Верность (ЛП)

Дело было не в том, что прием шел плохо или что Монтегю смешались с Костелло. Семья Анджелины приняла Алекса и Леннокса так, как я никогда не мог себе представить. Меня беспокоила Аделаида. Я не мог даже вообразить, какая буря эмоций сейчас бушевала внутри нее.
— Орен, — произнесла она, и ее нежный голос вырвал меня из раздумий. В своем беспокойстве я даже не заметил, что их разговор подошел к концу. — С тобой все в порядке? — спросила она, потянувшись к моей руке.
  
— Да. — Я окинул ее взглядом. — А с тобой?
— Я просто потрясена семьей Анджелины. То, как они приняли не только Александрию, но и меня... — Она покачала головой и сделала глоток розового пунша. Я не был уверен, что это, но дети пили то же самое. — Они прекрасные люди.
Взяв ее за руку, я повел ее в пустой коридор.
Ее брови удивленно взлетели. — Орен Демитри, ты собираешься целоваться со мной на приеме наших детей?
— Нет, ну... не здесь. — Я добавил последнюю часть с ухмылкой.
Она огляделась по сторонам, оценивая уединенное место. — В чем дело?
— Я должен был сказать тебе. Прости. Ты должна знать, что Винсент...
Она прижала два пальца к моим губам. — Я знаю, кто такой Винсент. Ты назвал мне его имя много лет назад.
— Ты знаешь? — я не мог поверить своим ушам. — И при этом ты стоишь и разговариваешь с ним?
— Он устроил нашим детям замечательный праздник. Почему я не должна была с ним разговаривать?
— Аделаида.
Она понизила голос. — Перестань, Орен. Никогда больше. — Она оглядела коридор, чтобы убедиться, что мы одни. — Не только ты и Винсент виноваты в том, что произошло. — Прежде чем я успел что-то сказать, она продолжила: — Я не та жертва, которую так хорошо играла. Я прекрасно понимала, что делаю, когда сказала отцу, что Рассел бросает меня, что он планирует не только развестись, но и забрать Александрию с собой. Я знала и выбрала его участь вместо того, чтобы позволить ему безопасно сбежать, а самой столкнуться с последствиями развода и позора. — Ее голубые глаза расширились, слова звучали медленно и решительно. — Я знала. Это делает меня в равной степени виновной. Я сыграла свою роль. Мой отец был тем, кто инициировал запрос. Здесь нет одного-единственного виновного.
— Ты знаешь, как это работает?
Она пожала плечами. — Немного понимаю. Видишь ли, давным-давно я встречалась с одним мужчиной. Думаю, это до сих пор называется «встречаться», когда занимаешься тем, чем мы занимались. В любом случае, этот человек меня очаровал. Он рассказывал истории. Некоторые были мрачными, но все они были покрыты достаточным количеством сахара, чтобы их было легко проглотить.
— Я хотела знать больше. Мои знания — из книг, телешоу и кино. В моей голове заглавная песня из «Клана Сопрано» — это первый танец детей.
Я рассмеялся, качая головой. — И вот ты здесь. Со мной. Со всеми нами.
— И снова, Орен, почему я не должна быть здесь? — Она коснулась моих губ своими. — Я люблю тебя. Ты сказал, что любишь меня. Ты разведен. Я овдовела. Разве это не чудо, как все складывается в жизни?
Вдалеке музыка заполнила зал.
Аделаида потянулась к моей руке. — Ладно, значит, это не «Woke Up This Morning» и даже не «Speak Softly Love». — Она нежно поцеловала меня. — Сэр, позволите пригласить вас на танец?
Свет в зале приглушили, оставив лишь луч прожектора на молодоженах. Леннокс и Александрия завладели вниманием всех присутствующих. Платье Алекс мерцало, пока она кружилась в объятиях Леннокса. Всех интересовали не их наряды, а выражение лиц. То, как они смотрели друг другу в глаза.
В комнате, полной людей — старых и молодых, счастливых и печальных, — Алекс и Леннокс были одни. Никто больше не имел значения, пока они двигались под свою личную мелодию.
— Чего бы ты пожелала им? — спросил я. — Если бы могла пожелать что угодно.
Аделаида улыбнулась, не сводя глаз с наших детей. — Чтобы в их молодой жизни они уже испытали всю ту боль, которая им предначертана. Чтобы сейчас и навсегда они знали только радость. — Она повернулась ко мне. — А ты? Что пожелал бы ты?
Я обвел взглядом толпу и встретился глазами с Винсентом. Он кивнул.
Сказал ли он нам правду? Спланировал ли он крах Алтона, а затем бескорыстно отказался от долга Леннокса?
Я не был уверен, что когда-нибудь узнаю это наверняка. Я улыбнулся и кивнул в ответ, выражая благодарность и уважение.
— Amore mio, — прошептал я в сторону Аделаиды, — я молюсь, чтобы вместе они познали радость верности — ту радость, которая приходит только с преданностью, лояльностью и поддержкой.
Аделаида подняла свой бокал с розовым пуншем. — За верность.
КОНЕЦ
Но я не смогла закончить это... не сейчас. Пожалуйста, переверните страницу, чтобы заглянуть в будущее — эпилог к серии «Измена» (Infidelity).
  
