Верность (ЛП)

Все наблюдали и ждали момента, когда Лука возьмет на себя роль отца. Никто не ставил под сомнение право Луки по рождению. Он заплатил свою цену, часть которой — в федеральной тюрьме. Но, как и у многих до него, ничего не прилипло. Его заключения были короткими. Даже из-за решетки Лука сохранял свою позицию младшего босса.
В последнее время все утихло. Легальный бизнес стал основным источником дохода. Однако шумный темперамент Винсента и его растущий живот заставляли многих предполагать, что передача власти может произойти скорее раньше, чем позже.
  
— Отвечай мне, — потребовал Винсент Костелло.
— Я здесь, чтобы помочь, — ответила Ева.
Я встретился взглядом с Ленноксом, и мы вскочили на ноги, направляясь к ближайшим раздвижным дверям, ведущим в столовую, и тихо закрыли их. Мы не видели людей в прихожей, но слышали их громко и отчетливо. Я окинул взглядом другие дверные проемы и повернулся к охраннику. — Ты впустил его?
— Сэр, он настаивал.
Я стиснул зубы, слушая, как голос Винсента продолжает греметь, не заботясь о том, кто его слышит. Впрочем, возможно, он не то что не заботился — ему было все равно. Я повернулся к Ленноксу: — Уведи их всех наверх. — Я указал на Аделаиду. — Она устала и не справится с лестницей без помощи.
— Я в порядке. Я могу, — возразила Аделаида. — Что за…
— Это что, Винс? — перебил ее Леннокс.
— Как только я отвлеку его — их, — сказал я, — хочу, чтобы все были наверху.
— Ты не пойдешь к нему один.
— Пойду, — отрезал я. — В конце концов, это я ему звонил.
— Что? Ты звонил ему? Зачем? — спросил мой сын, оглядываясь на людей за столом. — Ты сделал это ради них.
Это не было вопросом, но я кивнул.
— Тогда это моя ответственность, — сказал Леннокс.
— Нет. Я звонил. Я и буду с ним говорить.
Единственной моей мыслью было удержать Винсента Костелло подальше от Аделаиды Монтегю. История была слишком реальной. Аделаида не знала этого, но Винсент узнает. Он сложит пазл, и я не мог предсказать его реакцию.
Работа сделана — она сделана.
Что он скажет или сделает, если узнает, что я преследовал жену объекта моего первого «заказа»?
Это не то столкновение, которое я хотел пережить. Пульс частил, и моей единственной целью было увести Аделаиду Монтегю, вдову Рассела Коллинза и дочь старика Монтегю, наверх, подальше от Винсента. Если бы я мог просто подхватить ее на руки и унести, я бы так и сделал. К сожалению, путь вел прямо к Винсенту.
Я повернулся, когда Сильвия закрыла остальные входы в столовую.
Самая безопасная комната.
Это я повторял себе, выдыхая и готовясь к неизбежному. Никогда в жизни я не видел Винсента — или его отца, когда тот был жив — одного. Бесспорно, где-то рядом был кто-то еще, прикрывающий его спину. Я надеялся, что это Джимми или Лука.
Господи, пусть это будет Лука.
Шагнув вперед, я взял Леннокса за руку. — Будет лучше, если мы с тобой обсудим эту ситуацию с нашим гостем или гостями в кабинете, — сказал я отрывисто. — После того как убедишься, что все наверху.
Глаза Леннокса сузились. В их синеве я искал понимания и слишком поздно осознал, что его отсутствие — моя вина. Я потратил большую часть жизни, ограждая сына от этой части его наследия. Несмотря на то что Анджелина и я оберегали его, он был умен; он интуитивно должен был понимать, что все серьезно.
Делорис встала. — Леннокс, Айзек здесь. Я могу связаться с ним, чтобы он вошел.
Челюсть сына сжалась, когда он перевел взгляд с меня на нее. Потом на Аделаиду, на Алекс, и выдохнул: — Нет. Гость… — он выделил это слово, — …будет слушать Орена и меня. Давайте не будем усложнять.
Сейчас его одобрение меня не волновало. Меня волновала защита Аделаиды. Эта семейная встреча точно не будет проходить в столовой, и если я не пошевелюсь, Винсент сам найдет меня.
— Дай мне минуту проводить их в кабинет, прежде чем ты пойдешь наверх.
