Киноманьяк. Дилогия (СИ)

– Одно правило, парни. Забудьте, что на вас смотрят, просто делаете то, что делаете обычно. Если смеетесь, то смейтесь, если молчать предпочитаете – молчите. Камера видит гораздо больше, чем человек, это перед ним можно притворяться. А перед камерой бессмысленно – все равно все видно будет. Понятно?
Они переглянулись.
– Ну… – сказал тот, что смеялся, неожиданно серьезным голосом. – Типа, просто быть собой?
  
– Именно, – кивнул я.
– Это я могу, – сказал он.
– Вот и хорошо, – я повернулся к Мартину. – Попробуем? Снимем завязку прямо тут, прямо сейчас. Ту самую историю про сигарету.
– Хорошо… – кивнул он. – Правда асфальт сухой. Но ладно, тогда сделаем иначе – потом раскидаем листья, окурки, и включим вентилятор, чтобы все это перед ногами пролетело, когда ты идти будешь. Тогда так.
Он открыл портфель, вытащил из него камеру, принялся что‑то настраивать. Парни явно занервничали – как и я в первый раз подумали, что это пистолет, но быстро разобрались. Мартин посмотрел в видоискатель, потом в сторону, еще куда‑то.
– Помнишь историю про Кевина и Бака? – спросил я у Коннора.
– Ну, – он хмыкнул.
– Вот, смотри. Сейчас я пройду вот оттуда, – я показал пальцем на место чуть дальше по улице. – Ты остановишь меня, попросишь сигарету. Я отвечу, ты начнешь бычить, а потом мы подеремся. Не по‑настоящему, не в полный контакт.
– Ну, я примерно представляю, как это, боксом же занимался, – кивнул он.
– Потом я тебя побью и уйду. Когда уйду – ты должен посмотреть мне вслед, помолчать немного, а потом сказать: «Я это так не оставлю». Не закричать мне вслед, а сказать тихо, как бы самому себе. Ясно?
Коннор кивнул.
– Если я скажу тихо, то меня могут не услышать, – отметил Коннор.
– То есть?
– Ну, я про звук. Камера пишет звук?
– Эй, Мартин, камера у тебя звук пишет? – спросил я.
– Пишет, но пленка нужна специальная, с магнитной лентой. У меня обычная. Да и не нужна такая пленка, звук все равно будет дерьмовый.
– Получается, пишем без звука? – уточнил я.
– Звук будет. Я взял с собой магнитофон. Надо, чтобы кто‑то подержал микрофон и не лез в кадр.
Коннор подозвал своих молодчиков к себе, они обсудили что‑то негромко, и к Мартину подошел один из них.
– Я могу записать звук.
– Хорошо, это несложно. Когда я скажу «Мотор», нажми вот сюда, – он показал ему на кнопку магнитофона и вручил оборудование в руки. – А потом просто держи микрофон вот так. Направь его к актерам. Скажу «Стоп» – выключай. «Мотор» – включаешь снова. Ясно?
– Ну да. Это вроде как не шибко сложно…
– Именно так. Хорошо, тогда начинаем.
Я двинулся по улице подальше от них, развернулся, попрыгал немного, приводя себя в тонус.
– Ладно. Мотор! – крикнул Мартин.
Я пошел в сторону парней. Шел обычным шагом, заложив руки в карманы, примерно повторяя походку Сталлоне из «Первой крови», смотрел по сторонам с задумчивым видом. О том, кого я играю – не думал, просто пытался быть собой.
Мартин снял это и крикнул «Стоп». А потом отошел в сторону, так, чтобы было видно нас обоих, мы оба вошли в кадр.
– Мотор.
Мы сделали несколько шагов, причем Коннор даже сымпровизировал – достал пачку сигарет, открыл, и мы все увидели, что она пустая. Наверное, специально в карман ссыпал.
Мы прошли мимо друг друга, он повернул голову и сказал:
– Эй, земляк. Закурить не найдется?
Я остановился, повернулся к нему так, чтобы в кадре была видна половина моего лица, и ответил:
– Не курю. И тебе не советую.
– Чего? – он резко развернулся и шагнул ко мне. Сощурился, и в его лице явно проступила злость. Я мысленно подумал – какой же он молодец, и как мне повезло, что я его нашел.
– Того, – ответил я, тоже поворачиваясь. – Курить вредно.
– Ты мне лекции читать будешь? – спросил он.
– Не нравится – не слушай, – спокойно пожал я плечами.
Он толкнул меня в плечо с такой силой, что я даже чуть наклонился.
