Киноманьяк. Дилогия (СИ)

– И что? – спросил Крис.
– А то, что это кино можно крутить в кинотеатрах, – ответил я за режиссера. – Не в больших, туда нам ход закрыт. Но в грайндхаусах, в маленьких кинотеатрах, в автокинотеатрах, его возьмут.
– Так давайте! – тут же заявил Крис. – Почему нет? Я уверен, что люди пойдут на этот фильм. Обязательно пойдут, вот увидите.
– С этим проблема, – выдохнул режиссер. – Большая, мать его, проблема.
  
– И какая? – Крис не терял энтузиазма. – Проблемы созданы для того, чтобы их решать, нет разве?
– У нас фильм на пленке восемь миллиметров, – сказал Мартин. – Чтобы попасть в кино, нужны шестнадцать миллиметров. В идеале – тридцать пять. Шестнадцать из восьми еще можно сделать, а вот тридцать пять – уже нет. Так что на приличные экраны мы не попадем никогда. Что касается расширения… С нашим хронометражем выйдет около четырех тысяч баксов. Просто чтобы перевести наш фильм в этот формат…
– И то зерно будет, – сказал я. – Но смотреть можно, конечно. Только вот денег нет. Мы все потратили.
Крис поник. Четыре тысячи долларов сейчас – это зарплата квалифицированного рабочего за два месяца. Да, поработать всем троим, ну и ничего не есть, естественно. И нигде не жить. Вот такие вот дела.
– И это не все, – сказал Мартин. – Для того, чтобы фильм пустили в кинотеатры, надо сделать копии. Для начала хотя бы три штуки, чтобы посмотреть, как пойдет. А это еще тысяча долларов на каждую копию, как минимум. Семь тысяч. У нас таких денег нет.
– Да у нас и тысячи нет, – заметил я.
Да. Мы потратили на фильм вообще все, что было. Даже при всем желании отъезд в Лос‑Анджелес откладывался. Мы поставили все на зеро, сняли фильм, и получилось даже неплохо… Да хорошо скорее, да, хорошо. И претензий к актерской игре у меня не было, в том числе и к своей.
– А еще постеры, трейлеры, – продолжал Мартин. – В общем, это все непросто. Совсем непросто.
– Сколько денег нам нужно? – спросил Крис.
– Тысяч восемь, а лучше десять, – ответил Мартин. – Можно было бы взять кредит, но никому из нас его не дадут. Вы нигде никогда не работали, а только миссионерствовали, а я и так уже почти банкрот. В общем, фильм‑то мы сняли, а вот что с ним дальше делать?..
– Да не надо ничего делать, – сказал я. – Нет смысла торчать в Нью‑Йорке, нужно переезжать в Лос‑Анджелес. Покажем фильм какому‑нибудь продюсеру, нескольким, если понадобится. Пусть оценят. Кто‑нибудь, но по‑любому даст денег на пересъемки, чтобы сделать его в нормальном студийном качестве. Сколько нам нужно на это? Тысяч пятьдесят? Мы за тысячу долларов это сняли, а если у нас будет в пятьдесят раз больше – сделаем еще лучше.
– И все заново? – спросил Мартин, подняв голову. – А ты уверен, что получится, а? Что мы не запорем или не забьем? Переделывать же придется по десять раз все, а мне, если честно, это не по душе. Я не Реджи, чтобы все с одного дубля снимать, но все равно… Да и душа у фильма совсем другая будет. В этой версии есть нерв, а в студийной его не будет. Независимость делает этот фильм реально интересным и самобытным.
В общем, что делать было, непонятно. Можно, конечно, просто дальше зарабатывать и откладывать. Я дальше вышибалой побуду, Мартин снимет еще пару своих порнослэшеров для анонимных толстосумов, а Крис… Ну тоже что‑нибудь придумает, он у нас изворотливый.
Вот только… Каково Мартину будет возвращаться к дерьму, которое он снимал обычно? Не впадет ли он из‑за этого в депрессию еще сильнее? Он ведь и так одержимый.
В этом мы с ним сошлись, настоящие киноманьяки. В Крисе тоже проснулся интерес к кино.
– Ладно, идите, парни, – проговорил Мартин. – Мне нужно подумать. Хорошо подумать.
– Ты же с фильмом ничего не сделаешь? – спросил я.
– Джош, – он невесело улыбнулся. – Это лучший фильм из всех, что я снял за свою жизнь. Ты за него чуть человека не убил. Сам подумай, что должно произойти, чтобы я взял и своими руками уничтожил его?
