Твоя измена - не моя вина (СИ)

— Конечно нет, милочка. Я в ваших этих брачных контрактах ни черташеньки не шарю. Но знаю того, кто делает это не хуже твоего почти бывшего горе-муженька.
  
Глава 14
 
— Мам, давай я, — подскочила к плите, взяла прихватки и уложив крышку на кастрюлю, быстро вылила кипяток в раковину. Молоко вскипятила еще пару минут назад.
Это был вечер воскресенья. На ужин мы планировали пюре с сосисками.
  
Руслан разблокировал два моих личных счета, и прислал сообщение в мессенджере: “Я не оставить тебя без средств к существованию. Но жду дома, Леся. Через неделю вас с мамой начнут одолевать те, кому должен твой отец”.
Это муж так мягко намекал, что без него мне не справится?
Я подавила в себе желание послать в ответ средний палец в виде смайлика. Или сделать натуральное селфи с этим самым пальцем, чтобы смотрел и наслаждался моей всепоглощающей благодарностью.
— Могли бы просто пожарить картошку, — мама вклинилась в мои мысли.
— Не слишком ли много холестерина в твоем возрасте? — уточнила я, ловко орудуя деревянной толкушкой, а потом сдувая пенки с молока и наливая его по чуть-чуть.
Этому меня научила бабушка. Пюре всегда получалось точно как у нее — нежное и без комочков. Она хвалила меня и гладила по голове, говорила, что с такими руками я могу стать отличной “стряпухой”, и честно говоря готовить я любила.
Если бы не зацикленность папы на продолжении семейного дела в юриспрюденции, то вполне могла бы поступить в кулинарный техникум, а потом уехать за границу, в одну из знаменитых школ. Тогда мне не пришлось бы выходить замуж за Руслана и переживать все это.
— Не помню, когда я ела сосиски на ужин в последний раз, — мама нахмурилась и покрутила туда-сюда лежащую на столе пачку.
— Сказала бы раньше, я могла купить ещё и пельмени, — пожав плечами, поставила на плиту небольшой ковшик с водой. — Ты же понимаешь, что ужины в кафе и ресторанах нам пока не по карману.
— В твоих силах это исправить. Руслан…
— Руслан мне изменил, — повторила я в сотый раз и ожидала, что мои слова снова будут проигнорированы и встречены холодным молчанием.
Мы начали этот разговор еще утром, перекидываясь короткими фразами, словно мячиком от пинг-понга. Выходные заканчивались так же напряженно, как и начались, а завтра мне нужно было на работу. Не хотела тратить вечер на ссоры, но и обсуждать возможное примирение с мужем также не могла.
— Все мужчины одинаковые, дочка. Ты думаешь у нас с отцом не было проблем? — мама сложила руки в замок и прикрыла глаза, кажется собираясь рассказать что-то, что может мне не понравится. — Я узнала о его связи с помощницей когда была беременна тобой, уже на большом сроке. И столько плакала. Так горько плакала! Представляешь, даже оттаскала ту потаскуху за волосы. Заставила Володю избавиться от нее любым способом, пригрозила, что уйду и он никогда тебя не увидит… Он быстро одумался и сделал правильный выбор.
Вода в ковшике закипела, а я повернулась к маме спиной и стала очищать сосиски от пленки, закидывая одну за одной.
— Ты думаешь он больше тебе не изменял? — шепнула, едва слышно.
— Он бы не посмел..
— Или стал умнее и богаче. Ты просто больше его ни разу не поймала, ведь так?
Я скорее почувствовала, чем увидела, что мама встала на ноги и сделала решительный шаг в мою стороно. Она развернула меня к себе лицом, замахнувшись. И я ждала удара широко раскрыв глаза, смотря прямо и без сомнений в своих словах. Если сейчас получу оплеуху за правду — уйду. Уйду и не оглянусь, без извинений. Не думаю, что смогу найти в себе силы понять и простить такой её поступок.
Но секунды шли, а удара все не было. Лишь тяжелое дыхание, а потом легкое прикосновение пальцами где-то в районе солнечного сплетения.
К шраму.
Открыв глаза, я посмотрела на лицо мамы, искаженное ужасом и отвращением. Жалостью.
— Ты родилась здоровой и такой громкой, — сказала она едва слышно, как и я минутой ранее. — Несмотря на то, сколько я настрадалась из-за него, сколько слез пролила и как нервничала. Но ты была здоровой и розовощекой, со светлым пушком волос на голове. И такими ясными глазками, Леся. Мне так жаль, что твои глаза больше не светятся. — Пальцы сменила ладонь. Она приложила её плашмя прямо на мою грудь. — Но я так счастлива, что твое сердце бьется. Когда тебя увезли на операцию, я думала, что могу больше никогда не услышать твой смех. Ты ведь еще будешь смеяться, так же искренне как и раньше?
Я кивнула, почувствовала как внутри все вибрирует и к глазам подкатывают слезы. Только бы не расклеится именно сейчас. Не самое лучшее время. Мама должна знать, что я буду бороться. За себя и за нее, если она найдет в себе силы принять мою сторону. Если нет, то… что? Брошу её на расправу кредиторам? Едва ли смогу.
— Ты должна принять мою сторону, — наконец выдавила я.
— Но это не просто. Мужчины не любят проигрывать женщинам. Руслан не простит тебе такого унижения, Леся и никогда не даст развод, — продолжала она, но уже не так уверенно. Колебалась, хотя все еще верила в свою правоту.
— Мама, прости, но я не буду жить как ты. Не стану закрывать глаза на его измену, на предательство подруги и на очевидную попытку манипулировать мной за счет финансовых проблем. Я не одна, мне помогут. Вопрос лишь в том, готова ли ты встать рядом и показать своему почти бывшему зятю жирную дулю или продолжишь настаивать на спасении ненужного мне брака?
Мама сделала еще один шаг вперед и крепко обняла, как в детстве.
Кажется это и был ответ.
— Наши сосиски сварились, мам. Давай кушать, — улыбнулась я, выдохнув. Она кивнула и достала тарелки, а я услышала сигнал, оповещающий меня о новом сообщении на телефоне.
Взяв его в руки, я прочитала: “Это Анатолий Щербинский. Ваш адвокат. Встречаемся завтра в семь. Без опозданий, пожалуйста”. В следующем смс был адрес.
Что ж, Бэлла Изольдовна сдержала свое слово, и я действительно собираюсь объявить Руслану войну.
  
