Верность (ЛП)

— Нет. Я говорю не это. Я беру на себя полную ответственность за свою роль. Как вы обе знаете, соглашение Челси предназначалось для кого-то другого. Я отвернулась в кризисный момент, а когда обернулась, было уже поздно. — Она посмотрела на Челси. — Денежная компенсация никогда не искупит того, через что ты прошла, но ты ее получишь, если не будешь подавать обвинения против Эдварда Спенсера.
  
— Что? — воскликнули мы с Ноксом одновременно.
— Это часть соглашения «Неверности». Если Челси даст показания против него, включающие «Неверность», это аннулирует ее соглашение и создаст риск разоблачения компании. Она может сообщить на него в компанию, но не может нарушить пункт о неразглашении. Если она будет его соблюдать, «Неверность» выполнит свои обязательства за полный год.
— Н-но вы сказали, что мы едем в Саванну давать показания, — сказала Челси, глядя на меня.
— Я думала, мы едем.
Мы все посмотрели на Делорис. — Теперь, когда они знают время смерти, они захотят узнать, где вы обе были в субботу. Вы контактировали с ним? Вы когда-нибудь видели Мелиссу за те месяцы, что жили в Каррмайкл-Холле?
— Нет, — ответила Челси. — Я никогда ее не видела. О боже. Это место огромное, не такое, как поместье Монтегю, но там есть другие здания, места, куда я никогда не ходила. — Челси повернулась ко мне: — Думаешь, он держал ее там все эти месяцы?
Мы обе знали ответ. Он ясно дал понять, что намерен удерживать нас двоих. Мы просто не осознавали, что в его распоряжении были не только две, но и три женщины.
— Могу я отвечать на эти вопросы? Это повредит «Неверности»?
— Можешь. Ты можешь делать все, что хочешь. Я бы посоветовала делать только это: отвечать на вопросы. Не выдвигай обвинений. Отвечай на вопросы касательно субботы и мистера Спенсера в целом. Избегай обсуждения характера ваших отношений с юридической точки зрения. Говори о них в общих эмоциональных терминах.
Рука Челси потянулась к избитой щеке: — Но они увидят.
Делорис кивнула: — Что может стать последним гвоздем в крышку его гроба. Фотографии говорят громче слов.
— А как насчет меня? — спросила я.
— Технически, ты не обязана давать показания. Жену нельзя заставить свидетельствовать против мужа.
Мой взгляд встретился со взглядом Нокса, и волоски на затылке встали дыбом. — Я не замужем.
— Тогда с этого нам и нужно начать. Уверена, у нас есть доказательства того, что брак незаконен, или, по крайней мере, что он был заключен без ведома любого из вас, а значит — мошенническим путем. — Она пожала плечами. — Однако есть небольшая проблема: наши доказательства были получены нелегально.
— Какие доказательства?
— Я поставила «жучок» на твой телефон.
Я наморщила нос: — На мой телефон? Тот, что дал мне Алтон? Как?
Черт возьми. Мне все еще нужно его найти.
Делорис наклонила голову: — «Как» — не так важно, как аудиозаписи. В субботу утром Эдвард Спенсер звонил тебе. Я недавно переслушала этот разговор.
— Это было до того, как он… — мне было трудно произнести это вслух, сказать «до того, как он убил Мелиссу».
— Во время разговора, — продолжила она, — мистер Спенсер прямо заявляет, что вы двое собираетесь пожениться. Он не говорит, что вы уже женаты.
— Точно! Запись может помочь?
— Не в суде. В штате Джорджия они допустимы, только если одна из сторон знала о прослушке.
— Я могу сказать, что знала.
Делорис покачала головой: — Я бы предпочла этого не делать. Однако я подозреваю, что мы можем остановить этот фарс до того, как он зайдет так далеко. Я могу отправить запись адвокату Фицджеральда. Она покажет ему, что у нас есть доказательства для оспаривания иска. Это должно помочь, как и пара других юридических лазеек.
Орен повторил: — Лазеек?
Сильвия положила на стол телефон. Хотя он не шумел, экран светился. — Это домашний телефон, — сказала она, объясняя, что он привязан к ее сотовому. — На определителе номера просто написано «Джорджия».
Поначалу никто не отреагировал. Сколько раз он прозвенит?
Наконец, Орен кивнул Сильвии, и она приняла вызов.
— Алло?
Мы все затаили дыхание, ловя каждый ответ Сильвии.
— Да.
Ее глаза метнулись к моей маме. — Миссис Фицджеральд?
Мама замотала головой.
— Я поговорю с ними, — вызвалась я. Делорис уже сказала, что они выследили меня.
— Нет, — сказал Нокс. — Дай телефон мне.
Сильвия попросила собеседника подождать, прежде чем нажала что-то на экране. — Это Ральф Портер, представляющий Алтона Фицджеральда. Он ищет… — она кивнула в сторону мамы, — …миссис Фицджеральд.
Нокс потянулся за телефоном: — Это мистер Деметри.
Знакомая смесь гнепа и страха закипела внутри меня, клокоча под поверхностью.
— Если она объявится, мы дадим вам знать… Да… — он посмотрел на меня. — …Мисс Коллинз здесь. — То, как он выделил мое имя, заставило меня волноваться — вдруг Ральф снова назвал меня «Спенсер»? — Нет, она сейчас недоступна… Не уверен. Возможно, вы могли бы попробовать завтра?.. Будем ждать этого… Да, я понимаю, что вы обеспокоены. Надеюсь, вы скоро ее найдете… До свидания. — Нокс вернул телефон Сильвии.
— Даже когда нас не будет, если они позвонят, говорите только, что мы недоступны, — он повернулся к маме. — Никто не выдаст ваше местоположение, пока вы не будете готовы.
Глаза мамы были закрыты. Одна рука лежала у шеи, другая — на столе, в ладони Орена.
— Вам не нужно разговаривать ни с кем, с кем не хотите, — подтвердил Орен.
Она выпрямилась: — Нужно, и я буду. Только не сейчас.
— Когда будешь готова, amore mio. — Он изучал ее выражение лица, его глаза сузились. — Хочешь вернуться наверх? Это слишком тяжело?
Мама замотала головой.
— Перейдем к завещанию? — спросила Делорис.
Послышались тяжелые шаги. — Мистер Деметри.
— Да? — отозвались Орен и Нокс одновременно.
Я потянулась к руке Нокса, не зная, кто этот человек, вошедший в столовую.
Он был высоким и одет так же, как Айзек, в неприметный темный костюм. — Сэры, там гость, который требует вашего присутствия.
Орен встал: — Я сказал, что никому не позволено находиться на территории, — его взгляд метнулся к Делорис. — Никому, кто не был одобрен заранее.
— Сэр, это…
В этот момент из передней части дома донеслись голоса. Я не знала, кто это, но бруклинский акцент мужчины был гуще, чем у Орена.
  
