я увидел вставные коронки. – Заманало, домой уже охота. Извини.
– Да ничего страшного. Главное не содержание, а подача. У нас будет крутой экшен: много драк, даже погоня от копов.