"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Все депеши, соберано? — переспросил донельзя удивленный де Монтойя. — Даже те, которые предназначаются дуксам?
— Все.
— Это может быть превратно истолковано, Рокэ, — вмешался генерал Вейзель. — Дуксия наверняка захочет знать причину ваших действий.
Алва небрежно отмахнулся от предостережения.
— У меня есть, что им ответить. Тапо, отправляйтесь!
Глядя на исчезающую спину кэналлийца, Валме с досадой вспомнил аналогичный приказ, недавно отданный ему самому. Нет, что ни говори, а Окделлы – это зло! Покойный Эгмонт перебаламутил весь Надор, а его сынок пошел еще дальше: взбаламутил всех одной только своей смертью.
  
— Позвольте, монсеньор, — с достоинством сказал Марсель, вставая из-за стола, — остаться сегодня при вас. Разумеется, как ваш офицер я выполню любой ваш приказ. Но если его высокопреосвященство действительно перехватывает почту из Талига, мои донесения постигнет та же судьба. Кроме того, мое отсутствие на сегодняшнем празднике может изрядно удивить наших фельпских друзей.
Алва замер и внимательно осмотрел Марселя с ног до головы. Виконта охватило дурное предчувствие, что он попал из огня да в полымя.
— В ваших словах есть доля истины, — задумчиво проронил Рокэ, словно что-то прикидывая. — Вы действительно понадобитесь мне в другом месте. Но об этом позже. Сейчас нас ждут дуксы.
Валме понуро поплелся следом за господином Первым маршалом, гадая, какая еще напасть свалится ему на голову по милости синеглазого монстра.
Во дворе шум праздника слышался гораздо явственнее, чем на террасе: площадь Сирен располагалась прямо под окнами палаццо. Тапо де Монтойя, перекрикивая грохот барабанов, хотя те били еще вполсилы, спешно собирал маленький отряд из немногочисленной кэналлийской охраны. Генерал Вейзель собирался было попрощаться с Марселем и Алвой на нижней ступеньке лестницы, однако Ворон неожиданно остановил его.
— Постойте, Курт. Я был бы вам благодарен, если бы сегодня ночью вы поболтали с господами Канцио и Гракка и мастерами с верфи. Люди они женатые и не потащат вас в бордель… Возможно, до них дошли вести о землетрясении. Среди их подчиненных много всякого народу, а слухи распространяются быстро.
— Как скажете, Рокэ, — согласился артиллерист. — А что вы намерены предпринять относительно молодого Окделла? Сообщите об этом в Талиг?
— Нет, — отрезал Алва. — Пока молчите об этом. И, кстати, прихватите с собой Герарда. С вами он будет в большей безопасности.
Слуги распахнули настежь ворота палаццо, и Алва, сопровождаемый своими офицерами, вышел на площадь. Марсель едва не зажмурил глаза: повсюду горели факелы, а над морем вертелось огненное колесо, с треском рассыпающее по водной глади крупные, как падающие звезды, искры. Другое море билось о стены дворца и гудело сотнями голосов, почти заглушающих барабаны и литавры. В центре площади на возвышении, поставленном на колеса, сидела озаренная багровым пламенем неизменная птицерыбодура в окружении целого выводка юных найери.
— Добро пожаловать, монсеньор! — радостно приветствовал Алву адмирал Муцио Скварца. Его тесть, почтенный гранд-дукс, хотел по обыкновению произнести речь, но его голос безнадежно утонул в общем гуле. Слегка растерявшись, Ливио Грампана обреченно махнул рукой, и музыканты, сидевшие на балконе соседнего здания, приняли это за знак начинать.
Грянула настоящая какофония. Застигнутые врасплох оркестранты заиграли вразнобой: скрипки галопом догоняли тромбоны, а флейты вскачь неслись за ними следом. Марселю нестерпимо захотелось заткнуть уши. Однако приходилось терпеть. Генерал Варчеза, сияя, гаркнул под самым ухом у Валме:
— Представление дается в честь монсеньора!
