Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)

— Ты лучше подумай о тех, кто стоит за тобой. О детях, женщинах… Что с ними будет, когда вы все отправитесь в Валхаллу?
А женщин-то — немало. Целая толпа. И трэлей не меньше сотни позади тусуется. Большое село. Богатое. Но трэли вряд ли вступят в бой. Вот если бы силы были примерно равными, тогда другое дело. Тогда точно нашлось бы несколько храбрецов, готовых рискнуть жизнью, чтобы обрести свободу.
  
— А что изменится, если я тебе уступлю? — насмешливо спросил дед-командир. — Ты сохранишь мне жизнь? Так знай: ни я, ни они, — жест в сторону остальных ветеранов, — не уступят. Лучше умереть, чем видеть то, что вы сотворите с нами.
— Ты не вождь, — пренебрежительно бросил я. — Ха! Я убивал врагов, когда ты еще сосал титьку.
— Убивать — дело нехитрое. Даже дурак на такое способен. Ты — простой хирдман. Я не стану с тобой говорить. Есть ли здесь кто-то, получавший хотя бы две доли добычи?
— Есть!
Из общей толпы выдвинулся совсем уже старый дедок и заковылял к нам.
— Брат, — шепнул мне Медвежонок. — Что с ними болтать! Давай убьем всех и возьмем то, что нам нужно!
Вот убивать-то я как раз не хотел.
— Не вижу чести в том, чтобы убить два десятка стариков, — негромко ответил я. — Боги подсказывают мне: этого не следует делать.
Вот так. Никакого проявления гуманизма. Только — высшие силы. Это для Свартхёвди понятно. Ага, Гримар не утерпел:
— Чего ты ждешь, Ульф Черноголовый?
Ага, я уже не «хёвдинг», а просто «Ульф». Резни тебе захотелось, Короткая Шея? Перебьешься. Только если мне не оставят выбора.
— Рот закрой! — жестко бросил я. — Я — хёвдинг! Я знаю, что делать.
— Он знает, — подтвердил Медвежонок. — Помолчи, родич.
Дедок наконец-то доковылял до нас. Ему было трудно двигаться по песку — с палкой вместо ноги.
— Я — Эйн Гусь, наставник Бринхиля-ярла. Это его земля. Если бы он был здесь, ты бежал бы отсюда быстрей, чем драккар, гонимый штормом.
— Возможно, — согласился я. — Но сейчас ярла здесь нет, Эйн. А мы — есть. И нам нужна пища в дорогу, потому что путь нас ждет неблизкий, и кров на эту ночь. От женщин мы бы тоже не отказались, потому что плавание наше было трудным. И мы получим то, что хотим, потому что сила — на нашей стороне. Ты — старик, ты мудр, скажи мне, как поступить? Убить их всех, — кивок в сторону местного воинства, — как того желает этот безымянный карл, и потом обойтись с вами как мы обходимся со всем, что добыто кровью и клинком, или войти в ваши дома не победителями, а гостями…
— Что ты говоришь, хёвдинг? — прошипел Гримар. — Какими гостями?
«Пошел-ка ты в жопу, убийца», — посоветовал я ему мысленно и продолжал:
— Гостями, которым окажут почет и одарят всем необходимым, как велят нам боги. Так как же мне поступить, Эйн?
Хороший у этого Гуся взгляд. Проницательный. Я изобразил лицом максимальную искренность. Тем более что я и был искренен. Теперь всё зависит от одноногого дедушки. Поверит мне — и крови не будет. С Гримаром и такими как он я справлюсь. Хёвдинг я или кто?
— Не слушай его, Эйн! — завопил отказавшийся представиться старый милитарист. — Это даны! Они обманут нас! Или ты не слышал об Иваре, сыне Рагнара?
— Помолчи, Акулий Зуб, — негромко произнес Эйн Гусь, и я сразу понял, кто здесь настоящий авторитет, потому что свирепый дед мгновенно заткнулся. — Помолчи. — И после долгой паузы: — Тебе не уйти сегодня в Валхаллу. Жди другого случая. Мне отвечать ярлу, когда он спросит, куда подевались его женщины и кто убил его родичей? Я верю Ульфу-хёвдингу. — Обернулся к своим: — Эй, кто-нибудь! Принесите воды!
— Лучше — пива! — немедленно внес поправку Медвежонок.
— Пива! — поддержал поправку мудрый старец.
Разобрались. Резни не будет. Будет более-менее цивилизованный рэкет. Тот самый страндхуг, когда имеющие преимущество в силе добиваются результата с помощью железа и доброго слова, а не одного только железа.
Два наших корабля стояли у берега. Третий, большой драккар Гримара, выволокли на песок для мелкого ремонта. Местные резали баранов, варили брюкву и чистили рыбу. Для нас. А мы спрятали оружие и демонстрировали дружелюбие. Мы — гости. Пусть и незваные.
