Исцелить разум, обнажить чувства...(СИ)

Но потом все в один момент круто изменилось, и мечты остались лишь мечтами. Жизнь показала, что мир не делится на белое и черное, что в нем еще очень много всякого дерьма, и реальность как-то постепенно вытеснила из моей головы всю ту дурость, которой я успела нахвататься. А полгода назад все и вовсе рухнуло в пропасть, и единственное, что осталось в больном, выжженном сознании, это лишь ненависть ко всему, что меня окружало.
Заливать проблемы в алкоголе и душить легкие никотином было просто, от мерзких кошмаров избавляла бессонница, и о своих мечтах я вспоминала очень редко, со злой усмешкой на губах.
Ну и дурой я была…
— Что произошло? — спросил Росси совершенно другим тоном, и я судорожно сжала пальцы на бокале, тупо вглядываясь в стену перед собой. Зубы сжимались так крепко, что было почти больно, на скулах играли желваки, а воздуха попросту не хватало, и я сама себе напоминала выброшенную на берег рыбу. С трудом сглотнула возникший ком, а после легко пожала плечами, повернувшись к мужчине и протянув ему наполненный бокал, который он принял без лишних слов.
— Четыре года назад умер отец, мама осталась здесь одна, мне пришлось вернуться, чтобы заботиться о ней, — присев на столешницу и обхватив себя свободной рукой, чтобы защититься от вдруг накатившего холода, я говорила сухо и монотонно, запретив себе чувствовать хоть что-то, словно это могло помочь. Так было намного проще, и меня это полностью устраивало. — Поначалу я еще думала вернуться, но потом мама заболела, а я просто не могла ее бросить, оставалась рядом до последнего. Ее не стало полтора года назад.
— Я сочувствую твоей утрате, — искренне произнес Росси, взглянув на меня необыкновенно серьезно, и я только отстраненно кивнула головой. Мысли о гибели родителей уже не приносились такой боли, как раньше, я свыклась быть одна, и почему-то старалась лишний раз даже не вспоминать о семье.
Мне казалось, что они были бы не в восторге от того, как я сейчас жила.
— Дом пришлось продать, чтобы расплатиться с долгами за лечение, я переехала сюда и погрузилась в работу, чтобы свести концы с концами, — я рассеянно погладила севшего рядом со мной Говнюка, печально улыбнувшись, когда он вопросительно заглянул мне в глаза, ласково облизав руку, а после подняла взгляд на агента ФБР. — На то, чтобы думать о всякой ерунде, у меня просто не было времени, тем более, что и в полиции я зацепилась, не могла просто так все бросить и сорваться с места. Да и, в конце концов, здесь мой дом, какой смысл мне уезжать отсюда?
Я тихо хмыкнула, тряхнула головой, словно пытаясь сбросить неприятные мысли, а после уставилась на Росси куда уверенней, чем прежде. Мне удалось собраться с духом и заставить себя выглядеть так, словно все было в порядке, хотя я и понимала, что нихрена не в порядке. Я так старательно выстраивала вокруг себя крепкую стену, я так старательно отбрасывала от себя все то, что могло причинить боль или заставить сомневаться, но старый знакомый вдруг совершенно неожиданно объявился в моей жизни, и моя уверенность внезапно пошатнулась.
— Но сломало тебя не это, — проницательно подметил мужчина, заставив меня взглянуть ему прямо в глаза, и то, как он поджал губы, мне совершенно не понравилось. Этот взгляд я прекрасно знала, так Дэвид Росси смотрел на субъектов перед тем, как составить профиль, и ощущать себя на их месте было исключительно неприятно. Казалось, будто агент сканирует меня, изучает каждую клеточку, словно препарированную на столе лягушку, и это заставило меня поежиться. Я нахмурилась, демонстрируя свое искренне непонимание ситуации, но так просто сдаваться Росси был не намерен. — Что произошло полгода назад?
Честное слово, лучше бы мужчина отвесил мне пощечину. По крайней мере, это было бы не так больно.
