Ученик гоблина. Книга V (СИ)

Полуухий, сидевший на соседнем табурете, шумно сглотнул. Он нервно облизал пересохшие губы, воровато покосился на закрытую дверь и подался вперёд.
— Учитель, а может… — гоблин понизил голос до едва различимого шёпота, испуганно блымнув глазами. — Может, мы просто прикончим этих двоих? Прямо по дороге. Перережем глотки, а сотнику Тьяа Ан потом соврём, что они трагически погибли в бою? В Ничейных землях всякой жуткой напасти хватает, нэк. Скажем, что наткнулись на бродячий выводок каких-нибудь чудовищ.
  
Старик даже бровью не повёл на это предложение. Он просто проигнорировал тираду своего ученика, продолжая методично выводить на пергаменте названия целебных кореньев.
Впрочем, ничего удивительного в такой реакции не было. Было бы всё так просто, тогда орочий десятник вместе со своим хитрым сопровождающим уже давно растворялись бы в бочке с алхимической кислотой.
Наш дед моральными терзаниями никогда не страдал. Но увы, в подобной ситуации настолько дешёвые трюки никогда не работали.
Задача уже была поставлена, причём буквально в присутствии самого тролля Тьяа Ан. Теперь уже абсолютно не важно, погибнут ли эти двое в пути, сбегут или бесследно исчезнут в трущобах Сольга — нас это вовсе не освобождало от выполнения приказа.
— Хватит болтать ерунду, Арах, — бросил я, забирая со стола список. — Пошли на рынок, пока народу поменьше и не так жарко.
— Меч только оставь, нэк, — велел учитель. — Не хватало мне ещё бегать потом, тебя разыскивать. И учтите, мне нужно всё из этого списка. И когда я говорю «всё»…
— Мы всё достанем, наставник.
Утренний Сольг встретил нас привычным, оглушительным шумом и густым запахом, в котором причудливо смешивались ароматы свежевыпеченного хлеба, гари, дегтя и тухлой рыбы. Отовсюду слышлся грохот тележных колёс и крики зазывал.
Торговые ряды травников и алхимиков располагались на самой окраине рыночной площади. По мере приближения к нужным переулкам характер шума менялся и вместо зычных криков мясников здесь преобладал монотонный гул.
Первая лавка, указанная в списке мастера, принадлежала травнику. Над низким входом покачивалась выцветшая вывеска с изображением ступки и пестика. Внутри царил полумрак, а под потолком густыми гирляндами висели пучки сушёных растений, отчего в помещении стоял щекочущий ноздри аромат полыни.
— Чего надо, почтенные? — из-за высокой стойки высунулся коренастый хозяин с окладистой седой бородой, в которой запутались мелкие соцветия.
Я молча развернул список и положил его на прилавок, прижав сверху одним золотым фениксом. Монета вмиг привлекла внимание торговца.
— Нам нужны три унции высушенных синих кроллов, собранных до начала цветения. И две порции толчёного корня болотного хватуна. Всё должно быть чистым, без плесени и примесей.
Владелец лавки прищурился, оценивающе взглянул на золото, затем на меня, и только после этого аккуратно взял пергамент. Его губы беззвучно шевелились пока пальцы скользили по строчкам.
— Синие кроллы есть, — сказал он, направляясь к ровным рядам глиняных горшков, занимавших всю заднюю стену. — Свежий завоз с южных склонов. А вот хватун… хватун нынче дорог, парень. За две порции хорошего корня одного золотого маловато будет. Придётся накинуть ещё.
— И сколько? — я опёрся руками о прилавок и подался вперёд.
— Пару серебряных орлов.
Получив желаемую плату он быстро отмерил на весах нужные порции синеватого порошка, источавшего до одури неприятный запах, аккуратно пересыпал его в плотные кожаные мешочки и бережно обвязал их просмолённым шнурком. Корень болотного хватуна оказался сморщенным, грязно-бурого цвета, но по тому, как интенсивно он вибрировал от остаточных следов природной энергии, было понятно, что товар действительно качественный.
Забрав свертки, мы вышли обратно на улицу. Самое важное и дорогое купили. Это если не считать мазь из жира скального ящера. Но её мы купим у лекаря на обратном пути.