Впрочем, местные отлично понимали, что такие крутые парни, как мы, вполне способны получить силой то, что нам не отдадут добром. И в речи моих хирдманов то и дело проскальзывали скорбные «Эх…» по поводу того, что я отказался от первого варианта. Это же так весело: убивать, грабить, насиловать… Но пока я у руля, придется им придержать своих кровожадных зверушек.
— А ты добрый, хёвдинг, — Лейф Весельчак подсел поближе. В одной руке — чашка козьего молока, в другой — ячменная лепеха с толстым куском сыра. Дивное лакомство после недели на сухпайке и рыбе.
Я посмотрел на него пристально. Надо же какие мы проницательные. Не ты первый мне это говоришь, норег.
Но я не только добрый, я еще и строгий. К тому же в людях худо-бедно разбираюсь. И вижу, что Лейф тоже хочет разобраться. Во мне. Что характеризует его с самой лучшей стороны, потому что я люблю тех, кто пытается докопаться до причин. Потому что сам такой.
— Запомни, хирдман: я никогда не убиваю, если этого можно избежать.
Сделал паузу, чтобы — всосалось. Не то чтобы мое высказывание не укладывалось в местные традиции. Укладывалось. Но с поправкой: если не убивать — выгоднее. Если я рассуждаю иначе, значит, я — не такой, как все. Значит, я играю не по общим правилам. И такой башковитый парень, как Лейф Весельчак, считает своим долгом разобраться. Ведь он теперь — в моей команде.
— Здесь — богатый поселок, — продолжал я. — Есть чем поживиться. Думаю, и серебро можно отыскать, если как следует поспрашивать…
Лейф энергично кивнул. Наверняка можно. Так в чем проблема? Давай поспрашиваем?
— Почему я этого не сделал? — задал я риторический вопрос. — Да уж не потому, что испугался пары десятков стариков. Но, хирдман, есть честная добыча, примерно как та, которую мы взяли с твоего бывшего ярла, а есть — позорная. Однажды мой конунг, Хрёрек Сокол, пустил на дно корабль, полный всякого добра, посвятив его Одину. Его люди были недовольны, но он чувствовал: так надо. Вот и я знаю, как надо.
— Что худого в том, чтобы тот храбрый старик, бросивший нам вызов, отправился в Валхаллу? Один будет рад ему! Он хотел умереть, а ты ему отказал!
— А мне плевать на то, что он хочет. Разве он — мой человек? Почему я должен заботиться о его посмертии? Я думаю о себе. О тебе. О всех моих хирдманах. Нам не прибавит славы такая победа. Не этого хотят от меня боги!
Тут я чуток приврал. Я был почти уверен, что Один, Тор и прочие совсем не против большой резни, даже если проигравшая сторона тоже им молится. Но приходится ссылаться на авторитеты, даже если эти авторитеты — не твои.
— Мы могли бы выпытать у этих людей, где они прячут серебро, но — зачем? Сотня-другая марок не сделают нас богаче.
— Меня — сделают, — деликатно напомнил Лейф. — У меня ничего нет, кроме моего оружия, которое ты мне милостиво вернул.
— Можешь не волноваться. Ты теперь со мной — значит, скоро ты разбогатеешь. Главное, никогда не сомневайся в моих словах. Если я скажу — прыгай в огонь, ты должен прыгнуть. Скажу: убей — убивай. Скажу: защити — защищай. И ты можешь не беспокоиться о серебре. Оно придет.
— А если я сделаю то, что ты сказал, и меня убьют? — улыбнулся Лейф. — На что тогда мне серебро?
— Это верно, — согласился я. — В Валхалле серебро ни к чему. Зато там в цене слава. И я дам тебе настоящую славу, ту, которую добывают, сражая настоящих воинов в настоящей битве, а не убивая стариков и мальчишек.
  
— Что ж, — поразмыслив, согласился Весельчак. — Ты знаешь, о чем говоришь. И я, пожалуй, послушаюсь твоего совета. Это разумно. Только не заставляй меня прыгать в огонь слишком часто, хёвдинг, — я дорожу своей шевелюрой и бородой. Хочешь молока?
  
Глава восемнадцатая,
 
в которой позывы совести превращаются в голос богов
 
Мы неплохо провели время. Во всех смыслах. Даже я не отказался от предложенной мне девочки. И ночь прошла без эксцессов. Может, потому, что спали мы в одном доме и я не забыл выставить караул и внутри, и снаружи. Само собой, мы — гости, а гостей убивать не положено. Богами не одобряется. Но мы с Медвежонком знали одну историю, когда это правило грубо нарушили. А боги — что? Хорошая жертва — и боги тебя простят.