ЭПИЛОГ 1
 
Сочельник — Почти четыре года спустя
Чарли
Стоя у окна, я наблюдала, как продолжает падать снег. Свет из окон гостевого домика освещал крупные, пушистые хлопья, которые ровно опускались в ночную тьму. Снег шел уже несколько часов. Каждая замерзшая кристаллинка добавляла слой к растущему искрящемуся белому одеялу. Внутри камин потрескивал, а приглушенные голоса и смех помогали забыть о холоде.
— О чем ты думаешь?
Глубокий голос застал меня врасплох, а сильные руки обхватили мою снова округлившуюся талию. Ладони Нокса покоились на нашем растущем ребенке — нашем втором маленьком чуде. Я откинула голову назад, прижавшись к его широкой груди, и вгляделась в наше бледное отражение в стекле. Сверху вниз, дюйм за дюймом, я скользила взглядом. Как всегда, я замешкалась, встретившись с его завораживающими голубыми глазами. Он мог сказать ими целую вечность, не произнеся ни слова.
Я опустила взгляд на его чувственные губы и волевой подбородок. Он покоился на моей голове, покрытый легкой щетиной. Мы идеально подходили друг другу. Почти четыре года в браке, и я сомневалась, что когда-нибудь устану от того, как он обнимает меня или смотрит на меня. Даже с другого конца комнаты он заставлял меня чувствовать, что никто другой не имеет значения, никто другой не существует.
Через все, что мы прошли, его любовь и забота никогда не колебались, как и его желание — вернее, наше общее желание. В его руках я оживала. Одним лишь взглядом он мог поджечь мою кожу. Одним прикосновением — заставить сердце биться чаще или успокоить бушующий внутри меня океан.
В первый раз мы создали жизнь, когда вокруг нас царила смерть. В этот раз жизнь внутри меня была запланированной радостью, долгожданным пополнением нашей семьи. Жесткие ограничения Нокса остались в прошлом.
— Я думала, — сказала я, — о том, что Сильвия говорила мне давным-давно.
Я развернулась в его объятиях, вытягивая шею и наслаждаясь его светло-голубым взглядом. Даже в окружении семьи и друзей Нокс умел отсечь весь шум, чтобы видеть меня, видеть мою глубину.
— Если это делает тебя грустной — перестань.
Несмотря на влагу в глазах, мои губы тронула улыбка. — Это не делает меня грустной, не совсем.
— Ты, миссис Демитри, никогда не умела хорошо врать.
— Я не вру. Я не грущу. Я вспоминаю. Когда я впервые была здесь, в нашем доме, Сильвия рассказывала мне о твоей маме. Она говорила, как сильно та любила этот дом и как всегда хотела, чтобы он был полон семьи.
  
Мы вместе повернулись к елке, сияющей цветными огнями. С нашего места мы видели затылки Орена и моей мамы, сидящих вместе на диване. Рядом были Сильвия, Сай, Пэт, дядя Престон и тетя Гвен; некоторые снова наполняли тарелки изумительной едой, которую я помогала Сильвии готовить. Беседа была легкой и праздничной, на фоне звучала рождественская музыка.
Я не достигла уровня кулинарного гения Сильвии, однако замороженные тефтели больше не входили в мой репертуар. С ее помощью и поддержкой многих терпеливых дам Костелло я сделала достаточно успехов, чтобы мой муж не голодал — ну, по крайней мере, когда Сильвии не было рядом.