Верность (ЛП)

Заблокированный номер: «ЖЕНЩИНА И ВОДИТЕЛЬ УЕХАЛИ. ОНА И ЕЕ ПОДРУГА ОСТАЛИСЬ. У МЕНЯ НЕТ ВОЗМОЖНОСТИ УЗНАТЬ, КТО ЕЩЕ ВНУТРИ».
Заблокированный номер: «ТЫ УЗНАЛ ЕЕ ПОДРУГУ?»
Заблокированный номер: «ДА, СЭР, ТУ САМУЮ, ИЗ... ИЗ ПРОШЛОГО».
Заблокированный номер: «РАЗБЕРИСЬ С НИМИ ОБЕИМИ».
Заблокированный номер: «Я ВАС НЕ ПОДВЕДУ, СЭР».
  
Заблокированный номер: «БОЛЬШЕ ТЫ МЕНЯ НЕ ПОДВЕДЕШЬ».
  
Глава 11
 
Орен
За огромными окнами кабинета царила тьма — густая и ледяная. Она просачивалась сквозь охлажденный воздух, заставляя дрожать ветви деревьев и тревожа воды залива. Мне следовало бы беспокоиться о людях снаружи, охраняющих поместье, но я был спокоен. Это была их работа.
Толстые стекла удерживали ветер, но прямо за ними я видел его ярость: виноградная лоза на веранде билась о стены дома. Приближалась зима, и холод сковывал меня. Я давно не проводил зиму в Нью-Йорке.
Я представил свою квартиру в Найтсбридже. В Лондоне было не теплее. Если честно, даже прохладнее. Но даже во время моей добровольной изоляции Найтсбридж никогда не был таким, как это место. Там не было темных лужаек или пугающего периметра. Весь квартал гудел днем и ночью. Он был наполнен культурой, домами моды и знаменитыми ресторанами. Возможно, подсознательно я купил ту квартиру, думая об Аделаиде. Теперь, когда она была здесь, наверху, мои желания перестали быть скрытыми. Я хотел увезти ее туда.
Я молился о том, чтобы она могла гулять по улицам, делать покупки в «Харродс» и «Джимми Чу», обедать со мной в любых клубах и барах. С ее страстью к искусству она могла бы бродить по музеям или обставить квартиру бесценным антиквариатом.
Мои мечты были так близко — буквально на расстоянии вытянутой руки — и все же в миллионе миль от меня.
Опасения, которые я высказал Александрии, были реальны. Ева настаивала, чтобы я слушал, чтобы я понимал. Поначалу я не хотел.
Аделаида проснется. Я знал это. До тех пор, пока... пока не перестал быть уверен.
А теперь эти чертовы новости. Тело. Арест.
Этот разговор не должен был состояться по телефону, но я отказывался оставить Аделаиду, а мне нужно было знать правду. Нужно было подтвердить свои подозрения. Вероятно, именно поэтому она не зашла в дом.
— Я мог бы сказать тебе приехать сюда. Чтобы поговорить лично, — сказал я, когда она сняла трубку.
— Или вы могли бы довериться мне в том, что этот разговор никто не услышит. Я не просто так предоставила вам этот одноразовый телефон. Я ждала вашего звонка.
Я сжал телефон крепче: — Твое имя?
— Мое имя?
— Стандартная страховка. — Если она назовет свое имя, значит, нас не записывают. Ее годы работы оперативником должны были ее этому научить. Мне не нужно было объяснять дважды.
— Делорис Уитт.
Я выдохнул: — А теперь, — сказал я, — скажи мне, почему.
— Вы не спросите сначала, знаю ли я, кто это сделал?
— Я бы не рисковал этим звонком, если бы сомневался в ответе. Я знаю. Ты только что подтвердила. А теперь скажи мне «почему» и санкционировал ли это мой сын.
— Думаю, вы знаете «почему».
— Мой сын?
— Нет. Он не давал на это санкцию, но он упоминал, что хочет этого. Не ее смерти, — уточнила Делорис. — Он хотел последствий, которые за ней последуют. Он никогда не знал, что ее держали в безопасности. Он никогда не узнает, что произошло.
Я с трудом нашел слова для ответа. Она была его сотрудницей. У нее не было права действовать по своему усмотрению. С другой стороны, я был благодарен, что он не был замешан. — И при этом ты добровольно мне это рассказываешь?
— Вы — не он. Он — не вы.
Это всегда было моей мечтой.
Если бы секреты были звездами, я мог бы осветить ими целую галактику. Если бы они были звездами, на них бы не действовала гравитация, по крайней мере, в нашем понимании. Но они — груз. Каждый следующий тяжелее предыдущего, каждый тянет меня вниз, пока я не начинаю бороться за каждый вдох, за саму жизнь. Каждый из них заменяет звездное небо тонущим сожалением.