Теперь же предстояло отыскать целую кучу разнообразной мелочёвки, которая из-за своей дешевизны и невостребованности у многих продавцов попросту не водилась.
Следующие два часа превратились в изнурительную беготню по узким переулкам. Мы торговались за каждую щепотку ингредиентов, выбивая у хитрых лавочников лучшую цену.
В лавке у старой травницы из племени лесных гоблинов пришлось провести едва ли не полчаса. Старуха наотрез отказывалась отдавать последний запечатанный флакон с эссенцией светляков, пока Арах не наговорил ей кучу сомнительных комплиментов на их родном наречии.
— И ты правда навестишь её этой ночью? — поинтересовался я когда мы отошли подальше от магазинчика.
— Если расскажешь кому-нибудь об этом, особенно нашему старику, даю слово, я тебя отравлю, — гоблину пришлось потереться с ней носами, чтобы доказать серьёзность намерений. И теперь он очень не желал, чтобы об этом прознали.
— Я могила, — с улыбкой ответил я.
— Менос, я не шучу, — не поверил мне Поллухий.
Постепенно наш походный мешок тяжелел. Туда отправились пучки горькой серебрянки, катализирующие кристаллы низкого качества, банки с глазами люргов и несколько баночек с вонючими, тёмными мазями.
Фениксы таяли на глазах — от пяти монет у нас в кармане осталось всего несколько серебряных орлов и пригоршня медных воронов.
Подготовка к рейдам всегда стоила немалых денег, и теперь я понимал, почему мастер Зуг’Гал так трясся над каждой монетой. мы, по сути, толком ничего и не купили, а пяток золотых испарился, и как и не было.
Когда мы наконец закончили с закупками и повернули в сторону дома, солнце уже стояло в зените, безжалостно припекая наши макушки.
— Менос, глянь туда, — Арах резко остановился, кивнув в сторону тёмного прохода между двумя двухэтажными складами.
Я проследил за его взглядом и инстинктивно подобрался. На краю тени, оперевшись спиной об обшарпанную бревенчатую стену, стоял гоблин. Он не делал никаких попыток приблизиться и просто стоял, но его маленькие глазки были намертво прикованы к нам. Зеленокожий медленно, демонстративно жевал какую-то жилу, не сводя с нас взгляда.
— За нами следят, — тихо констатировал я. Сейчас, когда Арах обратил на него внимание, я понял, что конкретно этот коротышка уже не в первый раз за утро попадает в поле моего зрения.
Впрочем, удивляться не приходилось.
Сегодня всё утро к нам то и дело липли всякие сомнительные личности, будто мёдом им было намазано. То в одном переулке вшивый бродяга мёртвой хваткой вцепится в рукав и слёзно клянчит хотя бы самую мелкую медную монету. То полоумная гадалка из лесных чуть ли не на шею вешается, брызжа слюной и доказывая, что видит на нас жуткое смертельное проклятие, которое только она одна во всём городе и может снять.
Гадалку и попрошайку в итоге довольно быстро отогнали сами торговцы из соседних лавок, чтобы те не мешали нормально работать и не распугивали клиентуру. Так что нам самим тогда даже делать ничего не пришлось, всё сделали за нас.
И вот теперь этот тип снова перед глазами предстал, причём вот так нагло и открыто, после того как унылым хвостом таскался за нами по всему рынку. И ведь место такое почти безлюдное выбрал, чтобы показаться, будто специально напрашивается и всем своим видом демонстрирует, что прямо-таки хочет, чтобы ему пару зубов выбили.
Судя по всему, это последняя, отчаянная попытка хоть как-то спровоцировать нас на глупость.
— Может, вломим ему, нэк? — в голосе Араха снова проснулся боевой азарт, видимо подогретый недавним успехом против Монарха и обретением второй орбиты. — Тем более, что нас двое, а он один.
  
— Нет, — отрезал я, ускоряя шаг и увлекая товарища за собой.
— Это же гоблин. Чего ты испугался?
— А ещё это может быть провокация.
Я был абсолютно уверен, что в Сольге за всё время его существования никого и никогда не сажали в темницу за несколько отпущенных тумаков. Но учитывая нашу недавнюю историю, для нас двоих стражники вполне могли сделать исключение. Причём с огромным удовольствием.