Во тьме
— Мне надо бежать, кое-что еще необходимо проверить, — добавил Бролен. — Если появится что-то новое, буду держать вас в курсе.
Аннабель чувствовала, как закипают мозги; она целиком сосредоточилась на Малише Бентс и не успела сказать Бролену, что Боба вот-вот арестуют, — детектив уже отсоединился.
— Ну что? — спросил Тэйер озабоченно.
— Это Бролен, — пробормотала Аннабель.
Стоя в стороне, Эрик Мердок тихо спросил:
— Кто это?
— Частный детектив, идущий по следу вместе с нами, — объяснил Тэйер.
Лицо Мердока просияло.
— А, помню, тот тип, который приезжал, чтобы задать мне пару вопросов по поводу похищения малышки Рейчел Фаулет.
Аннабель моргнула и попыталась сосредоточиться:
— Он сказал, что секта Калибана состоит не из трех человек. Есть и четвертый. — Покусав щеку, она произнесла: — И это коп.
— Коп? — переспросил Тэйер, изумившись. — Есть какие-нибудь доказательства — имя, еще что-нибудь?
— Нет, пока ничего.
Мердок смотрел на них так, словно оба сошли с ума. Он покачал головой, полагая услышанное совершенно невозможным. Он поднялся, поставил пустые чашки на поднос и исчез в кухне, не переставая качать головой.
Тэйер принялся мерить комнату шагами.
— Я знаю, что копы в этой стране не ангелы, но не кажется ли это тебе все-таки некоторым преувеличением? — спросил он. — Что заставило его так думать?
— Не знаю. Я доверяю ему, Джек. Он отправился кое-что проверить, обещал звонить, если что-то обнаружит.
Женщина прижалась лбом к балконному стеклу. Снаружи снег падал на деревья, мириадой серых теней маячивших на заднем плане.
— Кон, — прошептала она.
Какую роль играл он в организации? Чем занимался, кем был? Все сходится: главный — Боб… Он решает, он — связующее звено.
Аннабель прижала ладони к стеклу и почувствовала холод. От дыхания стекло запотевало, нарушая безмятежность пейзажа. Она отодвинулась от окна на несколько сантиметров. В отражении ей была видна вся комната.
Вдруг она заметила что-то странное. Обстановка изменилась.
Джек исчез.
Аннабель внезапно поняла, что ее окружает тишина.
Ни малейшего звука в доме, только в коридоре тикают часы.
Словно по щелчку пальцев свет в гостиной погас, и наступила темнота.
Аннабель погрузилась в мир незрячих.
Только стены немного поскрипывали.
66
Путь наверх напоминал спуск: Энрике завязал Бролену глаза и вел его так примерно половину пути, затем вывел наружу через двери «OE-DEEP». Бролен тут же бросился звонить Аннабель.
Возбуждение от увиденного и услышанного во Дворе Чудес заставило его идти большими шагами. Пройдя под железнодорожными путями, нависающими над Лексингтон-авеню, Бролен поднялся к станции метро «Сентрал-парк-Норт» и дошел до Морнингсайд-Парка. Башни стоящего на холме собора Святого Иоанна Богослова возвышались над деревьями. Ночь добавила сложной архитектуре мрачноватый оттенок. Бролен забрался вверх по склону и свернул на Амстердам-авеню. Орды студентов Колумбийского университета тусовались допоздна, поэтому многие забегаловки вокруг еще работали.
Закутавшись в кожаную куртку, Бролен шел сквозь стужу и снег, размышляя над всем, что ему только что довелось узнать.
Они до сих пор считали, что секта Калибана состоит из трех человек. Найденные у Спенсера Линча фотографии, равно как и сделанные Лукасом записи, позволяли думать, что в секту входят Шапиро, Спенсер и Боб. Джанин Шапиро — особый случай: эта женщина не являлась членом секты, а была всего лишь инструментом, пешкой в руках брата. Ну и Малиша Бентс, которая, как довольно долго полагал Бролен, была подручной Боба и действовала за деньги. Теперь выяснилось, что Малиша Бентс — мужчина, к тому же еще и коп.
Кто он? И кто такой Боб на самом деле?
Что им было в точности известно про Боба?
