Киноманьяк. Дилогия (СИ)

В голове загудело, и я понял, что чувствую себя совсем разбитым.
Отошел, сел на диван. Потом лег, закинул руки за голову, уставился в потолок, покрытый трещинами. Некоторое время пялился, будто в них можно было разглядеть, что мне дальше делать.
И тут в дверь постучали.
  
Глава 22
 
Набросок нового фильма
 
Кого там черт несет? Кто вообще мог прийти сюда? Может быть сектанты узнали, где я живу, и решили вернуть меня в свою организацию? Или еще как-то наказать блудного сына, все-таки я хрен его знает сколько не появлялся на собраниях, а помимо этого им должны были рассказать, что я работаю вышибалой, хожу по барам и в кино. В общем, меня есть за что попускать и в чем обвинять.
  
Постучали еще раз, робко как-то, будто толком и не ожидали, что им откроют. Тем не менее, я поднялся, подошел к двери, повернул ручку и потянул створку на себя. На пороге стоял Мартин в пальто, со своим вечным портфелем в руках. Вид у него был мягко говоря необычный. Дело было в выражении его лица, но я не мог его прочитать.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответил я. — Откуда ты знаешь, где я живу?
— Так мы к этому дому приезжали, помнишь? Подвозили тебя, — ответил он. — А дальше — дело техники. Мне администратор ваш подсказал, где живет мормонский проповедник.
Лэ? Он же вроде не говорит по-английски. Или Мартин владеет китайским, или на каком он там говорит. Странно как-то, честно говоря. Я один его что ли не понимаю?
— Войти можно? — спросил он.
— Проходи, — ответил я, посторонившись.
Мартин вошел, огляделся и проговорил:
— Я думал, у вас тут все хуже. Плакаты со святыми повсюду, целая библиотека этих ваших книг.
— Книги есть, — ответил я. — Но их не так много, большую часть раздали. Проходи, садись.
Он прошел к дивану, уселся, потом поерзал немного — пружины в задницу впились, похоже. После чего раскрыл портфель, достал из него две бутылки пива, одну протянул мне, вторую поставил рядом и сразу же торопливо закрыл портфель обратно. Я открыл свою о стол хлопком ладони. У него же оказалась открывашка.
Сделал глоток. «Миллер» как «Миллер», самый обычный, я уже успел его распробовать с тех пор, как очутился здесь.
— Как у тебя дела с Реджи? — спросил Мартин, как будто просто хотел заполнить неловкую паузу.
— Мы досняли фильм, — ответил я. — Полное дерьмо, но семь сотен баксов — это семь сотен баксов. Выйдет в прокате под названием «Последний белый». Реджи сказал, что монтаж займет недели три.
— Неделя, — сказал Мартин. — Реджи никогда не запаривается над монтажом, весь производственный цикл у него занимает три-четыре недели максимум. Так что скоро можно будет сходить посмотреть. Больше никуда устроиться не смог?
— Ходил, — ответил я. — Провалился на пробах. Буду думать, что делать дальше, скорее всего копить на актерские курсы. И уеду в Лос-Анджелес.
— Все-таки думаешь? — спросил он.
— Да, — кивнул я. — Все-таки думаю, там пробиться будет попроще.
Он отпил еще пива, посмотрел на меня, после чего проговорил:
— Я думал о том, что ты сказал.
— Про что именно? — спросил я. — Мы вообще много о чем говорили.
— Про второй шанс, — сказал он. — Что ты живешь так, будто тебе дали второй шанс, и мне тоже следует попробовать.
Ну да, говорил, ляпнул что-то. Но в общем-то это и было справедливо, правда теперь я уже не ощущал надежды, что мне удастся этот второй шанс воплотить в жизнь.
— И что надумал? — спросил я.
— Надумал вот что, — ответил он и еще раз открыл портфель. Я ожидал, что он достанет сейчас сценарий, но нет, вместо него он вынул две металлические коробки, в таких обычно хранилась пленка. На них были бумажки, на которых виднелись подписи маркером, но прочитать я не смог — почерк очень корявый. — В общем, я пересмотрел то, что снял с тобой. Погоню ночью и драку на крыше бара. Это работает, это очень хорошие кадры.
— Ну, я со стороны не видел, — я улыбнулся. — Но я и не играл тогда особо, действовал, чтобы не загреметь в полицию и не получить по лицу.
