Во тьме
Аннабель надавила на педаль акселератора.
Проехав под позолоченной колокольней Трентонского Капитолия, машина подкатила к больнице. Полицейский в униформе ждал их снаружи, куря сигарету. Он был высоким и обладал мускулатурой кетчера. [29] Зеленые глаза внимательно рассматривали проходивших мимо. Приблизившись к Аннабель и Кахиллу, он пожал им руки:
— Привет. Помощник шерифа Хэннек. — Подавая руку Аннабель, он оглядел ее с головы до ног. — Идемте, девушка находится на втором этаже. Только что установили ее личность.
— Быстро, — удивился Кахилл.
— Удача. Она состояла на учете: как-то угнала в Филадельфии тачку, а недавно позвонила ее мать и сообщила властям, что дочь пропала. Полтора месяца назад.
— Есть идеи, где она могла быть все это время? — спросил Кахилл, зная, что этот вопрос пока точно останется без ответа.
— Нет, будем допрашивать друзей, выяснять. Она живет в Филиппсбурге, недалеко отсюда.
Шагая чуть позади, Аннабель прислушивалась к разговору двух мужчин. Ее не оставляло убеждение, что ни один из друзей не виделся с девушкой после ее бегства. Бобу нравилось держать жертвы возле себя. Долго. Это доказывали даты на фотографиях, нанесенные автоматикой цифровой камеры или ручкой, — иногда они на несколько месяцев отстояли от момента похищения. Фотографии Спенсера Линча и Лукаса Шапиро этим не отличались; данная особенность была характерна для последнего случая — сорока девяти негативов, сделанных Бобом.
— Ее подвергали насилию? — спросила Аннабель.
Хэннек повернулся к ней. Его глаза были очень ясными, и в них читалась тревога.
— Ее не насиловали, во всяком случае, док, который ее осматривал, не обнаружил ни вагинальных, ни анальных разрывов. Правда, он не слишком… заглядывал вглубь, девушка ведь в таком состоянии… Как будто… ее сознательно свели с ума. Как такое возможно?
Никто ему не ответил. В лифте Хэннек продолжил:
— У нас появились первые результаты токсикологической экспертизы. Охренительно то, что в крови у нее ничего нет, по крайней мере никаких следов лекарств или медикаментов. На теле несколько царапин, синяков, ничего существенного. Этой девушке воткнули в сосок булавку и отправили на ночную прогулку в чем мать родила.
«Как у Спенсера Линча, — подумала Аннабель. — Раздетые девушки. Хотя Линч пичкал их лекарствами и насиловал. А потом снимал скальпы. Что же с ними делал Боб?» Аннабель показалось, что она разбирается в повадках учителя и ученика. Маэстро, обучающий смерти, не нуждающийся в уловках, действующий, сеющий страдание, и его подручный — новичок, пользующийся всеми возможными способами, чтобы постигнуть квинтэссенцию зла. Боб творил идеальные преступления. Несколькими часами раньше, засыпая, Аннабель не переставала думать об этом. Зачем он собрал скелеты в вагоне? Перетащить туда и спрятать трупы было бы логично, но почему именно скелеты?
— Некоторые ее ногти сломаны, и она почти ничего не ела. Хотите знать мое мнение? У нее крыша съехала на фиг.
— Сколько ей лет? И как ее зовут?
— Она называет себя Тэйлор. Ей семнадцать.
Аннабель в бешенстве сжала кулаки:
— В конверте было какое-нибудь послание?
Хэннек мрачно кивнул:
— Оно там, наверху. Я его принесу.
Они вошли в плохо освещенный коридор, из ближайшего сделанного в двери оконца доносились электрические «бипы». Помощник шерифа указал на дверь пальцем и удалился. Аннабель прильнула к стеклу. Фарфоровое лицо в окружении черных волос, грязных и спутанных, маленький, покрытый россыпью веснушек нос. На Тэйлор надели зеленую блузку и завернули ее в одеяло. Она вздрагивала, как самолетная рессора. Поврежденные ладони тряслись, ноги подогнулись. Девушка была в состоянии, близком к кататонии.
Толкнув дверь, Аннабель вошла в палату. Медленно опустилась на кровать рядом с девушкой. Выждала мгновение, предоставив Тэйлор возможность заметить ее присутствие, потом взяла ее за руку и нежными поглаживаниями попыталась ее успокоить.