Действительно, главное испытание было еще впереди. Едва музыка стихла, в дело вступила птицерыбодура: она торжественно поднялась на своем возвышении и разразилась длиннейшей трелью чего-то стихотворного. Марсель уловил, что речь шла об ызаргах (перед повозкой тут же заскакали фигляры, довольно похоже изображающие отвратительных волосатых тварей), которые внезапно переселились из талигских степей в морские глубины и пожрали заносчивых дельфинов (здесь фигляры накинулись на несчастное чучело, сооруженное из папье-маше, и яростно разодрали его на части). Даже акулы (при этих словах над головами людского моря проплыли маленькие копии фельпских галер) признают превосходство прежде сухопутных гостей. Отныне, что есть мочи возопила птицерыбодура, тыча пальцем прямо в невозмутимого Алву, она берет талигских ызаргов под свое покровительство.
Валме хмыкнул.
— Ваш местный пиита превзошел самого себя, — сообщил он адмиралу Джильди.
Тот только улыбнулся.
Тем временем найери повыскакивали из повозки и пустились в пляс, что, видимо, обозначало полный восторг, а девственная покровительница Фельпа величественно спустилась на землю и поднесла Алве огромный кубок вина. Первый маршал не посрамил чести Талига и выпил все до капли. Марселю тоже поднесли чашу, больше похожую на чан, но виконт рассудил, что слава – дым и суета и вылил большую часть подношения себе под ноги.
Найери продолжали скакать, хватая моряков за руки и побуждая их танцевать. Одна из дев подскочила к Марселю, и он уже учтиво осклабился, намереваясь встретить красотку, когда внезапно понял, что дева-то поддельная. От неожиданности Валме невольно шарахнулся в сторону, и мальчишка, щедро вымазанный белилами и румянами, подхватил под руку капитана Дерра-Пьяве, унося его в хоровод танцующих.
— Что с вами, виконт? — насмешливо поинтересовался Алва, блестя глазами, должно быть, от выпитого вина. — Чем вас напугал бедный актер?
— Ничем, монсеньор, — храбро ответил Марсель, шумно переводя дух. — Но неужели же здесь совсем нет женщин?
— Нет. Ундии предназначены только для мужчин.
— Ундии? — удивился адмирал Джильди. — Вы хотели сказать Андии? Праздник называется в честь святого.
— Думаю, что в старину он был посвящен Унду и назывался в его честь, — ответил Ворон. — В древности моряки так задабривали создателя океана. Эсператисты пытались придать вашему празднику свое истолкование, но, как сами видите, его сути переменить не смогли.
— И мне она не по вкусу, — откровенно высказался Марсель. — Какое варварство обходиться без женщин!
— Почему же без женщин? — удивился Джильди. — Они ждут моряков ночью.
— Кстати, монсеньор, — встрепенулся Валме, — вы ведь помните, что обещали пойти сегодня со мною к нашим пленницам? С вашей стороны просто неучтиво так долго томить их ожиданием. Прекрасные дамы прямо горят желанием видеть своего победителя.
— Вот как? — спросил Алва. — Что же, я не отказываюсь от своих слов. Тем более, что это почти наш долг, — усмехнулся он. — Если уж нам не посчастливилось рассердить Лита, то не в наших интересах гневить еще и Унда.
— Я не понимаю вас, — категорическим тоном заявил Марсель. — Если вы и его высокопреосвященству внушаете еретические мысли об ушедших божках, то я не удивляюсь, что он предпочитает говорить с вами о цветущих вишнях.
— Пойдете танцевать со мною, виконт? — насмешливо перебил его Алва.
— Увольте! Я не умею скакать, как языческий козел.
— Не слушайте его, монсеньор, — добродушно заметил Фоккио Джильди. — Какая разница, Андии или Ундии, если праздник все равно праздник? Пойду-ка и я тряхну стариной…
— Я подожду вас здесь, — поспешил объявить Марсель.
— Отлично, — отозвался Алва, сбрасывая камзол ему на руки. — Через час я буду в вашем распоряжении. Должен же я как-то вознаградить вас за то, что завтра вы распрощаетесь со своей дамой.
— Вы хотя бы намекнули, чего ради…
— Вы поедете Алат, — коротко ответил Алва. — И, вероятно, в Гальтару.
— В Гальтару? — переспросил пораженный Марсель. — Зачем? Послушайте, Рокэ, я действительно огорчен известиями о вашем оруженосце – он был премилый юноша и к тому же надорский герцог, но я же не могу оживить его!
— Не думаю, что он умер, — равнодушно обронил Рокэ.
— То есть как? А письмо?