Самойловы-2. Мне тебя запретили (СИ)

— Привет, — крепко ее обнимаю и слегка кружу.
— Привет, — Наташа обвивает мою шею и прижимается ко  мне.
— Я соскучился, — целую ее в макушку.
— И я соскучилась, хотя мы не виделись всего лишь несколько часов.
Я нахожу ее губы и тут же целую, не боясь, что кто-то увидит. Уже стемнело, но лучи от фонарей все равно освещают нас.
— Леша, я не могу поверить, — Наташа шепчет сквозь поцелуй.
— Как ты себя чувствуешь после первого раза?
— Все в порядке, — она опускается лбом мне на плечо. Я не вижу, но чувствую ее смущенную улыбку. — Папа вызвал сантехника, нам поменяли трубу.
— Ну хорошо, — я беру Наташу за руку.
— Куда пойдем?
— Давай к реке?
— Давай.
Минутах в 20 от нашего поселка протекает небольшая река. Не сказать, что она пользуется большой популярностью, так что скорее всего мы там будем одни. Да к тому же и стемнело уже.
— Что ты сказала родителям, когда выходила из дома?
— Что я пошла к Насте и вернусь через пару часов.
Я не спрашиваю у Наташи, почему она не стала говорить правду. Рано или поздно наши семьи все равно узнают, но я бы, наверное, тоже предпочел не сообщать им сразу. Хочется насладиться времяпровождением вдвоем, без лишних людей. К тому же с Наташиным отцом легко не будет. Я уже предчувствую «мужской» разговор с ним.
— Ну вот мы и пришли, — говорю, когда выходим к поляне у реки.
Как я и думал, людей совсем нет. Только мы вдвоем, а над нами прекрасное звездное небо, что в Москве большая редкость.
— Леша, я боюсь садиться в белом сарафане на траву.
— Иди ко мне.
Я опускаюсь под дерево и усаживаю к себе на ноги Наташу.
— Ты подала документы в российские вузы? — спрашиваю ее.
— Да, в несколько отвезла. У меня нет уверенности, что я поступлю в Сорбонну.
— Я завтра отвезу документы в МГУ. Уже сказал маме.
Наташа резко переводит взгляд с неба на мое лицо.
— Леша, ты с ума сошел!?
— Всё! — рявкаю. — Это больше не обсуждается.
Наташа несколько секунд недоуменно на меня смотрит, а затем обреченно выдыхает и укладывает голову мне на грудь.
— Хорошо, — тихо говорит. — Давай останемся дома.
Я довольно улыбаюсь ей в макушку, уже представляя, как мы будем каждый день ходить на свидания после пар в универе и ездить в отпуск на каникулах. И у нас появятся новые друзья, с которыми мы будем веселиться.
Впереди четыре года беззаботной студенческой жизни, которые мы проведем вдвоем.
— Леш, — восторженно шепчет. — Я только что видела, как звезда упала!
— Наверное, сегодня звездопад, — поднимаю глаза к небу.
— Надо загадать желание.
Я тихо смеюсь и целую ее мягкие волосы. Мне не надо загадывать желание. Мое уже исполнилось.
Глава 25. Бессмысленный разговор
— Ты куда? — задает мне вопрос мама, когда я сталкиваюсь с ней утром коридоре.
— Подавать документы в МГУ.
Родительница тут же меняется в лице.
— Алексей, — начинает строго.
Ей-богу, однажды это ее «Алексей» будет сниться мне в ночных кошмарах.
— Чего?
— Я не понимаю, какая муха тебя укусила!
— Никакая, — отвечаю и стараюсь поскорее сбежать на первый этаж.
Не хочу ничего рассказывать про нас с Наташей. Никому. Даже Мише не скажу. Не хочу, чтобы они к нам лезли и комментировали наши отношения. У меня сейчас такое состояние, когда вообще никого не хочется видеть и ни с кем не хочется разговаривать, кроме Наташи.
Приемная комиссия в МГУ оказывается такой же дебильной, как и весь этот вуз, по какой-то причине величаемый лучшим в России. Впрочем, если учитывать тот факт, что российское образование в принципе в глубоком кризисе, то ничего удивительного нет.
И вот, стоя в очереди в приемную комиссию Высшей школы бизнеса МГУ, я чуть ли не со слезами на глазах вспоминаю, как год назад ездил на летние курсы Гарварда для абитуриентов. Слушал там лекции управленцев из Google, Apple, Microsoft, решал кейсы и защищал финальный групповой проект.
