Твоя измена - не моя вина (СИ)

До болезни я работала помощником юриста по социальной поддержке населения, совмещая с учебой, нарабатывая практику. Получала небольшую зарплату, но чувствовала себя полезной и довольной работой. Бумажная волокита меня не пугала, и мне нравилась моя начальница — Сидорова Бэлла Изольдовна — женщина с большим сердцем, тяжелым характером и очень креативными родителями. Ей, в отличие от всех и от меня самой, Руслан никогда не нравился.
  
— Прекрати заглядывать ему в рот, дорогая, тогда возможно ему не удастся откусить твою руку, — туманно изрекла она однажды под конец рабочего дня, когда мой муж в очередной раз не смог забраться меня с работы.
— Он много работает и у него блестяще получается строить карьеру, — отвечала я, беспечно пожимая плечами.
Сейчас, вспомнив её слова, я решила, что обязательно снова её наберу и попрошусь обратно на работу. Сидеть на больничном с перспективой развода — это что-то на богатом, а мне вскорости придется затянуть пояса.
Кончено вечно жить у родителей не стоит — день, два, возможно неделю. Как только я добьюсь разблокирования карт, сразу займусь поиском квартиры. Первое время буду снимать, а дальше как пойдет.
За своими мыслями я как-то даже забыла, что напротив меня сидит мама. Она положила руки на стол, кисти сжала в замок, и смотрела на меня так, словно собирается сказать то, что мне не понравится.
— Мам, что происходит? Что тебе сказал Руслан? — спросила, но, не дожидаясь её слов, добавила: — Его слова про ребенка — это ложь. Мы говорили с ним о детях после свадьбы и еще несколько раз — он постоянно настаивал, чтобы мы отложили этот вопрос, считал что слишком рано, что это погубит мою карьеру.
— Я знаю, Лисенок, — ответила она и тяжело вздохнула. — Но ты должна вернуться к мужу, потому что твой отец сбежал, оставив огромные долги, с которыми ни я, ни ты справиться не сможем.
  
