Верность (ЛП)

— О нет, черт возьми. Чарли с «и» в имени с этим справится.
Она встала позади меня в зеркале; лишь малая часть ее темно-синего платья подружки невесты виднелась за моей пышной юбкой, когда она прижалась лицом к моему. Наше сходство исчезло. Ее волосы стали прекрасного оттенка блонд с синими кончиками. Мягкие синие локоны были покрашены специально под цвет ее платья. Это сработало.
  
Я потянулась и обняла ее за лицо. — Я тоже тебя люблю.
— Что ж, ненавижу прерывать этот момент, — сказала Челси, — но если ты не выйдешь туда в ближайшее время, думаю, у тебя появятся серьезные соперницы.
— Правда?
— Да, Джейн совершенно влюблена в твоего парня.
— Я знаю. — Я рассмеялась. — Она говорила мне это тысячу раз. Она так взволнована из-за ребенка.
— Мы все. Теперь... — Она протянула руку. — ...ты готова к шоу?
— Нет, я готова к настоящему моменту.
— Тогда пора идти за ним. Твоя мама так нервничает, что, кажется, сейчас взлетит. Знаешь, эта ее привычка касаться горла.
Я покачала головой. — Да. Это лучше, чем бокал вина.
— Ну, мистер Демитри держит ее крепко, не давая улететь.
— Пошли, кузины, — сказал Пэт.
Я кивнула Челси, которая взяла свой букет и передала мне мой.
— Сделаем это!
Положив руку на талию, Пэт предложил мне локоть. — Поразительная, изумительная, ослепительная и приковывающая взгляды.
Мы замерли перед входом, скрытые от людей на балконе, пока Челси шла перед нами. Я наклонилась к Пэту и прошептала: — Только скажи, что ты не гуглил синонимы к слову «ошеломляющая».
Подмигнув, он похлопал меня по руке, когда музыка арфистки стала громче. Это был свадебный марш — очень традиционный и старомодный. Это было идеально — прекрасно, чудесно и безупречно. Мне не нужны были никакие календари.
Я закрыла глаза, когда Пэт повел меня через стеклянную дверь на балкон. Перед бассейном была собрана небольшая композиция из стульев, цветов, арфистки и алтаря. У нас не было стороны жениха и стороны невесты, просто группа стульев, где сидели моя мама, Орен, Джейн, тетя Гвен, дядя Престон, Сай, Делорис и Клейтон.
Когда я подняла взгляд, дыхание перехватило. В оранжевом сиянии заходящего солнца, которое заставляло призмы света танцевать на волнах внизу, остальные гости, священник, Айзек и даже Челси исчезли. Все, что я видела — это мужчина в шелковом костюме. Сложив руки перед собой, он слегка переминался с ноги на ногу, отчего пиджак приподнимался, подчеркивая широкие плечи и V-образную форму его подтянутой талии. Его темные волосы были зачесаны назад, а галстук подходил к цвету глаз. Подбородок был покрыт легкой щетиной, а улыбка светилась, как маяк, призывая меня подойти.
Мои шаги стали неуверенными, когда Нокс осмотрел меня — от туфель Louboutin до бриллиантовой тиары. Как и в первый раз, когда он увидел меня у бассейна, его светло-голубые глаза обожгли мою кожу, вызывая прилив жара и мурашки. Я была покрыта атласом и мерцающей органзой, но под его одобряющим взглядом я чувствовала себя обнаженной.
Моя принцесса, — беззвучно проговорил он губами.
Мой Бэтмен, — ответила я.
Наши нежности не были слышны, хотя наши сердца уловили каждый слог. В его голосе я слышала глубокий тембр. Он рокотал, как гром в моей душе, пока я не поискала на горизонте тучи. Их не было. Небо было ясным и темнело с каждой секундой, заставляя белые мерцающие огни, украшающие балкон и поверхность бассейна, сиять, как светлячки.
Остановившись перед Ноксом, Пэт взял мою руку и вложил в руку Нокса. — Позаботься о ней, или мне придется надрать тебе задницу.
Мы все рассмеялись.
— Что? — сказал Пэт, садясь рядом с Саем. — Я мог бы... если бы захотел.
— Дорогие возлюбленные, — начал священник.
Я полагаю, я должна помнить каждое слово, но фразы, сливаясь с легким бризом и шумом океана, постепенно растворялись. Наш брак был не о словах, а о нас и о том, чем мы вместе никогда не могли бы быть в одиночку. Держа руку Нокса, я была наполнена любовью и надеждой. Я была частью семьи. Я любила, и меня любили.