– Снято! – сказал Мартин, показав большой палец. – Теперь еще раз то же самое.
– А что не так? – повернулся к нему Коннор. – Я плохо сыграл?
– Ты отлично сыграл, – ответил режиссер. – Просто для монтажа надо с других ракурсов. И отдельно твою проходку снимем, и как ты пачку сигарет открыл. Это просто отличная идея.
Да. Подчеркнет то, что конфликт начался с ерунды – у парня просто закончились сигареты.
Он поснимал немного Коннора, потом отдельно снял пустую пачку сигарет у него в руках. Потом мы снова разыграли эту сцену, но снимал Мартин уже лица и с разных ракурсов.
– Ну что ж, – сказал он, когда мы закончили. – Теперь самое сложное – драка. Занимайте места.
Он снова отошел в сторону – мы встали так же, как в первом кадре, Мартин занял положение сбоку.
– Ты меня бьешь, – сказал я. – В полный контакт. Не бойся.
– Ты уверен? – спросил Коннор.
Меня взял азарт, как во время постановки сложного, но интересного трюка.
– Да, уверен, – сказал я.
– Камера… Мотор… – проговорил Мартин.
Коннор пару секунд посмотрел на меня, потом сделал шаг вперед и ударил – правильно, хорошо, вложив весь свой вес в этот удар. Естественно, отбивать его я не стал. Просто уклонился, как умел, вспомнив, как китайские мастера учили меня переставлять ноги, потом перехватил его руку и дернул на себя. И одновременно ткнул коленом в живот – не сильно, чтобы больно не было. Потом второй раз, и отбросил в сторону, на землю.
Коннор посмотрел на меня – он, кажется, не понял, что именно произошло. И еще больше его удивило отсутствие боли, а потому на его лице отразилось изумление вместо нужной для кадра эмоции.
– Снято, – сказал Мартин. – Но реакцию ты запорол. Придется доснять отдельно. Помни: тебе больно и смертельно обидно.
– Так… Я не понял, – сказал Коннор, лежа на земле. – Ты меня вроде бы бил, но как‑то…
– Это и есть в неполный контакт, – сказал я. – Но упал ты хорошо, правильно. Нам надо будет еще пару раз это переснять для монтажа, уже с другой стороны. Давай, Мартин, работаем.
Мы пересняли. На этот раз ирландец уже играл боль – понял, как надо. Через пять минут короткая боевая сцена в несколько кадров была готова. Я подумал – не бросить ли какой‑нибудь ванлайнер в конце, но решил, что нет – для них еще рановато. Да и фильм это не совсем подходящий для бойких фраз.
– Теперь ты лежишь, а он просто поворачивается и уходит. Давай. Камера. Мотор.
Несколько секунд Мартин снимал, как Коннор лежит на земле, а я стою, и мы смотрим друг на друга. Потом я повернулся и двинулся прочь так, будто совсем ничего не произошло. Мартин проводил меня камерой.
Потом еще раз сняли – уже как я просто уходил, со спины, и тут пригодились товарищи Коннора. Они шли навстречу, а я просто раздвинул их плечом и прошел прямо сквозь них, заставив расступиться. Парни оглянулись, но ничего не сказали. Сыграли нормально.
– И теперь самое сложное, – сказал Мартин. – Ты должен посмотреть ему вслед и сказать: «Я этого так не оставлю». Как тебе Джош говорил.
– Понял, – кивнул Коннор.
Мартин встал перед ним, сказал:
– Мотор.
Рядом сидел парень с микрофоном. Он поднес его поближе к Коннору. Тот посмотрел на меня и проговорил:
– Я этого так не оставлю…
– Нет, нет, нет, – покачал головой Мартин. – Джош, тебе надо отходить, у него глаза неестественно двигаются. – Еще раз.
Я двинулся прочь. Через несколько секунд услышал позади «снято», повернулся и увидел, как Мартин сел на колено перед Коннором. Пошел дальше. Снова «снято».
– Все, можешь идти сюда, – махнул рукой режиссер.
Я вернулся и увидел, как Мартин убирает камеру обратно в портфель. Я протянул руку Коннору, который все это время так и сидел на асфальте, и помог ему подняться.
  
– Круто было, – вдруг сказал он, лицо у него было каким‑то задумчивым. – Как я вообще?
– Нормально, – ответил за меня Мартин, застегивая портфель. – Ты хорошо держишься в кадре.