Твоя измена - не моя вина (СИ)

— Лесь, мне нужно было отвлечься. У нас с тобой сложный период.
Я спустилась еще на одну ступеньку вниз и повернула в сторону кухни. Достала пустой стакан и бутылку минералки из холодильника. Премиального бренда. Очень полезную и обогащенную магнием, кальцием и бог еще знает какими полезными веществами. И вот стоя посреди кухни, и держа в одной руке пустой стакан, а в другой полную открытую бутылку я задумалась, что будет более расточительным: облить Руслана дорогущей и очень полезной водой, или разбить (если повезет, то об его голову) эксклюзивный хрусталь — часть подарка свекрови на свадьбу.
  
— У меня, — выдавила я.
— Что? — переспросил он.
— Я говорю, что это у меня сложный период. Не у нас. — Наполнив стакан я сделала жадный глоток. — Это у меня почти перестало работать сердце, и я не могла пройти больше пяти ступеней этой лестницы без одышки. Это мою грудную клетку вскрыли, чтобы его починить, и это на моём теле остался отвратительный шрам.
— Любимая…
— Заткнись!
— Леся, не глупи. Я был с тобой все это… — Руслан осёкся, зная, что эти слова — ложь. — Каждый раз когда мог. Все свое свободное время. Все силы и мысли отдавал тебе.
Он подошел к бару и достал любимый виски.
— Кроме тех, что доставались Наташе, — слова горькими парами смешивались с воздухом и оседали на всех поверхностях дома. — Черт возьми, Руслан! Ты изменил мне с Беловой!
Я ждала извинений. Оправданий. Признаний. Я ждала раскаяния, хотя бы. И каждая следующая секунда молчания что-то во мне ломала. Но, как оказалось, это не самое страшное.
— Не повторяйся. И не будь дурой, Лесь. В этом ты виновата не меньше меня, — ответил Руслан опрокидывая в себя порцию алкоголя.
  
Глава 4
 
Есть моменты, когда ты понимаешь, что влюбился в человека без остатка. Целиком и полностью. И идешь на многое, чтобы радовать его, видеть сытым, здоровым и, конечно, счастливым.
Но счастье такое эфемерное понятие. Неуловимое и почти неосязаемое, если мы говорим не про материальные ценности. Возможно, что серьги-пусеты от Тиффани, которые Руслан привез из Нью-Йорка в подарок на первую годовщину свадьбы, стоили дорого, но не настолько, чтобы проглотить обиду от его слов и поступка.
Мне нужно было убраться из этого дома.
— И куда ты собралась на ночь глядя? — он стоял прислонившись плечом к косяку дверного проема нашей спальни. Точнее моей. Последний месяц Руслан здесь не ночевал, под благородным предлогом моей послеоперационной реабилитации. На деле же ему было просто удобнее уходить из дома по ночам и переодеваться в гостевой спальне (на первом этаже).
— Пока что поживу у родителей.
Выдвинув ящик письменного стола я достала свой ноутбук, записную книжку, паспорта, страховку и папку с медицинскими документами, где были выписки, результаты анализов, ЭКГ и всего, что может мне срочно понадобиться в случае если станет хуже. Все это положила в спортивный рюкзак.
Такси вызвала через приложение. Ждать нужно было минут двадцать.
— Лесь, не горячись. — Он повторил это кажется в восьмой раз, но вслед за реальными словами у меня в ушах звучало: “В этом ты виновата не меньше меня”.
Виновата.
Виновата? Серьезно?
— Пошел ты в жопу, Руслан! — крикнула, чувствуя как кровь в венах закипает.
Из гардеробной я достала только самое необходимое — белье, пару джинс, несколько футболок, кожанку, и еще три пары кроссовок. Несколько полок занимали туфли и босоножки, но будь я проклята, если заберу хотя бы одну из этих пар. Возможно, когда-нибудь при разделе имущества мне удастся отсудить себе черные лодочки Маноло, но это точно будет не сегодня.
— Я не выпущу тебя из дома, — силуэт мужа обозначился у меня за спиной и его руки легли мне на плечи. Сильные и надежные. Такие бесконечно заботливые и нежные. — Просто останься и ложись спать. Я никуда не пойду, я буду с тобой столько сколько потребуется, чтобы ты меня простила. Дам тебе все, что ты хочешь. Только попроси, Леся.
Запах виски ударил в нос. Он уткнулся лбом мне в макушку. Большой мужчина, взрослый и умный. Наверняка лучший из тех, что я когда-либо встречала и могла бы встретить. От таких мужчин не уходят, чтобы они не натворили. Всё терпят. Всё прощают.
А я не могу.
— Отпусти меня.
— Лесь…
— Ты сказал, что дашь мне все, что я хочу. Я сейчас хочу уйти. — Я повела одним плечом, сбрасывая с него тяжесть горячей ладони. Затем вторым. — Или ты нарушишь слово, которое только что дал? Брачные обещания ты сдержать не смог, так будь добр хотя бы не облажаться прямо сейчас.
Утрамбовав в чемодан вещи, я застегнула молнию и аккуратно поставила его на колесики. Рюкзак с документами и некоторыми мелочами закинула за спину, сумочку с кошельком и телефоном повесила на локоть, и уже почти дошла до выхода из спальни, когда вдруг вспомнила — кое-что брать я с собой не хотела. Руки быстро справились с замками на серьгах-гвоздиках и они, мелодично звеня, ударились о стеклянную поверхность ближайшей тумбы.
На то, чтобы снять кольца у меня ушло еще меньше времени, но расстаться с ними оказалось не так легко. Держа в руках два идеальных ободка — символы нашего брака, уважения и любви друг к другу, мне казалось, что если я прямо сейчас отпущу их из рук, то потеряю что-то важное.
— Не делай этого, Олеся, — Русан предпринял еще одну попытку остановить меня, поймав на минутном замешательстве, накрывая мою ладонь своей. Он редко звал меня полным именем. Редко говорил, что любит. Редко замечал. — Я дам тебе все, что ты хочешь, кроме этого. Я тебя не отпущу.
И в этот момент, на этой же самой тумбочке, загорелся экран его смартфона. “Руся, твоя жёнушка еще не окочурилась? Не вижу другой веской причины почему ты еще не у меня.” — гласило новое сообщение от абонента “Белова”.
Что ж. Распрощаться с кольцами мне стало гораздо легче.
  
