Киноманьяк. Дилогия (СИ)

Штора отодвинулась, и я увидел Нэнси в белом халате. Без ножа.
— Ты так долго моешься, — строго сказала она. — Может, мне тоже нужно приготовиться ко сну? Не думал об этом?
— О, прости. Я целую вечность не мылся.
— А ведь вода денег стоит, — она прижала кулаки к бокам и, наигранно прищурившись, надула губы.
Во хитрюга. Я же ей помог, а она теперь мне еще и счет выставляет. Но не успел я ответить, как она двинула плечами назад, и халат скатился с ее тела на пол.
  
— Но не могу же я выгнать тебя. Все-таки ты мой гость, — смягчилась она. — Давай лучше помоемся вместе.
Каким-то образом я уловил, что она не заигрывает со мной. Скорее, она просит о помощи. В моей голове пронеслась буря мыслей, из которой я уловил одну конкретную — Нэнси очень устала, и ей нужно ощутить себя живой.
Черт возьми, да я прямо Мэл Гибсон из «Чего хотят женщины». Хотя, учитывая схожесть ситуации, скорее как Кайл Маклахлен из «Синего бархата».
На меня нахлынуло что-то вроде глубокого сочувствия, и я не смог ей отказать.
Я подал ей руку, и она забралась внутрь. Задвинул занавеску, и следующие минуты прошли очень мило.
* * *
Сила мормонской привычки оказалась сильнее моего недосыпа. Глаза открылись сами собой по внутреннему будильнику ровно в половине седьмого утра — это я понял по электрическим часам, висевшим на стене. Зеленые цифры хорошо выделялись в почти полной темноте плотно зашторенной спальни.
Рядом на моем плече спала крошка Нэнси. Когда мы засыпали, она попросила меня не уходить слишком рано — обещала завтрак. На работу, где она допоздна ухаживала за пациентами, ей предстояло уйти только во второй половине дня, поэтому сейчас она спокойной отсыпалась.
Я попробовал закрыть глаза, но сон как рукой сняло. Долбанный Джошуа, мой лучший друг, зачем же ты так выдрессировал свой организм? Кстати о мормонах. А как там Крис? Уже заметил, что я стащил у него двадцатку? Испугался, когда увидел, что я пропал? Или наоборот обрадовался? Пьет, наверное, свой тайный кофе, украдкой слушает радио и наслаждается освобождающим одиночеством. Мое присутствие сковывает его. Я не его друг — я фактор контроля. Член секты. А он явно умнее, чем того требуют его приятели-мормоны, и все эти безумные правила только сковывают его.
Впрочем, а зачем я вообще о нем думаю? Может, мне и не надо теперь к нему возвращаться? Останусь здесь, найду работу, остепенюсь. Да, конечно, Нэнси на десять лет старше моего нынешнего тела. Разница в мироощущении между двадцатилетним оболтусом и тридцатилетней женщиной с детьми — просто космическая. Но ведь на самом деле я даже старше ее.
Нет, я не могу здесь оставаться. Если я останусь с Нэнси, то едва ли сделаю ее жизнь проще. Может даже, наоборот сделаю только хуже. Я ничего не умею и нифига не знаю. В этом городе я сам словно ребенок — мне все нужно объяснять на пальцах. Вчера мы с Крисом прошли мимо остановки, и я понял, что даже не знаю, как пользоваться местными автобусами. И это только вершина айсберга.
Жизнь тут совсем другая, не такая, какую я, может, и не помнил, но интуитивно понимал. Останусь — только выставлю себя идиотом. Нэнси еще молодая, найдет себе кого-нибудь получше.
В конце концов, прошедший вечер ни к чему меня не обязывает — ей этот час был нужнее, чем мне. Она воспользовалась обстоятельствами, а я пошел ей навстречу. Спас ее дважды, получается, — от ограбления. И от убийственного одиночества.
Я взглянул на нее. Веки беспокойно дергались. Даже во сне она не смогла окончательно расслабится.
Некоторое время я смотрел в потолок, на котором медленно кружил лопастями вентилятор. Мне выпал второй шанс, верно? Я постоянно думаю об этом, прямо-таки зациклился на этой мысли. Я должен покорить Голливуд. Именно поэтому я здесь.
Я легкими движениями покинул кровать, надел штаны и футболку бывшего… а кем он был Нэнси? Сбежавший от беременной девушки парень? Бросивший мать-одиночку муж? В общем, я надел футболку этого урода. Похоже, он любил группу Aerosmith. Название группы было нанесено плавающем шрифтом поверх эмблемы — окрыленной буквы «А», зажатой в кольце.
