Якудза из другого мира. Трилогия (СИ)

– Держите, – протянул я сверток, когда вернулся в комнату.
– А извиниться? – спросил Кибаято елейным голосом. – Неужели нынешнюю молодежь не обучают извиняться? Нужно встать на колени, потом коснуться лбом пола и…
Я смотрел на Кибаято и видел перед собой вовсе не человека, а жирного и отвратительного червяка. И этого червяка следовало раздавить. Но не извиняться!
– А если я сейчас в еблет с ноги, а потом…
– Малыш! – окрикнула Мизуки. – Держи себя в руках. Господин Кибаято, я думаю, что вы сможете обойтись без извинений, тем более что частично и вы в этом виноваты.
Босс игрового дома тут же чуть сдулся. Только что он был горделивым, с выпяченной грудью, на которой топорщился лиловый галстук, а в следующий миг скукожился спущенным шариком. Умеет же Мизуки найти правильные слова и подобрать холодный тон.
– Прошу прощения, Сато‑сан. Я и в самом деле забылся. Работа очень нервная, приходится работать со всякими‑разными жуликами…
Вот же сука. И тут не преминул меня уколоть. Ещё и посмотрел так выразительно в конце.
Я открыл было рот, чтобы плеснуть гневом в ответ, но наткнулся на ледяной взгляд Мизуки и стиснул зубы. Ладно, в определенных ситуациях надо позволять лидерам чувствовать собственную значимость. Я снова вспомнил про ветку ивы.
– На этом ваш конфликт исчерпан? – спросила Мизуки. – У вас больше нет друг к другу претензий?
– У меня ещё остались вопросы по поводу госпожи Хакито… Но я их решу сам! – тут же поспешил исправиться Кибаято.
– Всё нормуль.
– Господин Кибаято, вы можете подождать в машине? – спросила Мизуки.
– Да‑да, конечно. Господин Норобу, всего доброго. У вас чудесный дом.
– Да? Вот и пошел на хуй! Сделай мой дом ещё лучше! – послышалось из комнаты сэнсэя.
Кибаято дернулся было что‑то ответить, но в комнате сэнсэя зашуршало, словно грозный старик собрался выйти. Босс игрового дома тут же ретировался, сжимая в руках сверток с деньгами. С моими деньгами…
Мизуки отпила чай и вперила в меня взгляд черных глаз. Как будто прицелилась. Я выдержал взгляд, спокойно взирая в ответ.
– Ну и зачем тебе эти качели? – спросил я, когда пауза затянулась.
– Давным‑давно наш клан обязался помогать бакуто – игрокам. Мы предоставляем им охрану и помогаем в некоторых делах. За это в нашу казну бесперебойно течет финансовый поток. Это не наш первичный источник, но мы не можем отсечь его из‑за новичка. Да, где‑то ты прав, но для оябуна пока что по важности стоишь ниже босса игорного дома. Я урегулировала вопрос, чтобы избежать претензий, но, малыш, впредь будь аккуратнее. Не высовывайся! Ведь ты ещё молод и тебя многие не воспринимают всерьез.
– Даже то, что я победил на «Чёрном кумитэ» не является веским основанием для уважения?
– Что победил – молодец… Кстати, ты запомнил родовую технику Казено‑тсубаса‑кай? И повторил так точно… Как ты сумел? Кто тебе показал?
– Ты и показала. Помнишь, когда нашла меня в той подворотне?
– И ты её выучил? Всего лишь раз увидев?
– Да, как‑то само получилось.
– Малыш, ты не перестаешь меня удивлять, – покачала головой Мизуки.
– А ты меня сейчас удивляешь, когда пытаешься сменить тему разговора. Неужели ко мне не будет даже малейшего уважения?
– Ты слишком молод, и в иерархии якудза пока что стоишь на самой нижней ступени. Ты младший брат… Уважение нужно заслужить делами и поступками. Но ты двигаешься в правильном направлении, хотя и в неправильном ритме. Не стоит сразу взбрыкивать. Пока ты не заслужил уважения, о нем не стоит говорить.
– А как же его ещё заслужить? Только давая другим вытирать о тебя ноги?
– Нет, никому нельзя давать вытирать о себя ноги. Если позволишь раз, то потом всю жизнь тебя будут использовать вместо половой тряпки. Малыш, учись выходить из таких ситуаций с достоинством.
– Но как?
– А вот это ты уже должен узнать у сэнсэя. Он тебя обучает, и он тебя должен просветить. Правда, сэнсэй Норобу?
– Правда, – пробурчал сэнсэй из комнаты. – И его просвещу, и тануки. Будут у меня просвещаться от зари и до зари. Но в отношении этого проходимца Изаму был прав! Я не осуждаю решение оябуна, но хочу напомнить, что якудза всегда стояли за своих, а не старались угодить каким‑то бакуто.
 
