Ртуть

Теперь поварешка качнулась в мою сторону, но без того же эффекта. Нет уж, оружие, которое может заставить меня побледнеть, должно быть более блестящим и острым. Бринн это, видимо, поняла, потому что сразу опустила поварешку и решила от грубой силы перейти к увещеваниям:
– Послушай, Сейрис, я серьезно. Пожалуйста, не надо буянить. Ну хотя бы ради меня. Я и так уже на пределе, а еще восьми не сровнялось.
  
– Ладно, обещаю, мебель ломать не буду. Просто возьму то, зачем пришла, и тихонько уйду, так, что ты не заметишь.
– Ловлю тебя на слове.
Ясное дело, Бринн не ждала, что я свое обещание сдержу, тем не менее она со вздохом удалилась.
Хейден умоляюще воззрился на меня – безмолвно просил за него вступиться, как всегда, – но я знала, что нельзя поддаваться этому жалобному взгляду.
– Брысь отсюда. Немедленно. Вот, держи, глаз с нее не спускай. – Я ткнула ему в грудь свою сумку, и меня накрыла волна паники, когда брат закинул ремень на плечо. Но все же одно дело – слоняться по пустому двору со здоровенным куском золота на дне сумки под мышкой, и совсем другое – предстать с таким сокровищем перед Кэррионом Свифтом. От контрабандиста можно было ожидать чего угодно. Пальцы у него были проворней и легче предрассветного ветерка. Однажды, уболтав меня до потери бдительности, он стянул мои трусы так, что я и не заметила. Это была, наверное, величайшая кража во всем Зильварене, в народе о ней потом шептались месяцами. Теперь я не собиралась рисковать и предпочла избавиться от сумки, чтобы Кэррион не унюхал, что там есть кое-что поинтереснее. – Я буду через десять минут, – сказала я Хейдену.
Тот скорчил недовольную гримасу и побрел к выходу из таверны.
Посетители «Дома Калы» прервали игру в кости, гвалт резко стих, когда я двинулась к Кэрриону. Все собравшиеся краем глаза следили за мной, пока я приближалась к столу жулика, – не было таких, кто не зыркнул хотя бы раз в мою сторону. А у стола меня встретил пристальный взгляд голубых глаз Кэрриона, искрившихся веселым любопытством. Волосы у него переливались всеми оттенками рыжины – там были сполохи меди, и золота, и жженой умбры. [3] Каждая прядь казалась искусно выделанной проволокой из металлов, дорогих сердцу королевы Мадры. Помимо этого, он был самым высоким человеком в помещении – если бы выпрямился сейчас, вырос бы над остальными как минимум на фут, – а от всей его широкоплечей фигуры исходила такая сногсшибательная уверенность в себе, что зильваренские девицы лишались чувств, стоило ему бросить на них взгляд. Стыдно признаться, но именно это и меня заманило к нему в постель. Очень уж хотелось лишить его самодовольной ухмылки, доказав, что она ничем не обоснована. Я планировала растоптать его эго в труху и отряхнуть эту пыль с ног, когда закончу. Но Кэррион не дал мне шансов – он сделал нечто немыслимое, продемонстрировав, что повод для самонадеянности у него определенно есть. И, скажем так, не маленький. У меня закипала кровь при одном воспоминании об этом. Так или иначе, парень, сидевший передо мной, был контрабандистом, вором, лжецом и самовлюбленной скотиной. А кто бы еще нарядился в пух и прах и увешался цацками, чтобы заявиться в таверну, набитую дикарями, которые перережут глотку любому при первой же встрече только ради того, чтобы снять с трупа пару раздолбанных сапог? Конченый псих.
– Говнюк, – сухо сказала я вместо приветствия.
Он осклабился, и у меня внутри все перевернулось – пришлось даже выругаться сквозь зубы покрепче.
– Сучка, – отозвался он. – Рад тебя видеть! Я уж не надеялся, что мы когда-нибудь еще… проведем время вместе.
