Якудза из другого мира. Трилогия (СИ)

– Это и есть ваш тануки? – спросила Мизуки. – Ого, похоже, что он побывал в очень сильной передряге. Может быть нужна помощь? Врач или ветеринар? Кого там вызывают для них?
– Езжай, Сато‑сан, езжай. Береги руку и смазывай её моим лекарством. Кланяйся оябуну. А мы уж тут сами… Как‑нибудь…
Мизуки кивнула и села в машину. Я ещё успел увидеть голову Кибаято, сидящего на заднем сидении. Он улыбался так радостно, как будто госпожа Хакито ему только что снова сделала отменный минет.
Ну ничего, пусть пока улыбается – скоро я сотру эту улыбку с жирного лица.
Сейчас же было не до него. Я смотрел на сэнсэя и пытался угадать, что он будет делать в следующий миг. Он быстро провел дымом по телу тануки, заставляя живое мясо покрыться пленкой и останавливая кровь.
– Может быть, мы занесем Киоси в дом? Тут же могут пройти соседи, мало кому понравится, что мы лечим тануки прямо на улице.
– Да, Тень, возьми его и следуй за мной.
Тело Киоси было легким, как будто из оборотня вытащили все внутренности и забили их сеном. Сделали чучело.
А может мне так показалось после обретения нового уровня. Уровня «боец» – я уже успел порадовать учителя этим событием. Всё стало чуточку легче, тело выносливее, реакция быстрее. Вот и сейчас тело Киоси было для меня не тяжелее поленца.
Киоси мелко вздрагивал, пока я его нес. Он порывался дернуться и куда‑то убежать, но я держал его крепко. Мальчишка‑оборотень всё ещё был без сознания. И как хватило сил доползти до дома Норобу? Похоже, что полз уже на пределе возможного. Знал, что тут помогут.
– Давай, клади его сюда, – приказал сэнсэй, показывая на набирающуюся ванну. – Клади так, чтобы морда высовывалась наружу, а то утопим ещё нечаянно, а он потом к нам по ночам будет приходить.
Да уж, имеют тануки такую странную особенность – становиться призраками после насильственной смерти и шляться там, где их убили. Поэтому жизнь Киоси надо было сохранить…
Черт побери, да что я такое несу? По любому жизнь мальчишки надо сохранить. Пусть он и тот ещё недотепа, но он свой недотепа, нашенский…
Сэнсэй тем временем носился по комнате, срывая со стен разнообразные пучки растений. В итоге, в набирающуюся горячую ванну упал целый букет разных сушеных трав. Они тут же набухли и дали воде темный сок, превращая прозрачную воду в темноватый бульон.
– Надеюсь, ты его не варить собрался? – вырвалось у меня.
– Глупости‑то не говори. Держи шею и не давай морде окунуться в воду. Вот так, да. Сейчас буду лечить… Раны у него серьезные, так что придется порванным мышцам и сухожилиям срастаться. Очень неприятная операция, он будет вырываться. Не давай ему этого сделать, а то срастется не так и будет он всю последующую жизнь срать себе на голову.
Я кивнул и приготовился держать.
– А что ты придумал с Кибаято? – спросил сэнсэй, разогревая ладони. – Мне даже интересно стало.
– Вот тут твоя помощь понадобится. У тебя же есть друзья примерно одного возраста с тобой? Такие, чтобы могли за тебя в огонь и в воду прыгнуть?
– Таких трое осталось. Живут в разных концах Японии, но при случае вся старая гвардия может соединиться вновь.
– Вот как раз они мне и понадобятся. Когда будешь их звать, то намекни, что в случае успеха смогут весь остаток жизни провести на Гавайях.
– Хм, мне бы тоже хотелось на Гавайи, – задумчиво проговорил Норобу. – Пляж, океан, песок, сисястые блондинки… А то лечишь тут мелких пиздюков и никакой благодарности…
– И тебя туда отправим, – кивнул я в ответ. – Что с Киоси?
– Держи крепче. Вот так. Киоси, мы будем лечить тебя. Иди из темноты на наш голос… Начали! – сказал Норобу и погрузил руки в потемневшую воду.
Из пасти Киоси вырвался дикий звериный вой…
  
Глава 3
 
Весь вечер и половину ночи мы провели возле Киоси. Израненный тануки всё куда‑то рвался, но сэнсэй сдерживал его, поглаживая по голове. Эти поглаживания успокаивали оборотня сильнее снотворного.
 