Глава 10
 
— Что это значит? — выдохнула я, подскочив на ноги.
Мама все-таки заплакала и рассказала, что произошло.
Отец играл — это я знала. Не лучшее хобби для судьи, но обычно это были ничего не значащие партии в покер в кругу своей же компании. Мужчины собирались обсудить что-то помимо работы и иногда даже на старой родительской квартире стоял такой плотный дым от сигарет, что в кухне едва можно было разглядеть их силуэты.
Мама ворчала, папа лишь смеялся, да приговаривал — что только так он и снимает стресс после разбора уголовных дел и вынесения по ним приговоров: оправдательных или обвинительных.
Но чем выше он продвигался по службе, тем серьезнее становились игры. С более серьезными соперниками — бизнесменами, политиками средней руки, руководителями разных комитетов и собраний — все у кого были деньги и власть хотели дружить с судьей.
— Или иметь на него влияние, — заключила я.
— Твой отец был и остается неподкупным, — взвизгнула мама, хлопнув ладонью по столу. — Он просто сделал неправильный выбор, — уже более спокойно. Рассудительно и мирно. — Мы должны ему помочь.
“Мы” звучало безапелляционно, не как просьба, скорее приговор и обязанность. Ведь каждый ребенок обязан отвечать за действия и бездействие своих родителей, так?
— Сколько он проиграл? — устало спросила я.
— Двадцать миллионов, возможно чуть больше.
Это… огромная сумма. И мало похоже на правду.
— Мам, это шутка? Папа никогда бы так не поступил с нами. — От недоумения я даже рассмеялась. Странная реакция организма на новую информацию, но раз уж все неприятности мира решили свалиться мне на голову, то почему и самой не сойти с ума?
— Он так и поступил и еще оставил письмо, в котором попрощался, просил его не икать и выразил уверенность, что твой муж может решить все проблемы.
Она протянула мне бумажку, небольшой огрызок от листа формата А4. Записка в лучшем случае, и до письма она не дотягива.
“Люда, прости меня. Я проигрался. По-крупному. И уже ничего не могу исправить. На работе приняли мое заявление об отставке, но это мало поможет, только убережет тебя и Лесю от лишних вопросов. Мне жаль, что так вышло, но Руслан все исправит, обратись за помощью к нему и пусть дочка ничего не знает до тех пор пока ее муж не разберется”.
Коротко и четко, впрочем отец всегда был таким. Минимум эмоций, только факты. Даже подставив семью он не изменил себе ни в чем, лишь продолжал требовать прогибаться под его обстоятельства.
Отбросив лист в сторону я запрокинула голову вверх, чтобы сдержать навернувшиеся на глазах слезы. Не могло все быть настолько дерьмово, ведь у нас были возможности погасить долг.
— Когда это случилось? Когда ты обнаружила эту записку?
— Четыре дня назад. Я пыталась ему звонить, но телефон отключен, сообщения не доходят до адресата и его вещи… они пропали. Возможно он уехал за границу. У него много связей и много друзей.
— Тогда почему он не попросил этих самых друзей дать ему денег! Разве скрываться не стоит дороже? Господи, у вас есть загородный дом! Почему бы вам не продать его и землю — уверена, это могло бы покрыть и долг и еще останется!
Мама снова закрыла лицо руками и всхлипнула. Да что ж такое! Почему она все время плачет и выдает информацию маленькими кусками, словно я не смогу переварить все за один раз.
— Мам, скажи как есть. Я устала, а еще нет и двенадцати дня.
— Дом был проигран еще три месяца назад, — ответила она. — Тогда тебе стало хуже и мы попытались тебя уберечь от плохих новостей, а твой отец клялся, что завязал с играми. Но эта зависимость — она никуда не делась. Руслан уладил все формальности, помог со сделкой и на какое-то время Вова успокоился, но недавно все повторилось. У нас больше нет имущества или денег, которые могли бы закрыть эту сумму.
— А эта квартира?
— Она принадлежит твоему мужу. Нам пришлось переписать на него все, включая средства со сберегательного счета, которые мы копили для тебя, — пришлось сделать еще один глубокий вдох, чтобы переварить информацию. Волны паники начали накрывать, голова закружилась даже сидя. — Эта была вынужденная мера, Лесь, ты понимаешь? Ведь Руслан умный и рассудительный. Просто… он оступился. Один раз, ты ведь можешь простить его? Поговори с ним, дай ему то, что он хочет. Дай семью, о которой мечтает. Тогда все наладится.
Наладится. Как гадко звучит. Смирись, прости, забудь. Потерпи и все наладится. Распробовав слово на вкус, перекатывая его на языке я чувствовала только горечь, как он таблетки парацетамола, которую приходилось глотать не запивая.
От осознания зависимости, внутренности скручивались в узел. Вспоминая улыбку Руслана и его снисходительный тон двумя часами ранее, теперь я точно понимала, о чем он говорил. Брачный контракт гласил — имущество приобретенное до брака остается при нас, в браке — делится согласно вложениям. Он практически оставил мою семью без средств к существованию, а из меня сделал заложницу.
И сейчас я не знала, что делать, но точно знала, что никакая сила в мире не удержит меня в этом браке.
  
Глава 11
 
Ничего в мое недолгое отсутствие не изменилось. Наш с Русланом дом все также стоял на своем месте, обнесенный высоким забором. За ним скрывалась ухоженная территория, гараж на три машины и беседка с камином, для будущих веселых семейных вечеров.
Когда такси доставило меня сюда, я все еще пыталась переварить сказанное мамой. Несколько раз набирала отца, но автоматический помощник равнодушным голосом сообщал, что “абонент находится вне зоны действия сети”. И с каких пор папа стал таким… трусом?
  
Неприятное открытие так и не укладывалось в голове.
Читая и перечитывая страницы нашего с Русланом брачного договора я пока не могла найти никаких видимых зацепок для его аннулирования в суде. Стоило показать его Бэлле Изольдовне, хотя она едва ли специалист по Семейному Кодексу, но может быть у нее есть связи.
Когда я открыла ворота и ступила на дорожку, ведущую к дому, то сразу обнаружила, что машина мужа стоит и гараже, рядом с моей. Я редко выезжала на ней сама. Водитель из меня был не самый лучший, но это был подарок отца на свадьбу, поэтому я берегла ее.