Глава 15
 
Утро было недобрым.
Я проспала потому что забыла поставить будильник. И в этом не было ничего удивительного. Жизнь после операции приобрела до того размеренный характер, что работа казалось далекой и призрачной перспективой. Руслан запретил мне даже думать о том, чтобы выйти в офис раньше, чем через два месяца.
Больничный лист давно закрыли, и я осталась на содержании мужа и с заявлением “за свой счет”, отправленным Бэлле Изольдовне на почту.
В итоге сегодня меня разбудила начальница, с криком в трубку о том, что “Рабочий день начался еще двадцать минут назад, где тебя черти носят?”
Подскочив от неожиданности на ноги я собралась в рекордные восемь минут и, впрыгнув в джинсы и футболку с высоким под горло воротом, схватила сумку, телефон и вылетела из дома. По пути к метро позвонила маме и попросила не волноваться, вспомнив ее удивленное лицо, когда я выскочила из ванной с зубной щеткой в одной руке и расческой в другой.
— Мам, я буду поздно, у меня еще встреча с адвокатом, помнишь?
— Ты на машине?
— Нет, уже спускаюсь в подземку, не уверена, что связь не прервется. Я оставила немного денег на тумбочке в прихожей. Если надо — сходи в магазин, — иструктируя маму, купила билет и проскочила мимо турникета к эскалатору.
Прыгать через ступеньки вниз не рискнула, боясь, что закружиться голова. Было бы очень неловко снова попасть в больницу даже не доехав до работы.
К счастью все обошлось и дальше мой день прошел без особых эксцессов.
  
— Явилась! — Бэлла Изольдовна встретила меня прямо в дверях. Караулила — не иначе. Она пристально изучила мой внешний вид, словно сканером пройдясь с головы до пят и обратно. Я закатила глаза и лучезарно улыбнулась. — Готова к труду и обороне?
— Конечно, — кивнула и в ту же секунду мне в руки упала стопка с десятком папок и, кажется, тонной бумаг.
Начальница объяснила, что за время моего отсутствия жизнь не остановилась, и большинство дел, которые я начинала вести либо закрылись, либо перешли в стадии активного производства. Мой стол все же был завален бумагами, не говоря уже о новой кипе, которую я примостила с краю.