Были ли это бабочки, порхающие в моем животе, когда Нокс произносил «да», или это был наш ребенок?
Со слезами радости на глазах я повернулась к священнику, когда он спросил: — Александрия Чарльз Монтегю Коллинз, берешь ли ты этого мужчину в законные супруги?
На этот раз, перед свидетелями, не было никаких колебаний. — Да, всем сердцем — да.
Наш прием состоялся неделю спустя в большом зале в Бруклине, Нью-Йорк. Его спланировали кузен Нокса Винсент Костелло и его жена Белла. Они настояли, понимая наше желание провести маленькую, интимную свадьбу.
— Хорошо, хорошо, я понял, — сказал Винсент. — У вас было достаточно внимания прессы, но, Александрия, ты должна позволить нам отпраздновать. Не просто нам, а всем нам. — Он сделал акцент на слове «всем».
Я никогда не забуду его шумный смех и приветливую улыбку. С того самого первого раза, когда Нокс привел меня в их дом, я чувствовала, что мне рады. Не только Винсент и Белла, но и весь клан Костелло, а нас было много.
В каком-то смысле, находясь с этой частью его семьи, я чувствовала, будто встречаюсь с его матерью. В конце концов, это была ее семья.
Разве я могла сказать «нет»?
И теперь, в окружении кузенов и кузин, моя маленькая семья выросла невероятно. Было так много женщин, жаждущих дать мне советы по замужеству и материнству.
Я хотела их получить — каждое слово. Я также хотела принять приглашения научиться готовить. Они рассказывали истории о семейных обедах, которым предшествовали целые дни готовки. Это была жизнь, которую я никогда не знала, но к которой стремилась — не только ради себя, но и ради нашего ребенка. Он или она будет знать только любовь, так много любви.
— Алекс, — спросила Ева, кузина Нокса, которая была врачом, — как ты себя чувствуешь?
— Хорошо... — Говоря это, я взглянула на маму. Она и Винсент, казалось, были погружены в глубокий разговор. Меня поразило, как семья приняла ее так же тепло, как и меня — не только как мою мать, но и как спутницу Орена.
Нокс разговаривал со своим кузеном Лукой, смеясь и игриво толкая друг друга. А потом я заметила Орена. Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что он выглядит обеспокоенным, наблюдая за моей мамой и Винсентом издалека. О чем, интересно, Винсент мог говорить с моей мамой?
— Принцесса.
Я повернулась на низкий голос мужа. — Да?
Нокс потянулся за моей рукой и притянул меня ближе. — Наш первый танец скоро начнется, но я хотел спросить... — Его губы изогнулись, а голубые глаза засияли.
Я оглядела комнату, полную людей. — О чем ты хотел спросить?
— Вниз по улице есть заправка. Я подумал, может, мы с тобой сможем съездить туда перед танцем, потому что, миссис Демитри, я тут умираю, не имея возможности коснуться тебя так, как хочу. Ты самая ошеломляющая невеста, которую я когда-либо видел, и как бы я ни ценил все то, что моя семья сделала для нас, прямо сейчас я хочу остаться с тобой наедине.
Мои щеки зардели, а пульс участился при воспоминании о нас с Ноксом на заправке вдоль шоссе 101. — Остаться наедине? — Я обняла его за шею, наши тела сблизились. — И, смею спросить, что произойдет, если мы останемся наедине?
Его теплое дыхание коснулось моей шеи, вызывая мурашки, когда он наклонился и прошептал: — Поверь мне, еще одни овации стоя.
  
Глава 42
 
Орен
  
С той ночи, когда мы привезли Аделаиду в Нью-Йорк, я не прикасался к алкоголю. Я подносил виски к губам лишь однажды, когда встречался с Винсентом, но так и не выпил. Тем не менее, за все эти месяцы у меня еще никогда не было такой сильной тяги к спиртному, как на этом приеме. Вид того, как Винсент разговаривает с Аделаидой, едва не свел меня с ума. Может, стоит найти Еву и попросить у нее транквилизатор? Черт, раз уж она часть этой семьи, у нее наверняка в сумочке найдется флакон.