– Рад слышать, – кивнул я.
Мы попрощались с режиссером и поехали обратно, в сторону «Картера». По лицу Криса было видно, что он усиленно думает, размышляет над тем, что нам делать дальше. Но идей у него особых не было, иначе он давно их озвучил бы. Впрочем, у меня их тоже не было.
Мы поехали на метро, добрались до нужной станции и пошли дальше пешком. Крис посмотрел на меня и неожиданно жалобным голосом спросил:
– Неужели вообще ничего сделать нельзя, а, Джош?
– Сейчас, похоже, нет, – я качнул головой. – Нет, мы придумаем что‑нибудь однозначно, но не сейчас.
Я посмотрел на вывески вокруг и увидел ближайшую. «Бар Дэна». Бар. Денег осталось не очень много, но почему бы нам не опрокинуть по паре шотов? Или не выпить по паре бутылок пива?
– Пойдем выпьем? – предложил я.
– Я не пью, – ответил Кристофер, похоже, машинально. Потом подумал немного, вдруг улыбнулся и сказал. – А давай.
Мы вошли в небольшой бар, который оказался скорее чем‑то вроде паба. Скромно все достаточно, никакой роскоши, стойка длинная, столики. Людей было не очень много – все‑таки вечер только начинался, но мы все равно отправились к стойке. Уселись на высокие барные стулья, и тут же рядом появился бармен.
Я поднял голову и понял, что его лицо мне удивительно знакомо, только я не могу понять, кто он такой. Нос длинный, глаза зеленые, губы тонкие, острый подбородок с щетиной. Залысины уже достаточно глубокие, хотя волосы еще есть.
Но потом выпадут. Потому что я знаю, кто это такой. Брюс, мать его, Уиллис, собственной персоной.
– Ну, что будете пить, парни? – спросил он.
Крис запустил руку в карман, достал из него бумажник, открыл, заглянул внутрь и невесело хмыкнул.
– Виски, – сказал он. – И бутылку оставь.
– Что, что‑то не то произошло? – спросил Брюс. Говорил он уверенно, со своей фирменной харизмой.
Он еще молодой, не знает о болезни, которая его ждет. Подозреваю, сейчас он даже не подозревает, что вообще будет сниматься в кино.
Пока я думал об этом, Брюс успел налить нам виски в бокалы и выставил перед нами. И бутылку оставил – дальше мы уже наливать будем сами. Он чуть подумал, плеснул в свой бокал – похоже решил немного прибухнуть, раз работы все равно нет.
Крис положил на стол купюру, и Брюс тут же забрал ее. Мне вдруг вспомнилось, что в старости он будет сниматься в полном дерьме. Я тогда не совсем понимал, как это работает. Может быть, производители таким образом деньги отмывали? Или там схема, как у Уве Болла?
– Мы сняли кино, – проговорил Крис. – Хорошее кино. Но не знаем, что теперь с ним делать.
– Так отнесите продюсерам, – он хмыкнул. – Вам контакты надо?
– А есть? – спросил я.
– Конечно, – ответил он. Запустил руку в карман, вытащил металлическую визитницу, раскрыл и принялся перебирать карточки указательным пальцем. Причем, почти все они были одинаковыми.
Это напомнило мне сцену из «Американского психопата», где несколько яппи хвалились визитками. Он вытащил визитку и протянул мне, но Крис сгреб ее и убрал в карман.
– Пусть у меня побудет, – сказал он и обратился к Брюсу. – Спасибо.
– Давайте выпьем за то, чтобы у вас все получилось, парни, – предложил он и поднял свой бокал.
Мы выпили. Виски оказался неплохим, достаточно питким, легко проскочил по пищеводу, а потом взорвался в животе бомбой. Нормально.
– Я бы тоже хотел сняться в кино, – сказал Брюс. – А что, у меня бы получилось. Как думаете? В комедию меня какую‑нибудь возьмут легко. Или буду играть героев‑любовников.
– Будешь, – подтвердил я. – И героев‑любовников, и в комедиях. Но потом тебе предложат в фильме сниматься, про небоскреб. Сценарий будут писать под Шварценеггера, будет продолжение «Коммандо». Соглашайся обязательно. И побольше импровизируй, тогда чисто за счет харизмы вытянешь.
  
– Что еще за «Коммандо»? – спросил он, явно заинтересовавшись.
– Будет такое кино, по секрету тебе говорю, – мотнул я головой. – Ты, главное, запомни это, и когда время придет, согласись.