Через минуту Тэйлор зашевелилась. Повернула голову к Аннабель. Ее темные глаза смотрели на детектива, не мигая. Они как-то странно блестели, зрачки безостановочно сужались и расширялись. По лицу пробегала нервная дрожь, подбородок сморщился, щека подрагивала.
Тэйлор с трудом приблизила лицо к Аннабель. Казалось, несмотря на свое состояние, она хочет что-то сказать.
Веки быстро-быстро заморгали, потом остановились. Затем с какой-то невероятной жестокостью маленькое существо разинуло рот с желтыми клыками.
И завопило.
Пластиковый стаканчик обжигал пальцы, Аннабель вдыхала кофейный аромат. Кахилл озабоченно глядел на нее.
— Все нормально, — сказала она, желая его успокоить.
Она ощущала тяжесть — в десять раз тяжелее веса собственного тела.
— Я в курсе насчет вагона, — пояснил Кахилл, — нас уже известили. Долбаная ночка, правда?
Вместо ответа Аннабель прислонилась спиной к перегородке и молча разглядывала стену напротив.
— Не могу понять этого типа, Боба, — признался Брэтт. — Он невероятен. Если это он грохнул Лукаса Шапиро, то все было сделано круто. Никаких следов. Эксперт исследовал обе пули, найденные в трупе. Мы закачали данные в ОСБИ, [30] хотя надежды мало, только если оружие будет использовано снова…
Аннабель вздрогнула. Она боялась взглянуть на Кахилла, чтобы не выдать тревогу. К счастью, Бролен, покидая место схватки, обо всем позаботился. Он даже прихватил с собой несколько горстей снега, пропитавшегося каплями крови.
Появление помощника шерифа Хэннека спасло ее от навалившегося стресса. Он приблизился к ним, неся в руке пластиковый сверток.
— Она под болеутоляющими. Док не слишком оптимистичен насчет того, не подвинулась ли она рассудком.
Положив ладонь на лоб, он протянул сверток Аннабель:
— Вот оно, послание.
Внутри оказались маленький бумажный конверт и булавка длиной с сигарету. Игла была покрыта кровью. На листке, вложенном в конверт, были короткий печатный текст и хорошего качества фотография, сделанная на принтере.
— Все с помощью компа; фото тоже, я имею в виду, что этот тип воспользовался цифровым фотоаппаратом и принтером. Думаю, вы сами отправите ее в лабораторию — проверить на наличие отпечатков.
Аннабель кивнула, уже догадавшись, что отпечатков, как обычно, нет.
Текст был кратким, но содержательным.
Вы взяли Лукаса, он — замечательно подходит на роль обвиняемого,
Общественное мнение возликует.
Но обо мне забудьте, или они умрут,
Не преследуйте меня больше, или они умрут.
Если еще когда-нибудь вы хоть что-то предпримете против меня,
Они умрут. У меня есть под рукой еще кое-кто,
Пока они не умерли, они ждут, и их много,
Они у меня. Все это на вашей совести.
Аннабель застыла, не мигая.
— Предупреждение, — прокомментировала она. — Ему нужно, чтобы мы прекратили расследование.
— Он, похоже, рассердился, — заметил Хэннек.
Кахилл пожал плечами.
— И все? — возмутился он. — Он что, приказывать нам будет?
— Он не знает, что мы нашли Лукаса Шапиро убитым, — возразила женщина.
— Да он нас что, за болванов держит? Он же сам его замочил, руку даю на отсечение!
Аннабель замолчала. Ей хотелось рассказать обо всем прямо сейчас, объяснить, как она и Бролен забрались в дом Шапиро и как он умер. Сейчас только она и Бролен понимали, почему Боб так разгневан. Как только он узнает, что полиция обнаружила его смертоносный вагон, он вообще придет в бешенство.
Протянув послание Брэтту Кахиллу, она указала ему на фото.
— В любом случае, худшее уже произошло, — добавила Аннабель.
Кахилл нахмурился и посмотрел на снимок.
На нем ясно был различим темный фон и фигуры: мужчина и женщина лет сорока, два мальчика и девочка-подросток. Они смотрели в объектив с нескрываемым ужасом.