– Сэнсэй, а между тем и якудза пошли от коробейников‑тэкия и игроков‑бакуто. Так что нужно уважать корни…
– Мизуки, я уважаю корни, но не понимаю – почему они не уважают ростки? Ведь если работать в одной команде, то будет хорошо и вершкам, и корешкам!
– Я согласна с тобой, сэнсэй Норобу, и в следующий раз приму сторону малыша. А то ему и так досталось на «Черном кумитэ». Кстати, малыш, а когда у тебя следующий бой?
Я молча вытащил телефон, нашел сообщение и протянул прямоугольник мобильника Мизуки. Она прочитала вслух:
– Через две недели на том же месте в 12.00 . О, а это что за сообщение? Я устала искать тебя. Признайся, кто ты?  Малыш, что это за сообщение? Тебе пишет тайная поклонница?
Когда выхватил телефон из рук Мизуки, то почувствовал, как к щекам прилила кровь. Телефонный номер был от учительницы физкультуры Икэда. Во как! Неожиданное сообщение. Неужели она так и не смогла пробить мой номер? Впрочем, он был только у Кацуми, Кимико и трех парней из других классов. Скорее всего, Икэда‑сан просто‑напросто к ним не обращалась. А может и ребята не сообщили. Не выдали меня…
– Да это по учебе. Подшутил над одной одноклассницей, вот она и написывает, – отмахнулся я как можно небрежнее.
– Ладно, малыш‑сердцеед, оставляю тебя и сэнсэя Норобу. Ещё нужно кучу дел сегодня закончить, так что пока‑пока! – Мизуки ловко ухватила меня за щеку и потрепала. – Ну не будь таким букой. Ты же грозный якудза… Только пухленький и милый.
– Оставь, – увернулся я от подобных глупостей. – Скажи, Мизуки, а если я не хочу так оставлять Кибаято, то… Смогу ли я, действуя сам, без посторонней помощи, наказать этого бакуто?
Мизуки вмиг посерьезнела. Она кинула быстрый взгляд на дверь и прошептала, наклоняясь ко мне:
– Я не хочу об этом ничего знать. Ты можешь без нашего участия и нашего информирования совершить собственную месть. Главное, чтобы она была без крови, а то нам придется вмешаться.
– Нет, всё будет прилично и достойно. И ты ничего не узнаешь, кроме того, что вам вскоре придется работать с новым боссом в этом игорном доме. До свидания, Мизуки‑сан.
– Всего доброго, малыш. Надеюсь, ты знаешь, во что пытаешься вляпаться.
– Не переживай, Мизуки. Всё будет сделано на высшем уровне, – подмигнул я ей.
– Сэнсэй Норобу, а вас прошу присмотреть за малышом – у него порой бывают очень интересные идеи, – поклонилась Мизуки учителю. – Его предложение с социальными сетями вызвало очень большой резонанс. К нам уже начали подтягиваться инвесторы с предложениями взять деньги в оборот. Если всё пойдет хорошо, то малыш закончит школу с очень приличным капиталом в кармане. А если не будет глупить, то удвоит его, а может и утроит.
– Он не будет глупить, – покачал головой сэнсэй Норобу. – Я ему не дам этого сделать.
Мизуки ещё раз улыбнулась и поспешила на выход. Уже с порога раздался её голос:
– А что у вас тут за полудохлая собака валяется? Какой дурак нарядил её в человеческую одежду?
Мы с Норобу переглянулись и разом сорвались с места. Он даже опередил меня на выходе, легко проскользнув наружу.
Перед палаткой Киоси, чуть‑чуть не добравшись до неё, лежал израненный тануки в животном обличии. Его шерсть была всклокочена, местами сорвана клочками, обнажив мясо. Енотская морда исцарапана так, словно по ней хлестали колючей проволокой. Правая задняя нога перебита.
 
– Киоси! – вырвалось у меня. – Да кто же тебя так?
Я присел возле него, разглядывая раны. Бока Киоси бурно вздымались и так же бурно опадали. На волосатых губах пузырилась кровь. Выглядел он далеко не айс. Под веками мелко дрожали белки.
Сэнсэй Норобу сразу же начал растирать ладони, вызывая лечебный дымок. Я уже сбился со счета, подсчитывая, сколько раз этот дымок лечил меня и буквально вытаскивал с того света. Сейчас пришла пора молодому оборотню испытать всё счастье оздоровления.