Его дружки дебиловато заржали, подталкивая друг друга локтями. Даже они, безмозглые, поняли, что это была подколка в мой адрес. Здоровенная такая шпилька. В прошлый раз мы с Кэррионом расстались на том, что я сползла с его кровати, сгребла свои вещи в узелок и поклялась всеми забытыми богами, а заодно четырьмя ветрами, что лучше сдохну, чем соглашусь еще хоть раз вытерпеть то, что он мне тогда устроил. Кэррион знал, что победа осталась за ним, и не замедлил дать мне это понять. Хвастливый ублюдок заявил, что не сомневается: я к нему еще вернусь и потребую добавки. А я в ответ пообещала открутить его вонючие яйца, если он посмеет еще раз их ко мне подкатить. Ну, или что-то типа того.
Сейчас я взяла с места в карьер, демонстративно проигнорировав его многозначительную ухмылку и не обращая внимания на гогочущих дружков:
– Ты обещал, что больше не сядешь за игральный стол с Хейденом.
Жулик склонил голову набок и закатил глаза, делая вид, что обдумывает мои слова.
– Серьезно? – недоверчиво уточнил он наконец. – Что-то на меня не похоже.
– Кэррион… – процедила я.
Распаскудный говнюк охнул в радостном изумлении и снова уставился на меня:
– Она назвала меня по имени! [4] – Он сделал вид, что сейчас грохнется в обморок. – Все слышали, да? Она произнесла мое имя!
Безмозглые дружки снова захохотали.
– Ты не только нарушил свое слово, но еще и избил Хейдена до потери пульса.
– О, ну не надо так злиться. Прям уж избил… – Он выставил перед собой ладони, будто защищаясь. – Твой братишка сам умолял меня сыграть с ним. А кто я такой, чтобы отказываться? И если бы, как ты говоришь, я избил его до потери пульса, он сейчас все еще валялся бы у таверны, харкая кровью в песок, и вряд ли смог бы минуту назад зайти сюда вместе с тобой на своих двоих и спокойно выйти обратно. Ну, врезал я ему… – Кэррион задумался. – Разок. Ладно, пару раз. Но это же не «до потери пульса», верно? Так, дружеское вразумление, не более.
– Хейден тебе не друг. Он мой брат. Устраивать разборки с ним – против правил.
Жулик качнулся вперед, опершись локтями на стол, и поиграл бровями (эта его манера бесила меня до невозможности).
– Правила нужны для того, чтобы их нарушать, солнышко.
– У нас договор, Кэррион. Помнится, там было что-то о том, что я не вмешиваюсь в твои поставки из Ступицы сюда и отсюда в Ступицу, а ты взамен больше не собачишься с Хейденом.
Он серьезно покивал:
– Да, пожалуй, я что-то такое припоминаю.
Эта нахальная морда таращилась на меня с самым невинным выражением.
– Так почему ты сел с ним играть?
– Возможно, память меня на секундочку подвела, – задумчиво предположил Кэррион. – В последнее время со мной такое бывает.
– Немудрено, в общем-то. В последнее время ты часто получал по башке.
– Или… – Он раскрутил в стеклянной кружке эль, так что образовался маленький водоворот. – Или я знал, что, повздорив с Хейденом, получу возможность повидаться с тобой. Может, я решил, что этот счастливый шанс никак нельзя упустить?
– Ты переломал ребра моему брату, только чтобы повидаться со мной?!
Я ушам своим не поверила. Кэррион, конечно, псих, но не настолько, чтобы покалечить Хейдена с такой смешной целью. Однако в следующую секунду его тон изменился, сделавшись неожиданно резким:
– Нет, Сейрис. Я переломал ему ребра, потому что он хотел полоснуть меня твоим самопальным кинжалом, когда я отказался играть с ним еще одну партию. Такое я не имел права спустить даже твоему брату.
Я похолодела:
– Хейден не мог…
– Он это сделал. – Кэррион опрокинул в глотку эль. Когда он поставил на стол пустую кружку, улыбка к нему уже вернулась. – Ну, раз уж ты здесь, можешь со мной выпить. Без обид, и все такое.
Удивительно, насколько быстро у этого парня менялось настроение. Кроме того, он отличался поразительной способностью к искреннему самообману, если это было ему выгодно.
  
– Я не буду с тобой пить. Мне неважно, заслужил Хейден взбучку или нет. Возможно, он схватился за кинжал, потому что хотел вернуть свой шарф. А ему не понадобилось бы это делать, если бы ты не втянул его в игру.
– Ты вроде крепкий алкоголь любишь? Как насчет двойной порции? – Он встал из-за столика и шагнул ко мне.