Темные воспоминания хлынули безудержным потоком, фантомная боль сжала виски, от чего перед глазами все подернулось рябью, а стакан в моих руках, заскрипев, все-таки треснул, от чего остатки алкоголя хлынули на руки. Острые осколки впились в ладонь, выступившая на порезах кровь смешалась с джином, причиняя дискомфорт, но физическая боль была куда слабее той, что клещами впилась в легкие, не позволяя сделать и вздоха. Мерзкое ощущение липкого страха захватило в свои объятия, воздуха катастрофически не хватало, и я, полностью утратив контроль над собственным телом, покачнулась, потерявшись в пространстве.
 
Крепкие руки сжались на плечах, заставив сделать хриплый, надсадный вздох, чужое дыхание обожгло щеку, от чего по всему телу прокатилась горячая дрожь, а судорожная попытка вырваться из чужой хватки оказалась провальной, — у меня просто не было сил.
— Дыши, — негромкий уверенный шепот раздался прямо над ухом, заставив крепко смежить веки. — Это паническая атака, Блейк, ты знаешь, как с этим справиться. Просто глубоко дыши, девочка, ты сможешь.
Продолжая говорить ровно и размеренно, Росси усадил меня на шатающийся табурет, отступил на пару мгновений, чем-то загремев, а после вновь оказался рядом, с силой сунув мне в руки новый, целый стакан. Я жадно припала к стеклянному краю, краем слуха уловив стук зубов о стенку, и сделала большой глоток, ожидая приятной горечи, которая должна была расслабить сведенное спазмом горло. Впрочем, поить меня джином агент не торопился, предложив всего лишь простую воду, а сам, устроившись возле меня на корточках, принялся осторожно стирать кровь с ладони, внимательно рассматривая порезы в поисках стекла.
От осторожных, теплых касаний меня по-прежнему колотила болезненная дрожь, все это время удерживающая меня от лишних тактильных контактов, однако отстраниться не получалось чисто физически.
Все еще затуманенным взором я смотрела на темную макушку с паутинкой седины, и чувствовала, как постепенно успокаивается безумно колотящееся сердце.
— Вы читали мое дело, — хрипло произнесла я, почти равнодушно отметив, как ломается голос. Произнесенное не было вопросом, это было утверждение, и оно почему-то заставило меня зло дернуть уголком губ. Росси в ответ даже не поднял голову, по-прежнему обрабатывая мою руку, лишь теплые пальцы порхали над покрасневшей кожей. — Как вы могли?
— Та разбитая женщина, которую я встретил сегодня в полицейском участке, совсем не была похожа на ту улыбчивую, воодушевленную девушку, которая с таким усердием записывала на лекциях каждое мое слово и мечтала когда-то работать в ФБР, — мужчина на мгновение поднял на меня теплый взгляд и тут же покачал головой. — Сначала я решил, что ошибся, что встретил просто похожую девушку, не более, но потом ты назвала свое имя, и я понял, что ошибки тут нет. Никто столь кардинально не меняется просто так, у тебя должна была быть причина, а узнать о том, что произошло, было совсем не сложно, та история на слуху у каждого полицейского, да и в личном деле у тебя написано достаточно.
— Так нельзя, — покачала я головой, запрокинув ее назад и упираясь затылком в стену. — Нельзя приехать и просто вмешаться в чужую жизнь, будто так и нужно.
— Ты все еще ходишь к психотерапевту? — словно и не услышав моих слов, поинтересовался Росси, и я усмехнулась, чувствуя, как на смену панике приходит злость и глупое, горячее разочарование.
— Нет, она меня достала, и я послала ее куда подальше.
— А какую оценку показала MSSI*? — полюбопытствовал мужчина, кончики пальцев замерли на тонких запястьях, и это неожиданно вызвало у меня хриплый, лающий смех, который наждачкой прошелся по горлу, доставляя дискомфорт.
— В правильном ключе мыслите, мистер Росси, — едко произнесла я, взглянув мужчине прямо в глаза, после чего резко поднялась на ноги, постаравшись отойти от агента как можно дальше. Вытащила из микроволновки давно разогретую пиццу, поставив ее на пол перед не ожидающим такого подарка Говнюком, нашла в кухонном шкафчике новый стакан, даже не пытаясь убрать осколки, лежащие на полу, а после опять до краев наполнила емкость джином, чувствуя, как дрожат руки. — Если вы все прочли в моем личном деле, значит, мне больше нечего вам сказать. Или у вас остались какие-то вопросы по делу серийного убийцы?