Глава 5
 
Видимо я так торопилась убраться из собственного дома, что пропустила момент, когда ткнула на смартфоне пальцем в категорию такси “Эконом”. С недоверием рассматривая старенький Логан, у которого обе двери с пассажирской стороны и заднее крыло были разных оттенков синего (от василькового до цвета морской волны), я задалась вопросом — как он вообще преодолел весь путь сюда, и не развалиться ли по дороге до родителей?
— Давайте я вам помогу, — мужчина, которому на вид было глубоко за шестьдесят, с седыми усами и в кепке родом прямо из СССР, подхватил мой чемодан, стукнул кулаком по багажнику и тот открылся. — Запрыгивай внутрь, дочка.
Момент, когда мы с незнакомым старцем перешли на “ты” был упущен, но я последовала его совету и быстро забралась на заднее сиденье, ведь знала, что Руслан смотрит мне вслед и, едва почувствовав слабину и сомнение, затащит обратно в дом. А потом уж точно не выпустит до утра.
— Тяжелый вечер? — спросил водитель дружелюбным тоном, вернувшись на сиденье и пристегивая ремень безопасности.
— Тяжелый год, — бросила я, заставляя себя смотреть вперед, пока Логан отъезжал от дома. Нельзя было оборачиваться. Нельзя сомневаться.
Слова Руслана по-прежнему молоточками били по голове. “Ты тоже виновата”. “Не меньше меня”. Он сказал это так легко и просто, слово в этом был смысл. Я не стала уточнять, где именно я ошиблась, чтобы толкнуть любимого мужа на измену. Ответ все равно не будет иметь смысла и не будет справедлив.
Водитель свернул на широкую магистраль, вливаясь в общий плотный поток, и “задница” машины неприятно накренилась. Зато манёвр отвлек меня от тяжелых мыслей.
  
— На этой машине вообще безопасно ездить? — со скепсисом спросила я.
— Конечно, — дедушка за рулем посмотрел на меня в зеркало заднего виде по-отечески добро. — Вот этими самыми руками перебираю ее по мере необходимости. Это старая кляча, но она любой кобылке даст фору, если будет надо.
Едва ли Логан мог развить скорость более ста километров в час без риска остаться, что колеса отвалятся, но преданность водителя своей машине оказалась куда сильнее, чем верность Руслана. Эта мысль меня развеселила и я искренне улыбнулась, кажется впервые за весь вечер.