Я помогал, принося из комнаты то одну, то другую траву. То отправлялся обратно с принесенным веником, поскольку «лох безумный и опять припер не то». Маленький Киоси понемногу успокаивался. Его раны затягивались на глазах, а сваленная шерсть расправлялась.
Сэнсэй научил меня новой технике «Дыхание Жизни». Как оказалось, до этого момента он в основном и использовал её на мне, когда лечил. Техника состояла из мудр энергии, величины, созидания и интуиции. Когда я отставил правый локоть и сконцентрировал боевой дух на ладонях, то между мозолистыми поверхностями появился синеватый дым.
– А теперь направляй Дыхание Жизни на раны и вызывай в себе желание вылечить их. Только желание должно быть отчаянным, словно ты сам умираешь и стремишься ухватиться за соломинку, чтобы спастись.
– А если не получится?
– Тогда ты мудак рукожопый и пойдешь ночевать на улицу, – пожал плечами сэнсэй.
– Чего ты лаешься‑то? Мог бы и нормально сказать.
– Если бы сказал нормально, то не помог бы достичь эмоционального раздражения, а тебе оно сейчас ой как нужно.
Я только хмыкнул в ответ. Попробовал навести дымок на плечо Киоси. Как раз в этом месте был глубокий порез, как будто рубанули мечом. Сосредоточился и захотел, чтобы рана затянулась и вылечилась. Даже зубы сжал от усилия.
– Смотри не перни, – послышался ехидный голос сэнсэя. – А то вон как покраснел.
– Если перну, то может получу глоток свежего воздуха, а то из твоего рта всякая гадость льется, – парировал я.
– Потом леща получишь, – покачал головой сэнсэй. – Сейчас не время пререкаться. Лечи давай.
Ё‑моё, как же это оказалось сложно. Стоило дыму коснуться плоти малыша, как тут же в руке разгорелся маленький пожар. Вот честное слово – не вру. Я даже отдернул ладони, как от раскаленной плиты. Взглянул на сэнсэя.
– Терпи, кобун, оябуном станешь, – сказал Норобу. – Я же терпел, когда лечил тебя. Теперь и ты терпи.
Неужели он всегда испытывал такую боль, когда лечил меня? Ого, вот это сэнсэй. А я про него ещё плохое думал. А он вон как… Терпел боль, чтобы вылечить. Прямо герой! Неужели я так не смогу?
Смогу!
Под моими ладонями снова закурился дымок. Я протянул ладони к ране Киоси и прикусил губу. Рана на плече оборотня затягивалась, но как же горела кожа… На неё словно положили уголёк из мангала и теперь активно раздували.
Губы сэнсэя Норобу кривились в улыбке. Он явно ждал, когда я оторву ладони, чтобы самому положить и показать недотёпе, как нужно правильно делать. Вот только он вряд ли дождется этого!
Я убрал боль в уголок подсознания и продолжил выпускать дымок, постепенно вылечивая тануки. Края раны соединялись, образуя грубый шрам. Но всё‑таки соединялись! А это было важно. И пусть горят руки – я их потом вылечу или попрошу сэнсэя, сейчас важнее здоровье Киоси.
– А ты терпеливый малый, – покачал головой сэнсэй. – Я думал, что ты взвоешь уже на первой минуте, а ты… Даже рану залечил. Пусть и неумело, придется переделывать, но сделал это. Что же, Тень, похоже, что ты не только убивать умеешь, но и к жизни возвращать способности имеешь. Ничего не могу сказать – удивил. Ладно, так и быть, открою тебе маленький секрет…
Сэнсэй замолчал, выдерживая театральную паузу. Сам он в это время водил ладонями по груди Киоси, закрывая раны.
– Ну и какой же секрет? – наконец не выдержал я.
– Когда делаешь мудры, то используй не только правый локоть, но и левый. Так твой боевой дух займет пережатый меридиан и перестанет выходить с болью, – сэнсэй в конце даже хихикнул.
 
Я посмотрел на него долгим испытующим взглядом. Постарался найти хотя бы чуточку раскаяния в морщинистых пещерах, где скрывались плутоватые глазки. Ага, хрен там чего найдешь, кроме задора и молодого огня.
– Ну и зачем так было делать? – я в ответ не стал говорить о своём умении справляться с болью. – Я же себе едва ладони не спалил ко всем демонам!