— А со стороны — это очень хорошо, — ответил Мартин и положил коробочки на стол. Снова отпил пива. — Погоня — это готовый эпизод. Драка на крыше тоже работает. Придется доснять, как ты оттуда спрыгнул, но это не проблема, ты же сам сказал, что сделаешь это еще раз, если будет нужно.
Приятно было, конечно, но все же он ведь не хвалить и не рассказывать какой я крутой приехал.
— К чему ты клонишь-то? — спросил я.
— К тому, что из этого можно сделать короткометражку, — сказал он. — Хороший настоящий короткометражный боевик. Отправить продюсерам и агентам, заявить о себе, — он помолчал секунду, а потом сказал. — О нас обоих.
— Но это всего два эпизода, — заметил я.
— Да, — кивнул он. — Два эпизода, нужно больше. Погоня пойдет на финал, драка — просто крутой бой в середине фильма. Но нужен сценарий, который свяжет все это, объяснит, зачем человек это делает. Без этого — просто красивые кадры, не больше.
— И у тебя есть сценарий? — спросил я.
— Нет, — он покачал головой. — В этом и дело, что я не могу ничего придумать. Свой дебютный фильм я уже написал. И я хочу снять его, но для этого надо заявить о себе и получить финансирование. Я подумал, может быть мы вместе что-то придумаем, снимем, причем ты в главной роли. И тогда все получится. Второй шанс, совсем как ты сказал.
Я посмотрел на него.
— У нас есть ресурсы, чтобы снять фильм?
— Камера есть. И пленка, — ответил он. — Если не пороть много дублей, то хватит минут на сорок готового продукта. Есть оборудование монтажное, ты его видел. Есть библиотеки звуков.
— А деньги?
— Денег нет, — покачал он головой. — Совсем немного. Придется импровизировать, если возьмемся.
Я отпил еще пива, откинулся на спинку стула и подумал. Независимое кино, собственная короткометражка. И если я сам напишу сценарий, то буду не просто играть, а жить в этом кино. И героя можно сделать под меня, тут ничего особенного. Тогда то, в чем меня сегодня упрекнули, не будет иметь значения, никакой задержки не будет.
— А смысл? — спросил я у него. — Ты говорил, что нью-йоркское кино в Голливуде вообще ни во что не ставят.
— Если это хорошее кино, то ставят, — ответил Мартин. — Пару раз я уже видел, как это бывает, когда работал раньше. Человек снимает десять минут, показывает правильным людям, и у него уже полмиллиона бюджета. Фильм заходит — дальше миллион, три, пять. А еще я очень давно не снимал то, за что мне не стыдно, Джош. И хочу попробовать.
Я повернулся к нему. Так вот что у него было в лице — решимость и одновременно с этим неуверенность в том, что я его поддержу. Идея на самом деле сомнительная…
А с другой стороны, что я, собственно говоря, теряю? Работы в кино у меня нет, а если все сложится — это будет шанс.
— Ладно, — сказал я. — У тебя бумага есть? Будем придумывать.
Он вдруг честно и открыто улыбнулся, убрал коробочки с пленкой обратно в портфель, вытащил тетрадь и ручку. Я уселся рядом с ним, откинулся на спинку дивана, заложил руки за спину.
Ну и? Что можно придумать?
Главное — это чтобы мы потянули это. На энтузиазме практически, потому что денег нет вообще. Я подумал немного и понял, что идей у меня нет.
— Будем работать от материала, который у нас уже есть, — сказал я. — У нас есть погоня — как герой убегает от полиции. И драка на крыше. Что связывает эти два момента?
— Что это человек хороший боец, — сказал Мартин. — Умеет водить машину. Лихой парень. И не в ладах с законом.
Я подумал немного и сказал:
— Ветеран. Вьетнам. Это остросоциальная тема — война закончилась недавно, люди возвращаются и не могут найти себе места. Это общая боль.
  
Мартин подумал немного, покивал, после чего сказал:
— Хорошо, ветеран. И что с ним происходит?
Вспомнился «Рэмбо». Там ветерана арестовала полиция, а он потом сбежал, и они долго преследовали его. По сути ни за что, просто потому что шериф был ветераном другой войны и отказывался понимать, за что человек воевал во Вьетнаме. Это по идее подходило, но так нагло еще даже не вышедший фильмы мы плагиатить не будем. У меня нет желания красть чужие идеи