Смогу ли я и дальше хранить их в себе?
Все мои мечты были так близки. И все же каждый новый груз уносил меня все дальше и дальше.
Я закрыл глаза. В моем прошлом были убийства. Я оставил это позади, переступил через это, и вот — я снова здесь. — Детали?
— Вы действительно хотите знать?
— Она была невиновна. — Это простое утверждение разъедало меня. Хотя, с другой стороны, я видел, как умирали и другие невиновные. Они умирали ради власти, ради мести и ради любви.
— Ее смерть стала важнее ее существования, — деловито произнесла Делорис. — Иногда поговорка верна: цель оправдывает средства. Она была под рукой. К тому же ее судьба была предрешена, когда она нарушила обязательства перед «Infidelity» и попыталась шантажировать Спенсера.
— Шантажировать? — я пытался понять. — Ее обвинения были ложными? Он не причинил ей вреда?
— Причинил, но, как я узнала, он делал это и раньше. Она поняла, что совершила ошибку с «Infidelity». Она знала о его наклонностях и намеревалась извлечь выгоду из его порочности.
Я покачал головой: — Значит, не так невинна, как я думал.
— Ее план сработал бы, если бы она не привлекла власти. Фицджеральд заплатил бы ей, чтобы она ушла. Я почти уверена, что эта выплата была бы недолгой. В конечном счете ее участь была бы предрешена.
— То есть, спасая ее, вы лишь продлили ей отсрочку?
— Красивый способ посмотреть на вещи.
— Ты солгала?
— Нет, сэр.
— Тебе не нужно больше никаких оговорок? Ты можешь безоговорочно ответить, что никогда не лгала?
— А вы можете?
— Я не о себе спрашивал. Я спрашивал о тебе.
— Я использовала оговорку, — призналась Делорис. — Я никогда не лгала вашему сыну или вам.
— Всего пару дней назад ты сказала мне в лицо, что она в безопасности.
— Так и было, но все изменилось. Спенсер был слишком близок к победе. Мистер Фицджеральд был полон решимости узаконить их брак. Здоровье миссис Фицджеральд ухудшалось. Мистер Фицджеральд был в отчаянии. Если бы его жена умерла, все завещание, включая дополнение, могло бы всплыть наружу. Если бы Алекс и Эдвард поженились, он мог бы скрыть дополнение и продолжить действовать по Статье XII.
— И откуда ты это знала?
— Я слушаю. Я наблюдаю. Это моя работа. Но это не было моей главной заботой. Моими главными заботами были Алекс и Леннокс. Я была с ним, когда он потерял Джоселин.
Она позволила этим словам повиснуть в воздухе, напоминая мне, что меня там не было. — И что с того?
— Я не собиралась допустить этого снова. Эдвард полностью игнорировал Алекс, видя в ней лишь ступеньку на пути к американской знати, что превосходилось только его жестокостью по отношению к Мелиссе, а затем к Челси. Вы верите, что после свадьбы Алекс была бы в безопасности?
Я не ответил. Вместо этого я вспомнил синяки на фарфоровой коже Аделаиды. Вспомнил ее бесчисленные оправдания — неловкость, лекарства. Вспомнил, как угрожал ее мужу-подонку, а она умоляла о пощаде для него. Если Эдвард Спенсер был хоть немного похож на своего отца — да, Аделаида поделилась со мной и этим секретом, — то я знал, что Александрия не была бы исключением.
Она продолжила: — Как бы это повлияло на Леннокса... и миссис Фицджеральд?
Я знал, как бы это повлияло. Это уничтожило бы их, так же как уничтожило меня. Леннокс уже потерял одну любовь в своей жизни. Я сделал все, чтобы дать ему другую. Смог бы я просто сидеть и смотреть, как ее забирают у него? Смотреть издалека, как над ней издеваются? Санкционировала ли Делорис то, что не сделал бы я, будь у меня такая возможность?
  
Любовь.
Я мог бы классифицировать смерть Мелиссы... это убийство... как поступок во имя любви. Было три человека, которых я любил: Анджелина, Леннокс и Аделаида. Смерть Мелиссы помогла двоим из них.