На столе, заваленном косметикой и какими-то бумагами, стоял небольшой телевизор — не знал, что в Америке уже в это время были такие. С первого взгляда я даже подумал, что это просто большой радиоприемник. Интересно, откуда у нее он? Все-таки зарабатывала она, наверное, не очень много.
Я присел на край кровати, взял хоть и маленький, но увесистый телевизор и поставил его себе на колени. «Тошиба», если верить логотипу фирмы на краю гладкого пластикового корпуса. Я поднял антенну, навел ее на окно, скрутил заранее звук в ноль и вдавил кнопку включения. Экран медленно разгорался. Даже слишком медленно. Так и должно быть?
В конце концов, когда мое ожидание почти лопнуло, картинка стала четкой и обрела цвет. Надо же, время семь утра, а тут уже идет какой-то сериал. Я слегка, совсем чуть-чуть добавил звука.
— Карл, ты уверен? — спросила девушка у мужчины среднего возраста, одетого, словно он детектив из старого нуара.
— Да. Наш подозреваемый — не просто маньяк. Это вампир.
Да уж, вот это поворот. Этот сериал был мне незнаком. Даже не могу представить, что я сейчас смотрел. Я продолжил просмотр и мне даже понравилось. Как я понял из диалогов, главного героя звали Карл Колчак, и он никак не был связан с Россией. Просто вот такое забавное «восточное» имя придумали сценаристы. Он расследовал дело об убийстве и вышел на настоящую нежить. Какая-то сильно устаревшая помесь «Константина» с «Секретными материалами».
Из корпуса телевизора выступали две большие крутилки. Верхняя с небольшим количеством делений была подписана как VHF, а нижняя, UHF, имела аж… сколько? Восемьдесят делений. Это что, чтобы каналы переключать? Я такие и не помню уже.
Покрутил ту, что была побольше, и действительно, таким образом переключился канал. Я попал на какое-то разговорное шоу.
— Рональд Рейган? — ведущий в кресле развел руками. — В это сложно поверить, но голливудский актер стал фаворитом президентской гонки. Сегодня, когда безработица в Америке достигла десяти процентов, а рецессия сказывается на каждом домохозяйстве, Рейган, словно бойкий киногерой, предлагает смелые реформы. Отпустить цены, урезать социальные обязательства, разогнать дармоедов в департаментах и надзорных агентствах.
— Похоже, время требует новых решений, не так ли? — Камера спокойным движением навелась на второго человека в студии. Я спутал ведущего и его гостя — вот теперь я смотрел на настоящего ведущего, мужчину зрелых лет в теплом пиджаке. — Я журналист, а не агитатор, и все-таки я вынужден признать факт. Победа Рейгана предрешена.
Я попал в интересное время. Даже актеры могут сесть в кресло президента. Эх, судя по риторике, Рейган одержит сокрушительную победу на выборах. Навряд ли я смогу сделать деньги на ставках, даже учитывая, что я точно знаю исход. Я бы не сказал, что хорошо помню американскую политику, но президент-актер — это точно то, что должен знать киноманьяк вроде меня.
Я щелкнул, переключив канал. Снова какой-то сериал, но он быстро мне наскучил. Все-таки сериальный формат уже слишком устарел. Ну, для парня из будущего, конечно, а сейчас, наверное, каждый третий смотрит эту дребедень. В будущем даже найдутся те, кто назовет это классикой. Я же фанател больше по театральному кино.
Щелкнул канал. Сериал. Крутанул на следующую волну. Новости. Крутанул — разговорное шоу. Крутанул, щелк — и включился сериал. Щелк, щелк, щелк… Я переключал каналы, и на каждом шли какие-то сериалы и телефильмы понятно какого качества. Все-таки на дворе было раннее утро, и эфир забивали не самые интересные программы. В это время люди включают ТВ, чтобы просто забить фон для сонного завтрака.
  
Мне вдруг стало не по себе. Липкий страх заставил меня выключить звук и вернуть телевизор обратно на стол. Я смотрел в экран, но ничего не видел, увлеченный ходом пугающих мыслей.