Глава 20
 
Орен
— Объясни, почему ты здесь, в этом доме!
К кому он обращался?
Голос, гулкий, как баритон-гром, донесся из прихожей. Каждый раскат вызывал воспоминания. А когда Аделаида находилась прямо передо мной, самое навязчивое воспоминание вызвало у меня тошноту, возвращая в бар в Калифорнии. Я нарочно избегал взгляда Александрии. Ее рыжие волосы не были такими медными, как у отца, но, черт возьми, глаза были его.
Даже не видя его, я представлял Винсента Костелло — как слайд-шоу, прокручивающееся сквозь годы. Я помнил этот сопровождающий взгляд, вздувшиеся вены на его широкой шее и красноту, заливающую щеки.
В молодости Винсент был голосом разума. Его влияние, пока был жив отец, Кармин, и сразу после его смерти, было неоценимым. Он понимал меняющийся мир и климат. Его видение помогало семье двигаться вперед, развиваться вместе с технологиями и осознавать важность легальных инвестиций. Он обеспечил не только выживание Костелло, но и их доминирование.
Время и власть имеют свойство затуманивать то, что когда-то было ясным. Хотя я не был напрямую связан с Костелло годами, связи никогда не разрывались полностью. С ролью главы семьи и с течением времени он изменился. Это было очевидно в ту ночь, когда он почти приговорил наших сыновей к смерти, но, по слухам, это был не единственный случай импульсивных решений.
  
«Высокомерный» — это слово часто шептали в самых темных углах. Никто не осмеливался сказать это вслух или ему в лицо.