— Сэр, я могу отвести их в кабинет, — предложил охранник. Кажется, его звали Поли. Он был частью команды, которую я одолжил у Винсента. Неудивительно, что он прогнулся под требования Винсента. Все внутри организации делали это, да и многие за ее пределами тоже.
— Сопровождай меня, — сказал я.
Дело не в том, что я не доверял охраннику. Я доверял. Он не был бы здесь, если бы я не доверял. Меня беспокоил Винсент. Кузен Анджелины пришел повидаться со мной. Он не отступит, пока не добьется своего.
Перед тем как потянуться к двери столовой, я повернулся к Аделаиде. Ее выражение лица было тем, что я называл «пластиковым». Я видел его много раз на фото и видео. Аделаида Монтегю потратила слишком много лет на совершенствование этой оболочки. Ее способность маскировать мысли и чувства была ее величайшей защитой. Именно те моменты, когда я пробивался сквозь эту маску, растапливали мое сердце. Видеть эту пластиковую улыбку в моем доме было больно. Я не хотел когда-либо видеть это выражение, но сейчас оно предназначалось не мне. Она тоже была умна. Она знала, что что-то происходит, даже если не понимала подробностей.
Три шага — и я был перед ней; присев рядом с креслом, я коснулся ее колена: — Отдохни, пожалуйста. Позволь Ленноксу помочь тебе подняться. Я знаю, ты справишься сама. Ты можешь сделать все, что задумала. Сегодня произошло и обсуждалось слишком много всего. Отдохни.
— Это не касается тебя или Александрии, — продолжал я. — Позволь Ленноксу и мне разобраться с этим. Мы продолжим разговор позже. — Я кивнул на закрытую дверь, за которой скрывался коридор. — К тому же, темнеет.
— Аделаида, — предложила Сильвия, — позволь мне принести тебе свежего супа наверх.
Делорис кивнула, а Леннокс что-то прошептал Александрии.
— Спасибо, Сильвия, — сказал я с кивком и натянутой улыбкой. Мои губы хоть немного приподнялись или это была гримаса? Я не был уверен.
Сильвия встретилась со мной взглядом. В ее карих глазах было то самое понимание, которого я хотел от всех. Это было невозможно. Понимание требовало базы знаний, которая была только у нас двоих.
Сжав руку Аделаиды и поцеловав ее в щеку, я шагнул мимо Поли и распахнул дверь. Как только мы переступили порог, он начал оправдываться:
— Сэр, я не мог…
Взмахом руки я оборвал его. Я не хотел слышать извинений или оправданий. Повернувшись от смежной комнаты к прихожей, мы своими шагами по беленому дереву возвестили о прибытии. Винсент, Лука и Ева повернулись в нашу сторону.
— Орен, — прогремел голос Винсента.
— Винсент… — я повернулся к его сыну, — …и Лука, добро пожаловать. — Лука повзрослел с нашей последней встречи. Сколько же прошло времени?
— Ну, видишь ли, — сказал Винсент, — мы не были уверены, как нас встретят. Нас не приглашали.
Я протянул руку и пожал их руки — крепко, солидно, как они сделали в ответ. — Вы всегда желанные гости. — Я посмотрел на Еву, ценя ее стойкость и медицинские навыки.
Хотя она только что вела словесную битву со своим кузеном, главой семьи, в этот момент она напоминала мне мою Анджелину. В ее осанке не было ничего покорного. Руки скрещены на груди, шея прямая, губы плотно сжаты.
Было много вещей, которые можно сказать о Костелло, много проблем, которые у меня с ними были, но в чем их нельзя было упрекнуть, так это в том, как они уважали и обожали своих женщин. Вот почему Анджелина могла спорить с Винсентом, когда я не мог. Она была одной из них, как и Ева. Несмотря на повышенные тона, враждебности не было — только желание быть услышанной.
Сомневаюсь, что мне сделают такую же уступку.
— Ева, — сказал я, кивнув ей, — оказала огромную помощь, как вы, я уверен, понимаете.
  
Винсент покачал головой: — Нет, Орен, я не понимаю. Мы говорили, ты и я, но я не совсем знаю, что происходит. Когда Лука сказал мне, что Ева остановилась у тебя, ну, ради ее отца, я предложил выяснить почему.
Ева фыркнула при упоминании отца: — Отец мог бы позвонить мне сам.
Я улыбнулся ей. Дело не в ней. Она была лишь предлогом. — Спасибо, Ева. У нас все хорошо. Ты останешься подольше?