Там вообще каждое задание выполняется в группах от 3 человек. Так в Гарварде учат командной работе, умению отстаивать свою точку зрения и проявлять лидерские качества, ведь если у всех троих разное мнение, то нужно доказать партнерам по группе именно свою правоту.
 
А в МГУ что?
Менеджмент преподают 70-летние бабушки, а на экзамене «тяните билет».
Но я все равно делаю это — отдаю документы приемной комиссии и вбиваю в календарь на телефоне дату внутреннего экзамена по математике.
Из МГУ я еду в компанию. По дороге получаю несколько фотографий от Кати без лифчика. Меня аж передергивает. Ничего не отвечаю и закрываю мессенджер. Надо от нее избавляться.
Теперь придется относиться к делам еще серьезнее, хотя куда уж больше. И так с 14 лет тут безвылазно. И я в последнее время совсем забил на свою страсть — плавание. Тренер уже несколько раз писал мне с вопросом, когда я вернусь в бассейн. Раньше я ходил ровно через день и проплывал по несколько километров.
— Леша, зайди ко мне, — звонит мне мама по внутреннему телефону, как только я захожу в кабинет и сажусь в кресло.
Ухмыляюсь про себя. Явно попросила охранников доложить ей, когда я приду.
— Вот он я, — переступаю порог ее хоромов.
Мама сидит за массивным столом из красного дерева, заставленного множеством папок. Кивает мне на стул напротив нее.
— Леш, — начинает бархатным голосом. Я знаю эту ее интонацию. Будет сейчас пытаться добиться своего путем доверительного разговора по душам. — Тебя что-то беспокоит в твоем отъезде?
— Нет, ничего не беспокоит.
— Ты так радовался, когда поступил, а теперь вдруг резко передумал уезжать. Что-то произошло?
Я шумно выдыхаю и откидываюсь на спинку стула.
— Мама, я принял решение остаться дома, и ничто не изменит моего мнения. Наш разговор бессмысленен.
— Но ты можешь хотя бы сказать мне причину? В чем дело, Леша?
Я на несколько секунд задерживаю взгляд на ее лице.
Для меня до сих пор загадка, почему мать увидела своего преемника именно во мне. Не в Мише, не в Ире, а во мне — самом младшем ребенке. Я ничем особенно не отличался от брата и сестры и никогда сам не проявлял интереса к компании. Просто однажды в подростковом возрасте мама меня сюда привела и сказала, что я должен внимательно слушать все, что она будет говорить. Ну я и слушал.
Потом мать решила, что я должен учиться в бизнес-школе Гарварда, как и она когда-то. Я не протестовал, но и моего мнения никто не спрашивал. Родительница просто поставила меня перед фактом: ты поедешь учиться туда.
Каждое лето она отправляла меня в Америку: сначала в языковые лагеря для подростков, а потом в летнюю школу Гарварда. Но однажды мы не успели подать заявку, и я пролетел с США. Пришлось ехать в Лондон. И я влюбился в этот город. Когда вернулся домой, заикнулся о том, что хотел бы учиться там, но мне тут же было сказано, что я еду в Гарвард и точка.
Гарвард замечательный вуз, мне там понравилось, поэтому я не сопротивлялся. И нашу строительную компанию я тоже люблю, поэтому не против возглавить ее после мамы. Но… Сейчас я принял самостоятельное решение, наверное, впервые за 18 лет своей жизни. Мне больно отказываться от Гарварда, но я сделал выбор.
— Мама, я так решил, — спокойно отвечаю. — Ты можешь выгнать меня из дома, лишить денег, наследства, компании. Мне все равно. Я не поеду.
Я замечаю, как мама стремительно бледнеет.
— Это из-за девушки? — спрашивает севшим голосом.
Я ухмыляюсь. Ну конечно, она догадалась.
— Да, — честно отвечаю.
— Леша, — смотрит мне ровно в глаза. — Если ты влюбился в девушку — это не повод отказываться из-за нее от своего будущего. Тебе всего лишь 18 лет. Это не тот возраст, когда нужно бросать все ради любви.
— Я не бросаю все ради любви. Я всего лишь меняю вуз.
— Гарвард на данном этапе твоей жизни — всё для тебя.