Он держал себя как «гуру» этого братства. Несмотря на то что он никогда не виделся с Линчем, он, судя по письмам, переданным им Лукасу Шапиро, готов был посвятить того в члены секты. Он же писал и Аннабель, даже не потрудившись изменить почерк.
Не потрудившись изменить почерк.
Не было ли в этом факте явного противоречия? Крайне осторожный человек, никогда не рискующий понапрасну, не оставляющий никаких улик, никаких доказательств своей причастности к похищениям, — и вдруг не бояться писать своим обычным почерком…
Ветер взметнул волосы Бролена, пряди скользнули по щекам и снова отлетели назад.
Думай. Почему он, осторожный до такой степени, что даже на письмах, адресованных Спенсеру, совершенно не осталось никаких отпечатков, не боялся писать своим обычным почерком? Кто же он? Его желание совершенно безнаказанно собрать коллекцию жертв — мужчин и женщин — свидетельствует об огромной уверенности, сильной воле; он сделал это, не опасаясь полиции; он играл с копами, забавляясь своей игрой. Использовал человеческое существо, чтобы с его помощью передать записку, таким образом демонстрируя свое всесилие. Боб контролировал остальных, Лукаса и Спенсера, управляя ими. Он гордый и жаждущий власти.
И все-таки, несмотря на всю свою осторожность, он не стал изменять почерк, хотя для того, чтобы не вызвать подозрений, ему достаточно было воспользоваться любым компьютером; тем не менее он раздавал рукописные указания, в том числе копам. Аннабель узнала его почерк на листках для записи, приклеенных к пакету и коробке с видеокассетой. Неужели Боб настолько заражен нарциссизмом, что считает себя выше подобных условностей? Не боится, что к нему смогут подобраться с этой стороны?
Нет, он доказал, что хитер, действует расчетливо, продумывает все шаги, даже если они являются верхом тщеславия, он постоянно себя контролирует. Значит, почерк не является зацепкой.
А что такое почерк? Подпись? Свидетельство индивидуальности? Учитывая современные научные достижения, возможность использования лабораторий и обширные познания экспертов-графологов, невозможно представить, что сегодня кто-либо смог бы так успешно подделать почерк. Боб слишком хорошо знает все это, чтобы игнорировать. Крайняя осторожность во всем и неожиданно подобная глупость — писать от руки, становясь абсолютно уязвимым. Парадокс.
Если только…
Бролен как вкопанный остановился посреди тротуара. Огонь витрин окрашивал снег в цвета радуги.
Если только он не делал это нарочно.
Бролен представил себе неприметное лицо Боба, орудия его преступлений — все, что можно было бы приложить к делу. И вдруг прямо позади фигуры Боба замаячили ниточки, за которые его кто-то дергал.
А будь я главой секты просвещенных каннибалов, человеком, которого питают болезненные импульсы, желание властвовать, контролировать, править, обожающим власть и порядок, требующим всеобщего уважения. Я бы тоже стал копом. Чтобы постоянно иметь дело с преступлениями, видеть, как льется кровь, выбрать профессию под стать своим тайным желаниям. Но это еще не все, мне было бы нужно больше… Неважно, как я действую — встречи и т. д. Я жажду власти, но при этом крайне осторожен — я ведь фрик и знаю, как меня можно вычислить, и потому я очень внимателен к тому, что делаю. Мне известны методы работы полиции, и по опыту я прекрасно знаю, что преступника может выдать любая мелочь. Я предусмотрителен, поэтому, еще больше заметая следы, придумываю себе женское имя. Более того, я начинаю использовать человека, которому доверяю и с помощью которого безо всякого риска могу контролировать все. Я разрабатываю способы похищения, которые подсказывает мне мой опыт, приобретенный в полиции, я прячусь за спиной моего подручного Боба. И если однажды — следуя наименее приятному для меня сценарию — братство Калибана разоблачат, все примутся искать главаря, идеолога секты. Если Спенсер и Лукас заговорят, они назовут имя Боба, ведь они знают только его, а почерк Боба станет уликой. Это он лично подписывал все открытки, его почерком сделаны указания, оставленные в квартире Аннабель, — значит, Боба могут вычислить. Мне придется действовать еще осторожнее, затаиться. Весьма вероятно, убить Боба, чтобы быть уверенным, что он не проговорится, но, принимая его в секту, я имел на то свои причины… Да, как-то так…